Слово «Подземелье» весьма неплохо передавало, насколько здесь будет мрачно. Однако черные листья умбразилов, распускавшиеся при полном отсутствии света, создавали отчетливое впечатление, что за ними прячутся вурдалаки. С трудом сглатывая, Вахура бежала по лесу, высоко подняв лампу и перебирая в голове все известные ей молитвы – и не забывая повторять вслух, сколько шагов осталось позади.
Ее преследовал Железный Орден, дисциплинированная армия Семи, раскинувшая свои сети по всему континенту, служащая для того, чтобы обуздать преступления хаоса. Не ползай по ее рукам пауки – и это могло бы ей даже польстить.
Но кто послал их? В ее голове снова защелкали шестеренки памяти, и она вспомнила, как делилась своими открытиями и сомнениями с библиотекарем цитадели Таксилы. Без сомнения, библиотекарь из ревности или страха проболтался об этом своему начальству, а начальство нашептало все Семерым. О, если бы она снова встретилась с этим библиотекарем, она бы, она бы… она бы превратила его библиотеку в пристанище незадвинутых стульев и книг, разбросанных по полкам. Вахура тихо усмехнулась, удивляясь, как у нее вообще могли возникнуть такие дьявольские мысли. Но почему Семеро вообще охотились за ней? Может, они заподозрили, что интерес Вахуры к заражению смертельной чумой вызван совсем не академическими причинами? Или ее расспросы некстати нарушили границы Знаний дэвов, запрещенных для любого, кто не носил титула ачарьи, – и особенно это касалось женщин?
А может быть, как и опасалась Зубея, направлявшийся на Конклав посол Балха повернул назад, когда его долгой дорогой замучила совесть или, может быть, он понял, что царевна заплатила ему слишком мало за то, чтобы по возвращении в Балх его ждала печальная участь быть четвертованным? Может, он написал послание ее деду, и тот, находясь очень далеко, вызвал Железный Орден, чтобы вернуть ее? И все же, что еще более вероятно, заинтересоваться ею могла Гильдия Синдхов, которая, решив поймать преступницу, обратилась к Железному Ордену, узнав, что свадебные украшения, которые Вахура им заложила, были оценены намного выше их истинной стоимости.
К тому времени, как она добралась до трехсотой ступеньки, в голове у нее уже был список из тридцати подозреваемых, которые могли натравить на нее Железный Орден. Одинокий луч тусклого света затерялся в ее медных волосах, и воображаемый допрос пришлось прервать, и вымышленные подозреваемые были отпущены под залог, пока она пыталась найти выход.
Вахура поднялась по лестнице из лозы и оказалась в маленьком извилистом переулке Древесного города Камруп.
Вахура бывала в Камрупе так часто, что, пожалуй, и сама могла бы стать в нем гидом (или, как его здесь называли, Хранителем), но один лишь вид Зеленого купола Камрупа всегда вызывал у нее стон. Деревья Вечного леса, или, как грубо называли их в книгах ее же сородичи, Ребер, поднимались в багряные небеса на сотни футов и там, в вышине, сплетались друг с другом. Их листва закрывала небо, как паутина, сотканная мириадами обезумевших пауков, так что город был вечно окутан длинными тенями. Именно таков и был Древесный город Камруп. В книгах Речных земель говорилось, что по всему Востоку разбросаны десятки таких Древесных городов, но Камруп был самым могущественным. Или, возможно, это тоже было такой же ложью, как ложь о Востоке как о стране варваров и кровопийц, которые не окунули свои ноги в озеро цивилизации.
Если в этих книгах и была хоть капля правды, то она содержалась в параграфе, где говорилось, что город никогда не видел дня. Зеленый купол защищал камрупцев, как заботливая мать, позволяя лишь косым лучам света проникать сквозь проплешины в листве. Вокруг этих Световых столбов и были построены теплицы города. Остальная часть города оставалась окутанной той версией выхолощенного утра, что можно назвать сумеречной зарей. В эту сумеречную зарю и вошла Вахура, легким движением руки накинув капюшон на рыжие волосы.
Если ее догадка была верна, то она выбралась из Подземелья в западной части округа. Проще всего добраться до ее покоев в Листвяной Песни можно было, плавно пройдя по болотам в ветвях. Кроме того, это был бы самый простой способ затеряться в толпе. Сильней всего она уповала на Рынок Навесов.
