В трактире «Джордж», что за Хатертоном, мальчик, к своему неописуемому восторгу, наконец-то встретил Тома Оранжа. Он тут же рассказал ему о своем приключении у магазина, и лицо его спасителя потемнело. Том бросил долгий взгляд за окно.

— Ладно, вот что. Немедленно впряги лошадь в экипаж и подай сюда, — обратился мистер Оранж к помощнику трактирщика, сунул руку в карман и достал горсть серебра.

Я не могу вам сказать, какие именно занятия приносили Тому доход, ведь у него не было постоянной работы. Заработки у него не падали, а скорее увеличивались, и я осмелюсь предположить, это были опасные заработки.

Мальчик съел завтрак до того, как добрался до Хатертона, вы же помните. Тем лучше, потому что пережитый страх напрочь лишил его аппетита. Ему не терпелось поскорее убраться отсюда — каждый миг он ожидал увидеть, как старшина подходит к трактиру, чтобы арестовать их с Томом.

Уверен, Том Оранж места себе не находил, пока не был готов одноместный экипаж.

— Ты знаешь сквайра Фэрфилда из Уиверна? — спросила хозяйка трактира, пока они ждали.

— Да, — выдавил Том.

— Слышал новости?

— Какие?

— Вчера ночью в него стреляли браконьеры. Зря он ввязался. Такую работу истинные джентльмены должны поручать лесничим, но они всегда были воинственными, эти Фэрфилды. А теперь сэр Фэрфилд все равно что мертв. Он на попечении доктора Уиллетта и еще одного доктора, у него полный заряд дроби под плечом.

— Вот уж новость… — протянул Том. Он все время смотрел в пол, пока миссис Гамфорд рассказывала о сквайре. — Я слышал, браконьеры здесь суровые. Думаю, в следующий раз сэр Фэрфилд сделает все, чтобы поймать их.

— Как опасно стало жить, — вздохнула миссис Гамфорд.

— Да, чертовски опасно, — согласился Том. — А вот и экипаж. — Садясь в него, он старался выглядеть спокойным.

Всю дорогу мистер Оранж был мрачным и молчаливым.

— Том, куда мы едем? — не выдержал мальчик.

— Все хорошо, — выдавил улыбку Том, — все хорошо, мой юный господин. Мы едем к хорошим друзьям. А теперь скажите: разве я не был вам добрым другом всю вашу жизнь, сэр? По вашим делам Том Оранж прошел много миль, о которых вы не знаете. И где бы вы были, если бы не бедный Том?

— Да, ты прав, Том, и я люблю тебя, Том! — горячо воскликнул мальчик.

— А теперь я забрал вас у этого парня, у мистера Арчдейла, и мне сказали, что я могу быть повешен за это. Ну, это неважно.

— Ох, Том, бедный Том! Ох, нет, нет, нет! — Мальчик обвил шею Тома руками в приступе мучительной привязанности и, несмотря на тряску, стал целовать его, попадая то в щеку, то в бровь, то в подбородок, то в край шляпы, которая в итоге скатилась им под ноги.

— Ну, вот и благодарность, — сказал Том, вытирая глаза. — В конце концов, за принципы есть и награда, и если однажды вы станете великим человеком, вы не забудете бедного Тома Оранжа, который потратил бы последнюю монету и пролил кровь из сердца, без всякой платы, чтобы услужить вам.

Еще один взрыв эмоций заверил Тома в вечной благодарности мальчика.

— Вам знакомо это место, сэр? — спросил Том, возвращаясь к своей старой манере, когда, сделав поворот, экипаж въехал в открытые ворота и подъехал к дому, где мальчик пил чай с Эми.

Не может быть. Как чудесно! И кто это?.. Бабушка! Стоит у дверей!

Через секунду они обнимались. «О, дорогой…», «Бабушка, бабушка, бабушка…» были их единственными словами, да и то их заглушали рыдания.

Но и это еще не все. Улыбаясь и плача одновременно, к ним шла, протягивая руки, красивая леди в черном. Ее плач превратился в стон, когда, подойдя, она прижала мальчика к сердцу.

— Мой дорогой… Мое дитя, мой благословенный мальчик… Ох, дорогой, я полюбила тебя, как только увидела, и теперь я все знаю.

