Привычные связки привычные шаги, привычный свет софитов, Таня не любила видеть зрителей. Она вообще не любила, когда на нее смотрели во время танцев. Это создавало слишком много проблем. Кофта на стул, юбка по ногам. Белье, чулки, сапоги...

Так можно продолжать до бесконечности. Простые движения. Простое эмоции. Привычное равнодушие. Ей было все равно. Ей не мешали комментарии мамы, объясняющей девочкам очередную премудрость. Она просто двигалась.

Музыка закончилась и остановилась. Мама куда-то пропала, а Таня просто крутилась у шеста.

— Вот так, никаких пауз, вы двигаетесь и двигаетесь....Лови.

На сцену легла пара ножей. Простых с рукоятками из черного камня, бритвенно-острых ножей. Мамина любимая пара. И Моцарт 'Реквием'.

— А это уже постановочный вариант. Обычно ножами разрезается одежда на теле, но можно обойтись без этого...

Дальше Таня не слышала ничего. Тело выполняло привычные движения. Ножи скользили по коже, касаясь, но лаская, не раня. Резкий перепады, жесткий ритм. Связные дорожки. Постановка. Последний аккорд и падение вниз. Ножи врезаются в пол. Все.

— Ты же знаешь, как я не люблю лежать на полу голой кожей. Тут миллионы микробов, — недовольно сообщали Таня, сходя вниз. — Но спасибо, отвлеклась.

— Да, не за что. Девочкам нужно было увидеть со стороны как нужно танцевать. Не уходи. Сейчас поледеней и все. Пошли.

Парный танец. Это сложно. На самом деле очень сложно, не когда две танцовщицы делают одинаковые движения, а когда они танцуют друг с другом. Лаская, раздевая, соблазняя. Танцевать с мамой сложно, она сильная танцовщица, она подавляет и пробует сломать. Но Таня не раз вставала с ней в паре. Она прекрасно понимала, что проигрывает на фоне матери, но здесь и сейчас это было совершенно не важно. Танец. Движения. Смех.

Музыка закончилась. Последний поворот и все.

— Все же подумай, — как всегда сказала мама.

— Это не мое. Ты же знаешь. Шест последний способ, которым я буду зарабатывать.

— Тань, но это есть...

— И что? Давай не будем снова. Я помню, какой ты тогда вернулась.

— Я вернулась с деньгами.

— Ты вернулась вся синяя с переломанными ребрами и руками.

— Я ВЕРНУЛАСЬ С ТРИМЯ МИЛЛИОНАМИ БАКСОВ.

— Мам, не надо, я очень тебя люблю. Но это не для меня. Не надо.

Таня как всегда подошла первой и обняла маму.

— Прости.

— Прости, солнышко. Мне не нравится в кого ты превращаешься, но твой путь это правда твой путь.

— Потом приезжай ко мне.

— Переехала?

— Да. Адрес скинула.

— Хорошо.

Таня оделась, попрощалась с девочками и пошла к выходу. У входа в зал она заметила толпу, человек в двадцать. Среди них был Давид, Илья, и даже его мать. Повезло так сразу во всем. Хотя так звать будет легче.

Девушка достала ключи и протянула Илье:

— Спасибо. Удачи.

Она спокойно покинула клуб и пошла по улице, ей требовалось пройтись и проветриться. А еще забиться в тихий уголок и прореветься. Он видел. Он все видел...

Таня любила маму, всегда. Отца у нее не было. И мать воспитывал ее одна. Родственники со стороны мамы потерялись во время перестройки и больше не желали появляться. Но как он ненавидела, чем мама занималась. Много лет в школе за ней по пятам шла репутации мамы. Намеки, слухи, клички. Таню никто никогда не трогал, мама умела защищать дочь. Но отчужденность была всегда. Потом постоянное посещение клуба, сначала чужого, хотя мать всеми силами стремилась открыть свой. И ей это удалось, но позже. Потом танцы, шест, понимания, что почти все мамины девочки спят с клиентами. Как потом узнала Таня сначала мама была категорически против, но после того как одну из танцовщиц убил посетитель с которым она ушла, запрет был снят. Таня никогда не танцевала на сцене. Она помогала на кухне, наводила порядок, пока клуб был закрыт. И все.