Уходя все глубже в город, Вахура постепенно расставалась со своими страхами, погружаясь в академические размышления. Город казался ей весьма привлекательным. Город, о котором она так много слышала от своей матери.
Колыбельные ее матери всегда были остры как бритва. Она не заворачивала истории о мире в атласную простыню ласки. Ее рассказы обрушились на Вахуру, как лезвие гильотины: она рассказывала о женщинах, которые висели вниз головой на баньяновых деревьях, похищая заблудившихся детей, о десятирогой королеве смерти, о мужчинах, соблазненных прекрасными девами, у которых вместо ног были хвосты, о вдовах с головами кабанов, которые спали с джиннами и прелюбодействовали с мертвецами. Мать как будто всегда знала, что однажды Вахура отправится путешествовать по мирам, о которых ей напевалось в этих колыбельных.
Но по этим историям Вахура всегда представлял себе Камруп как город, где цивилизация росла, не видя неба и звезд, как город, что был кипящим котлом самоубийств, перебранок и склок. И она была даже немного раздосадована, увидев, что ее предчувствие оказалось неверным. Сотни, а то и тысячи огоньков ярко горящих светлячков освещали покрытые ветвями улицы, превращая Камруп, город, который никогда не видел солнца, в город, где никогда не было ночи. Фонари не были изготовлены в традиционном для Речных земель стиле, и заключенная в фитиле алхимия удерживала светлячков и поддерживала в них жизнь, пока они медленно горели. И эти уходящие вперед мавзолеи светлячков освещали ее дорогу.
Внезапно до ее слуха донеслись отдаленные крики, а вскоре послышались и шум толпы, и несущиеся вослед проклятия. Она понятия не имела, настиг ли ее волшебным образом Железный Орден, или просто поссорились какие-то незнакомцы. А может, это и вовсе была засада? Успокойся, Вахура! Перестань дергаться! Но остановиться, чтобы узнать, кто к ней приближается, она не могла, и времени на попытку спрятаться у нее не было. В голове всплыла одна вполне понятная команда: беги.
Ветви Вечнолесья были во многих местах выровнены, чтобы соединить внутренние районы, но в пределах одного района они все равно изгибались зигзагами. Казалось, что вся дорога из веток была построена так, чтоб у любой женщины тут же пропала всякая о том, чтобы носить ботинки на каблуках. А Вахуре еще и приходилось бежать: блузка уже промокла насквозь, желудок был совершенно пуст, за спиной болтался ранец с секретами, важными для всего мира, а позади мчались самые свирепые солдаты всего мира.
Впервые услышав, как поэты Вечнолесья облекают свои слова в музыку, Вахура представила себя печальной принцессой – ракшаской, в тоске бегущей через лес и поющей эти несчастные песни.
Я бегу, и руки мои полны Землею, а глаза мои полны Дождя. Сохраню ли я свое сердце в тайне, прежде чем все хлынет наружу, и ты лишь пройдешь мимо, решив, что это просто вода.
Возможно, фантазируя, ей следовало конкретней продумать обстоятельства, при которых приходится так бегать. Звучавшие в голове жалобы на судьбу мало чем могли помочь ее легким и ногам, а те уже постепенно начали бунтовать.
Скрытые за накидками от дождя утонувшие в тенях асуры, подравшиеся из-за общественной тележки, проводили ее хмурым взглядом, когда она промчалась сквозь их ряды. Несшие туфли за каблуки девушки-наги, пробиравшиеся по затопленным улицам, захихикали, когда она споткнулась и по щиколотку увязла между двумя ветками.
Участвуй она сейчас в соревновании по бегу между детьми – и можно было бы с уверенностью сказать, что она проиграла. Тяжело дыша, Вахура оперлась на ствол дерева, с трудом вытащила ноги из канавы и отползла в сторону. Привалившись спиной к стволу, сползла на землю и вытянула ноги. Вокруг плескалась вода и грязь, но ей уже было все равно. Она сбросила туфли и размяла ступни, ожидая, что скоро придут ее арестовывать.
