Мы беспрепятственно добрались до сцены. Любопытство просто сжигало. Я вытягивала голову, пытаясь рассмотреть, что же там происходит и, что еще важнее, — кого выставили на показ.

Но обзор был слишком узким. Видела лишь конец сцены: две прозрачные трубы для танцовщиц и трех девушек, явно одной расы: нежно-лиловая кожа, длинные темно-фиолетовые волосы, густые и тяжелые. Я вспомнила в энциклопедии картинки с подобным описанием, но уже и не скажу, кто это.

Интересовали меня только человечки. Вернее, только одна представительница нашей расы — сестра.

И как бы страшно и эгоистично это ни звучало, но до остальных и дела не было. Я не армия спасения и всех выручить не способна. Самим бы выбраться из этой заварушки.

— Ками, быстрее, — меня подтолкнул вперед Маэр, и в этот момент удача, кажется, повернулась к нам задом.

Неприметная дверь, ведущая со стороны сцены, открылась, и вышли трое шкалов.

Обросшие, мордатые, наглые, злющие.

Мерзкие, одним словом.

— Что так долго? — рявкнул первый на Маэра, даже не смотря на его частично скрытое лицо. — Это танцовщицы? Перерыв через три минуты, а на них еще тряпки. Быстро их на сцену!

Мы с Ясмин и мяукнуть не успели, как нас схватили и поволокли в сторону двери.

Маэр сделал шаг к нам, но Каре его мягко остановила. К нам навстречу шла целая делегация обезьян. И половина из них из охраны.

Сглотнув, мой орш диким взглядом уставился на меня.

Улыбнувшись, я скрылась за дверью.

— Быстро девок переодеть, — скомандовал шкал в полумраке. — Вас откуда притащили?

Он схватил Ясмин за подбородок и покрутил. — Не помню таких. Так откуда?

— Из борделя, ясно дело! Не по спецприглашению же привезли из Солнечной системы, — от страха выпалила я, и весьма нагло при этом.

Он мой гонор оценил и, проведя пальцем по губам Ясмин, прищурился:

— Слышал, что в бордель нескольких девок из личного услужения сдали. Но чтобы таких красоток? И сколько вы там уже?

— Да немного, мужиков еще не обслуживали, — снова заголосила я, надеясь, что Ясмин не грохнется в обморок от страха.

— На обучении? — Эта горилла и вовсе просияла. — Завтра же заберу обеих.

Его похотливый взгляд достался и мне.

Я мило заулыбалась и кокетливо взмахнула ресничками.

Мысленно же вытянула руку и показала ему средний палец.

Размечтался, обезьяна!

— Так, переодеть, — прогорланил он и ушел куда-то в тень.

К нам подскочили женщины непонятной мне расы, вроде и полукровки шкалов, но на лице не так уж много волос. Нас быстро раздели до нижнего белья и выдали подобие платьев. Наверное, не будь я танцовщицей, не участвуй в конкурсах, сгорела бы со стыда. А так, ну подумаешь, не подол, а кляпздик, ничего не прикрывающий, и титьки наголо.

Фигня! Мой гардероб и откровеннее прикиды видывал.

Ясмин, тоже так придирчиво осмотревшись, подровняла набедренную повязочку и поправила «малышек», выглядывающих из белых чашечек лифчика.

— Что танцуем? — спросила я у всех разом.

— Да что угодно, абы мужики не скучали, — ответил мне полумрак тихим женским голосом.

— Опыт-то хоть какой-нибудь есть? — из тени снова вышел этот мерзкий шкал, что нас сюда приволок.

— Имеется, — я кивнула. — Азарт поднимем. Сколько танцев?

— Какая деловая, — мужик засмеялся, показывая крупные зубы. — Далеко пойдешь с такой хваткой. Один танец.

— А дальше? — пропищала Ясмин.

— Хм... — мужик снова прошелся по ее фигуре похотливым взглядом. — А дальше опять в бордель. А вечерком или завтра я тебя, рыжая, оттуда заберу. Такие, как ты, там дольше трех дней не задерживаются. Моей будешь.

Она побледнела, но все же нашла в себе силы, ну хотя бы кокетливо опустить глазки в пол.

— Время, — дверь, ведущая на сцену, приоткрылась, и ударил свет.

— Готовы! — Эта горилла оторвала взгляд от лифчика Ясмин и кивнула нам на выход.

Мы развернулись, и тут же прозвучал хлопок.

Смачный такой. Аж зад загорелся.

Мою ягодицу сжали, и, судя по писку Ясмин, — ее тоже.

— Танцевать так, чтобы стояк мозги пробил, — ровно, уже без заигрываний, произнес шкал. — Если не справитесь, то вместо борделя тут же выкинут в зал как мясо. Будете между гостей на четвереньках ползать и руками стояк организовывать, ясно вам? — доходчиво оговорил он перспективы.

— Более чем, — выдохнула Ясмин.

А после, усмехнувшись, ниже спустила чашки бюстика.

— Люблю понятливых.

И снова шлепок по нашим задам.

Мы вылетели в небольшое помещение, буквально шторкой отделяющее нас от сцены.

— Первый раз? — уточнил амбал, стоящий у этой самой занавески.

Мы закивали.

— Главное правило поняли?

— Что бы у всех все встало и не упало, — выдала четко.

— Ну хоть не идиотки, а то до вас там одна разрыдалась. Пришлось за шиворот из купола вытаскивать, — сплюнул он.

— И куда ее после этого отправил? — я смекнула, что куполом он назвал те самые прозрачные трубы, в которых уже, кажется, на последнем издыхании крутились две девушки.

Отвратительно, к слову, плясали.

— Понятно куда, — громила кивнул вперед, — в зал. По рукам пошла.

Я скривилась, но смолчала.

Ясмин, выслушав, и вовсе сдвинула кусок ткани впереди на бок, открывая красивые кружевные белые трусики. Куда бы робость делась.

Мужик проследил за ней взглядом и облизал нижнюю губу.

Музыка стихла. Занавеска напротив отъехала, и вышел дятина. Одну девчонку он выдернул из купола и просто сбросил со сцены, отправив ее на потеху гостям. Вторую же, что танцевала, на мой взгляд, куда лучше, забрал.

— Почему так? — тихо спросила.

— Талантливая танцовщица — редкий товар, она самим нужна. А ленивая бездарность только как мясо и пойдет. Дурами не будете, уведу обеих.

Мы слаженно кивнули и вышли на сцену.