Когда ей было шестнадцать, мама уехала в столицу для общения с очередным своим знакомым. Она вернулась оттуда через два дня и вся в синяках с переломанными ребрами и руками, но с деньгами. Деньгами, которые позволили заплатить все долги. А через неделю должно было состояться важное мероприятие, на котором обязана была выступать Алла. В итоге на сцену вышла Таня. Этот вечер запомнился навсегда. Не только первым выступлением, но и первым предложением. Ей были готовы заплатить немыслимую сумму пара братьев, отмечающих мальчишник одного из них. Тогда Таня окончательно возненавидела клуб и шест.

Больше она не выступала. Потом окончание школы, институт и слава матери долетевшая туда. Одиночество продолжилось.

Таня снова вышла на сцену через пять лет, когда мама укатила в Америку и вышла замуж, но выступление было заранее намечено. Но тогда в клубе появилась тетя Галя, монументальная женщина из классических рассказов, и коня остановит и избу потушит и все что угодно сделает. Тетя Галя замечательно управляла клубом, но заменить маму, которая периодически сама появлялась на сцене, не могла. И как-то постепенно этим стала заниматься Таня. Не то чтобы часто, пару раз в неделю, но...

Потом мама вернулась разведённая, но с солидным счетом. Через полгода она легла на первую косметическую операцию, все-таки возраст это возраст. И Таня снова привычно танцевала. Это продолжалось до окончания учебы, после чего девушка категорически отказалась выступать. Клуб к тому моменту окреп, обзавелся надежнейшей репутацией, да и мама выучила не одно поколение танцовщиц. Таня пошла своим путем, она с головой окунулась в работу.

Порой что-то всплывало, кто-то пробовал делать намеки, но девушке было уже все равно. Она бросила шест и заодно бросила курить. Новая жизнь, значит вперед. За последние пять лет она всего дважды выходила на сцену и каждый раз по приглашению таких друзей мамы, которым нельзя было отказать. И каждый раз с реквиемом и ножами. Коронный танец, коронный номер.

Интимная жизнь девушки тоже оказалась подвязанной под стереотипы, она никогда не спала за деньги, но ее первый, да и второй партнеры удивительным образом ожидали получить в постели вулкан страстей и танцы. Она же специалист... это было во времена института...

Пока не появился Влад, не знакомый с мамой. Веселый, смешной, интересный. И Таню ухватилась за шанс поменять жизнь. Как оказалось она ошиблась...

Три дня ожидания плохо сказались на выдержке Ильи. Но вот наконец стало понятно, Таня едет обратно. Активизировались его родители и настояли на своем присутствии при разговоре. Таня приехала не одна, а с подругой. Яркой блондинкой с волосами до талии, грудью размера этак четвертого и соответствующим задом. Выразительное лицо. Но стальной умный, даже слишком взгляд портил картинку.

Илья с трудом удержался и не подошел, не обнял застывшую Таню. Само выражение лица подсказало этого делать никак нельзя. Потом разговор в клубе, когда к счастью вмешался дядя Артур, родственник по материнской линии и управляющий клубом по совместительству. Ясно недовольная Таня согласилась остаться и ушла на работу улаживать проблемы. Как позже оказалась ничего они не уладили, Таню вместо этого уволили.

— Не вмешивайся, — вовремя помешал ему Давид. — Пусть работает только на меня. Но твое появление там совершенно лишнее.

Они вернулись в клуб, Илья хотел поговорить с подругой Тани, понятно, что откровенно Алла ничего не скажет, но из любого разговора можно узнать много важного. Но в клубе царила странная атмосфера. То, что Алла стриптизерша они узнали еще с утра. По словам дяди Артура она настоящий талант и профи, которая согласилась дать местным девочкам пару уроков.