Ее поймают. Это было неизбежно. Балханца, который не едет на носилках, поймать легче легкого. Внезапно она услышала чьи-то крики о помощи и вскочила на ноги, подняв голову к зеленому потолку. На шестидесятифутовой ветке, среди переплетения веревок, покачивался, болтаясь по сложной схеме движения, стручок размером с человека. И казалось, что он закреплен столь же ненадежно, как паук, запутавшийся вверх ногами в собственной паутине, что все время чудилось, что он в любой момент сорвется вниз.
Темница-Семя.
Вахура сглотнула, как пеликан, которому в клюв попала медная дверная ручка. В свете ламп на фоне светло-зеленой тюрьмы смутно проглядывался силуэт заключенного. Темница-Семя непрерывно раскачивалось на ветру, не давая своему обитателю ни минуты покоя. Ракшасы не марали руки смертной казнью, предоставляя исполнить ее своим предкам. Ракшас в Темнице-Семени будет находиться до того дня, пока Предки не пошлют бурю, что освободит его из плена, разметав темницу и вышвырнув его наружу, отчего он разобьется вдребезги. От одного взгляда на ракшаса, извивающегося внутри этой огромной – и все же недостаточно большой для него – темницы, хватило для того, чтобы Вахура вспомнила, как надо дышать, и приказала ногам перестать капризничать.
Неизбежность ведет к капитуляции, но при правильном стечении обстоятельств и сильной воле она становится злобной мачехой для неповиновения.
На этот раз ноги ей подчинились.
Для того чтобы понять, как выглядит Древесный город Камруп, лучше всего представить купол Вечного леса как раковину, Камруп – как устрицу в ней, а ракшасов – как наполняющие ее жемчужины. Пусть город и закрыт со всех сторон и даже с небес, но река Брахмапутра все равно несет через него свои многочисленные ручьи, чтоб затем впасть в Калинганское море, а потому болота здесь – такое же обычное явление, как и выбоины в дорогах Речных земель. И чтобы не потонуть в этих болотах и увернуться от обитающей в них зубастой фауны, предстояло воспользоваться одним из Живых мостов.
Живые мосты, рожденные из воздушных корней Вечнолесных деревьев, были разбросаны по всему Камрупу и остальным Древесным городам. Кое-где это были даже целые двухэтажные мосты, созданные из корней одного и того же дерева, – по ним древесный народ переходил создаваемые дождем реки и ручейки. Мир помнил ракшасов как жестоких тиранов из прошлого, что, хотя и было правдой, одновременно затмевало их вклад в развитие садоводства. Их «магия земли» породила священный брак природы и цивилизации, который был столь силен, что люди веками пытались его достичь – или, точнее, разрушить.
И сейчас по одному из таких мостов, называющемуся Мостом Мокрой Вуали, и бежала босиком Вахура, спасая свою жизнь. За мостом виднелась Тропа Благодарности, протянувшаяся вдоль огромного пролета, построенного ракшасами на пике своей славы. Железнодорожная линия, поддерживаемая вечным заграждением, создаваемым Серыми шаманами, настроенными на Элементаля Земли, была достаточно широкой, чтобы по ней мог пройти корабль, но поскольку путь был всего один, то отправляющийся в Калинганское море земной корабль разом перекрывал всю дорогу. Так что днем земные корабли направлялись в Камруп, а ночью – из него, и это зрелище было невероятно красивым – независимо от времени суток, когда вы бы решили на него посмотреть.
И все же стоящие сейчас на путях земные корабли блекли по сравнению с «Нарка Ратом» – Царским земным кораблем, покоящимся под Листвяной Песнью. В отличие от обычных земных кораблей, которые были соединены между собой канатами и клюками, «Нарка Рат» состоял из трех галер, где нос каждой последующей был плотно подогнан к корме предыдущей, что они образовывали единое судно. Вахура однажды увидела карикатуру, на которой Царский земной корабль изображался в виде гигантской морской сороконожки, и, решив наградить художника за точное попадание, бросила ему медяк. И все же, несмотря на все сказанное, по списку Нар Ада, земные корабли Востока, скользящие по Пути Благодарности, были самыми великолепными чудесами, созданными руками разумных существ. Вахура покачала головой, возвращаясь к реальности.