Мальчик устал. Его путь, включая отклонение от намеченного маршрута, длиною был не меньше тридцати миль, да еще и под дождем. Глаза слипались. Его уложили в кровать и, держа руку бабушки, он крепко уснул.

Элис уже достаточно собрала сведений, чтобы убедиться в личности мальчика, когда пришло срочное сообщение от умиравшего Гарри. Это побудило ее немедленно поехать в Уиверн, чтобы увидеться с ним по его просьбе. Оставив мальчика на попечение Марджори Тревельян, она отправилась в родовое поместье Фэрфилдов.

Если бы Гарри не знал, что умирает, ни одна сила не заставила бы его рассказать историю, которую он собирался поведать.

Он упрямо настаивал на двух моментах.

Первый: веря, что его брат был женат на Берте Вельдекауст, у него было полное право считать, что его племянник не имеет законных прав на наследство.

Второй: он решил (хотя недавно передумал) никогда не жениться и дать мальчику образование лучше, чем было у него, и в конце концов сделать его наследником Уиверна, выдав за своего незаконнорожденного сына.

Знал ли старшина Арчдейл больше, чем ему сказали, или выяснил что-то позже, этот суровый, бесчувственный человек никогда не говорил. Он изложил только то, что было между ним и Гарри Фэрфилдом. По его словам, ему сказали, что ребенок, который был передан заботам Марджори Тревельян, был незаконнорожденным сыном мастера Гарри.

Накануне того вечера, когда Милдред Таили побывала в доме в Твайфорде, из работного дома в другой части Англии был взят ребенок с признаками чахотки и помещен там как сын Чарльза Фэрфилда и Элис. Напомню, что Гарри хотел завладеть Уиверном. Истинного сына Чарльза и Элис привезли туда, потому что его надо было забрать от матери, но главное, чтобы произвести подмену. Когда же вопреки всем заверениям безродному ребенку на несколько дней стало лучше и замаячила перспектива, что его примут за наследника Уиверна, это встревожило Гарри. Однако ребенок очень быстро начал слабеть, и когда стало понятно, что его смерть неминуема, Гарри перевел дух, убедившись, что ребенок, которого он увез из усадьбы Карвелл, жив и здоров.

То, что доктор Уиллетт довольно часто видел ребенка в Твайфорде, предотвращало подозрения. Я считаю, что это довольно нелогично, потому что доктор видел ребенка (истинного Фэрфилда) едва ли два раза после его рождения и просто воспринял как должное, что выживший ребенок в Твайфорде — незаконнорожденный сын Гарри.

Тем же вечером Элис вернулась невероятно взволнованная. Трудностей больше не возникло, и мальчик при наличии достаточных доказательств был признан несомненным наследником Уиверна. Теперь его звали Уильям Генри Фэрфилд, и отныне он был счастлив, как только может быть счастлив смертный. Его маленькая подруга по играм, красивая маленькая девочка, которую удочерила Элис (она была дочерью умершей дальней кузины), выросла в девушку еще более красивую, чем когда была ребенком. Через несколько месяцев Генри станет совершеннолетним, и они поженятся.

Сейчас они живут в Уиверне. Поместье, которое долго было в руках доверенных лиц, теперь освободилось и даже приносит прибыль. Все обещает счастливое и процветающее правление молодому Фэрфилду.

Милдред Таили, уже очень старая, уютно устроилась в усадьбе Карвелл.

Добрая Дульчибелла еще жива. Она чувствует себя счастливой, но ее немного раздражает то, что ее чересчур лелеют. Во всех других отношениях, с учетом прожитых лет, она такая же, как прежде.

Том Оранж, получив очень приятный куш, дарованный теми, кому он служил и кому так помог, предпочел Австралию Старому Свету.

Лежа на смертном одре в Уиверне, Гарри Фэрфилд с жаром утверждал, что тем парнем с платком на лице, который выстрелил в него, был его хороший знакомый Том Оранж. Том клялся, что он бы подал на Гарри в суд за клевету, будь тот жив. Как бы там ни было, этот эксцентричный гений процветает как владелец большой таверны в Мельбурне, где поют комические и сентиментальные песни, ставят драматические буффонады и подают великолепные почки с пряностями к бренди.

Марджори Тревельян живет в Уиверне, и, я думаю, если бы добрая леди Уиндейл была жива, счастье Элис было бы полным.