Но увидеть на стойке Таню он никак не ожидал. Девушка танцевала с легкой полу улыбкой, не обращая внимания ни на что. Потом перешла на сцену, пока Алла что-то объясняла недоумевающим танцовщицам Таня легко и профессионально разделась. Какие-то пояснения Аллы, переговаривающихся парней. Он все отмечал краем сознания, ему хотелось подойти, снять со сцены и завернув в пиджак унести отсюда. Остановила только рука отца на плече.

Реквием. Ножи. Страсть. Таня выбила дух. Это было невероятно. Это было красиво. Это было обезличено. Все та же отсутствующая полу улыбка. И язвительный комментарий про микробы. А потом на сцену поднялась Алла. Этот танец завораживал. Он отвлекся и увидел шок и восторг на лицах присутствующих. Всегда несколько человек сохраняли голову: дядя Артур, Стас, он сам и мама.

Разговор после показательного выступления ошеломил всех. Мысль что эта молодая лет тридцати пяти блондинка мать Тани просто не укладывалась в голове. Как и сумма в три миллиона долларов, внёсшая дополнительное оживление. Потом Таня пошла к выходу и наткнулась на их толпу. Улыбка пропала, на лице возникал привычная маска. Она передала ключи, и тут Илья окончено понял, что она ушла. Таня невозмутимо шла вперед и перед ней все расступались. Ни одного высказывания, ни одного предложения. Девушка просто и четко показала свое отношение к присутствующим, как снизошедшая королева. И теперь Илья понимал многие ее странности и привычки.

Алла села на стол и принялась крутить в руках зажигалку. Она не то чтобы постарела, просто стала выглядеть лет на тридцать пять.

— Ты как? — рядом оказался дядя Артур.

— Нормально. Сам видишь. Я все понимаю, она другая, ей не нравится шест, это нормально. Нельзя любить эту грязь, когда кувыркаешься ней с детства. Но ведь есть нормальные люди, ее несколько раз замуж звали, правда, приличные люди. Я выясняла про них все. Но она даже слушать не захотела. Упертая...

— Вся в тебя.

— Согласна, Артур, согласна. Но так тоже нельзя. Не нужна сцена, танцуй для себя, не тяни все в душе. Она этого не понимает. И не хочет понять.

— А переехать она не хочет?

— Нет. Я предлагала штаты, у меня там остались знакомые. Просто знакомые, никаких танцев, ничего. Просто нормальная жизнь. Но нет, не захотела. Чем больше дети, тем больше проблемы.

— Ничего, Ал, все еще образуется.

— Надеюсь. Это больно видеть, как твой ребенок страдает и не быть в состоянии помочь.

— Она все-таки хочет уехать?

— Да. Но не в этом проблема. Сам знаешь, пару звонков и все будет решено. У меня даже один из них, — кивок головой, — предлагал сына Танюшке в мужья.

— Даже так?

— Именно. Но не срослось. Я просто не уверена, что дома ей будет лучше. Пусть пока попробует здесь, а там посмотрим.

— Ладно, ты жива, здорова. Все буде нормально.

— Верно. Так, девочки, посмотрели, как надо танцевать, а теперь пробуем сами. Давайте по очереди. Танец это не просто заученные движения в два притопа три прихлопа, после нормальных танцовщиц ваша самодеятельность на уровне кружка уже не прокатит. Я даже поэтому не буду просить Таню танцевать, иначе вам помидорами закидают. Все, подумала. Начали...

И дальше началось избиение младенцев. Фигурально, конечно, но началось. Зрители разошлись. Илья вышел на улицу проветрить голову и подумать. Через пару минут к нему присоединились родители и Давид.

— У меня только один вопрос — ты уверен, что тебе нужна такая теща?