В этот вечер по обе стороны от Моста Мокрой Вуали горело всего несколько ламп, и их свет мерцал, как свет падающих звезд. Хорошо, что она хоть не упала. Ехавший впереди фургон, груженный манго, зацепился колесом за такой же, на котором была целая гора матрасов из страусиных перьев, из-за чего все движение на мосту остановилось. Многие пешеходы тоже замерли, наблюдая за руганью и получая от этого какое-то извращенное удовольствие. Никто не заметил протискивающуюся сквозь толпу высокую человеческую девушку. Правда, во время сутолоки какой-то старьевщик попытался дотронуться до ее груди, но сильный удар шпилькой для волос остудил его пыл.
Спустившись с моста, она оказалась среди зданий, расположенных прямо в стволах Вечнолесных деревьев: здесь были салоны красоты и бордели, храмы и магазины, таверны и постоялые дворы. Большинство заведений располагались на высоте трех человеческих ростов, каждый этаж нависал над предыдущим. Вахура прикинула: по ее расчету получалось, что сейчас она находилась в районе Поцелуя Гроува; этот район назывался так потому, что верхние этажи заведений, разместившихся в деревьях по обе стороны улицы, почти соприкасались друг с другом – так близко наклонялись друг к другу стволы. Когда Вахура шла под ними, ей казалось, что она идет по туннелю, созданному из одних лишь листьев. Между домами на могучих боковых ветвях были зажаты всевозможные ночные магазинчики, где продавались товары, которые нельзя было и мечтать найти в Речных землях. Кинь камень – и попадешь в нагского ткача снов, или в бандита – ракшаса, или асура-оружейника, или кентавра, подковывающего копыта, или даже в йогиню-астролога; здесь были все те, кого в Речных землях прогнали бы прочь или забили камнями. Здесь не было наминов, а значит, не было и священного порядка, а без священного порядка некому было поощрять ненависть к другим расам. Оказывается, когда святые города не вмешиваются в его жизнь, пытаясь навести порядок, хаос сам умудряется вести себя достойно.
Стоило отметить, что тут еще было нечто гораздо более ценное, чем все специи мира: здесь были Багряницы – так называли божественных куртизанок Древесных городов. Все они были асурами, и каждая была по-своему соблазнительно эксцентрична. Мимо Вахуры как раз пронесся айрават с Тенью Апсары, куртизанкой, которая была известна тем, что любила дразнить прохожих, показывая свои обсидиановые груди, и которая сейчас весело махала рукой из домика, расположенного на спине огромного зверя. Она выглядела так очаровательно, что Вахура, заглядевшись на нее, едва не вляпалась в то, что, как она надеялась, было грязью, но оказалось дымящейся кучей навоза, оставленной айраватом на память.
– Ржавчина и искры! Что за…
Впереди началась какая-то суматоха, и выражение отвращения на лице Вахуры сменилось ужасом. Там, проталкиваясь сквозь толпу пьяных гуляк, шагал Железный Орден, походя срывая шляпки и вуали со всех женщин. Причем – только человеческих. Они ищут меня. Как им удалось ее опередить?
Она инстинктивно свернула направо, в переулок, что привел ее в заведение, где десятки древесных жителей с пением прыгали через разожженный на полу очаг, огонь из которого отбрасывал проблески света на их ноги, и ритмично звучал стук барабана.
Старая ракшаска в маске шакала набросила ей на шею гирлянду из календулы и нарисовала у нее на лбу сандаловой пастой и киноварью тилак, напевая мелодичные благословения. Стоило старухе отвернуться, и Вахура смяла гирлянду и отбросила ее в сторону, чувствуя, как вскипевший в душе гнев разом подавил все страхи.
Общая комната, где она очутилась, оказалась больше, чем главные залы половины замков в Арьяврате, и представляла собой тускло освещенный лабиринт из сотен укромных альковов, тенистых гротов и потайных уголков, и лишь почерневшие балки у потрескавшегося потолка свидетельствовали о царящих здесь ночах разврата и декаданса. Шпалеры, увитые цветущими огнелозами, отбрасывали оранжевые узоры на каменные плиты пола, меж которыми рос зеленый мох. Мимо сновали покрытые татуировками ракшасы, несущие бутыли с зимним вином, от которого пахло имбирными пряниками. Розовато-туманный воздух был наполнен ароматом гашайна, болтовней грузчиков и работорговцев, мечников и куртизанок, менял и капитанов, проклинающих и врущих друг другу на полусотне разных языков. Это место ничем не отличалось от обычной таверны, разве что интерьер и посетители были в сто раз экзотичнее.