Илья невесело усмехнулся. В том, что Алла загрызет любого посмевшего обидеть своего ребенка, он не сомневался, причем, если потребуется, загрызёт буквально.

— Согласна, она весьма интересная женщина, — заметила мама. — Хотя теперь пожалуй, я понимаю Татьяну. Жизнь в такой среде накладывает свой отпечаток.

То что Таня маме не понравилось не вызывало сомнений, и если сначала она была настроена более миролюбиво, то теперь точно будет против. Илья хмыкнул, только этого ему для полного счастья не хватало. Нет, он был убежден в своем выборе и Тане. Но чтобы нормально общаться со всем многочисленным семейством, желательно получить их поддержку.

— Теть Вик, ты же не хочешь поставить ультиматум — или семья или Таня? — влез с вопросом Давид.

Мама покачала головой. Хоть это радует.

— Что ты планируешь делать? — спросил отец.

Он редко во что-то вмешивался, предоставляя решать матери, но всегда и во всем контролировал результат. Илья долгое время полагал подобную модель отношений единственно верной и только позже понял, что бывает иначе.

— Пока не знаю.

— Съезди, узнай как у нее дела на новом месте. Может там нужно гвоздь забить... - предложил Давид.

— Она справиться с этим сама или вызовет специалиста, — перебил Илья.

Его стали несколько напрягать советники, коих развелось множество.

— Это естественно, ее приучили к полной самостоятельности и самодостаточности, — пояснила мама.

— Да, теперь понимаю.

Постояв еще пару минут все стали расходиться. Илья в компании с Давидом поехал к себе домой. Родители уехали по своим делам.

Уже в машине Виктория посмотрела на мужа и тихо сказала:

— Не нравится мне эта девочка. Ни под каким видом, не нравится.

— Из-за стриптизерши?

— Да. Это просто немыслимо, не мог найти кого-то нормального?

— Нормальных было много, а результата нет.

— Да, но...

Виктория принялась возмущенно делиться впечатлениями, но вдруг осеклась. Это первый раз, когда сын настолько растерялся, что готов принять их помощь. Илюша всегда был сам у себя на уме, полностью пойдя в отца. И всегда сам принимал решения касательно своей жизни. Ему было бессмысленно давать советы, сын их просто игнорировал. Нет, он, конечно, мог чем-то воспользоваться, но только если считал это нужным и верным. Он вообще отдалился от родителей. И последние лет пятнадцать был полностью у себя на уме. Виктория почти смирилась с этим, надеясь что когда сын жениться ситуация наладится.

Они были в курсе жизни сына, основных событий, так сказать. Покупки дома или машины, чего-то интересного на работе. И все. Никаких личных чувств и переживаний не было. Вообще эмоций не было в принципе. Даже когда Илья женился, потому что Оля, ее тогдашняя любовница, забеременела, он просто позвонил и поставил в известность. На свадьбе Илья был, как всегда сдержан и равнодушен. И потом, после рождения Серёжки никаких эмоций не было, ни по отношении к жене, ни при общении с ними, только ребенок вызывал что-то. К несчастью недолго. Илья сделал тест на отцовство, и выяснилась, что Сережа не его сын. Через две недели Оля попала в аварию, она и Сережа погибли. Виктория до сих пор была убеждена, что их убил или Илья или ее собственный муж. Хотя оба категорично отрицали подобное. Может и не они лично, но семейство было достаточно велико и беспринципно, чтобы пойти на подобное. Виктория давно, еще во времена перестройки поняла, как ей повезло или не повезло. Вся многочисленная родня смогла выжить, приспособиться, подстроиться под новую ситуацию. Кто-то погиб, кто-то умер, не выдержав изменений, но большая часть выжила и стала процветать. Илья был таким же, как все, в отличие от Кристины. Ее дочь не смогла, не захотела жить в таком мире. Она умерла от быстротекущего рака в двадцать пять, несмотря на дорогостоящее лечение, на новейшие препараты Криста ушла.