Она вдруг услышала, как кто-то спросил у старой ракшаски с гирляндами:
– Вы не видели здесь рыжеволосую девушку?
Вопрошающим оказался молодой русоволосый парень с честным и открытым лицом, одетый в белые цвета Железного Ордена. Конечно, мальчик его возраста не мог быть членом самого грозного отряда на континенте. Она почувствовала, как в животе у нее стынет лед. Почему они так упорно искали ее? И почему их было так много?
– Парень, – протянула ракшаска, – оглянись вокруг, э? Вокруг десятки женщин всех цветов радуги. Если тебе больше нечего добавить про свою рыбку… могу лишь пожелать удачи на рыбалке. – Она рассмеялась, и хохот ее подхватили остальные.
– По приказу Семерых ангракшаки обыщут все вокруг – мы ищем рыжеволосую царевну…
Вахура поплотнее запахнула платок, скрывающий ее волосы.
– Для начала покажи своего петушка, и мы посмотрим, достоин ли ты принцессы, – откликнулась старуха, и танцоры у дверей подхватили ее крик:
– Покажи петушка, покажи петушка, покажи петушка!
Вахура, прикусив губу, чуть отодвинулась в сторону, чувствуя, как запылали ее щеки.
Она спряталась за растущей в горшке огнелозой, чьи цветы были окружены золотистым сиянием, распространяющимся на любого, кто подходил близко. И что ей теперь делать? Она же не могла неподвижно стоять за этим растением всю ночь. Или могла? Вдруг ее сочтут тогда за деталь обстановки – балханцы выставляют же так своих домашних рабынь. А может, ей стоит присоединиться к карточной игре за столом или завязать разговор с людьми, что задержались у игорных столов. Но кому она могла доверять? Откуда ей знать? А что, если она ляпнет что-нибудь странное, или раскроет им свой секрет, или, что еще хуже, задаст вопрос, который оскорбит их недалекие умы. Вахура и до этого поступала не подумав, и теперь ее окружение было далеко от приятного.
Ее вдруг охватило странное ощущение. Ей показалось, что она чувствует небольшое покалывание в затылке, которое становилось все сильнее и постепенно словно бы отпечаталось в ней. За мной наблюдают. Выйдя из своего уютного закутка за огнелозой, она окинула взглядом залу, но не заметила, чтобы кто-нибудь пялился на нее. Тогда она окинула вглядом балкон, опоясывающий изнутри весь зал. Скрывающие двери занавески мягко покачивались под ветерком – возможно, за ними кто-то есть.
Чья-то рука легла ей на плечо – и Вахура вздрогнула, как кошка, внезапно увидевшая перед собой огурец, и инстинктивно выхватила из волос шпильку.
– Прости, что напугала тебя… девочка.
Перед ней стояла молодая ракшаска – из одежды на ней была зеленая блузка да усыпанная крошечными изумрудами, с исключительной тщательностью нашитыми на прозрачную ткань, юбка с тремя воланами. Разрезы юбки по бокам не оставляли никакого простора для воображения, но одеяние все равно облегало ее тело как вторая кожа. Паллу она не носила, и серо-дымчатая кожа ее живота чудесным образом оттеняла зелень ее наряда.
– У тебя все в порядке? Кажется, что ты попала сюда случайно – и это особенно видно, учитывая, что ты потомок Ману.
Вахура просто поразилась тому, что ей всегда приходилось обдумывать каждое решение, но сейчас, когда дело дошло до лжи, слова стекли с ее губ подобно воде. Казалось, что за то короткое время, что она провела среди «Клики Розы», она заразилась их дурными наклонностями.
– Боюсь, вы ошибаетесь, госпожа. Я оказалась здесь по своему выбору и сейчас как раз ждала, когда прибудут мои любовники и сопроводят меня… на танец, – сказала Вахура, нервно указывая на группу танцовщиц позади ракшаски, которые, вращая бедрами, нежно прижимались к промежностям своих партнеров. – Если это вообще танец! – выпалила она, не сумев сдержаться в границах вежливости.
– Это граманд, – сказала ракшаска холодным и густым голосом, похожим на текущую воду. Но если ее и оскорбили неудачно подобранные слова Вахуры, ее глубокие черные миндалевидные глаза не выдали ее чувств. – Зачем ждать партнера, который настолько глуп, что заставляет тебя ждать? Пригласи потанцевать любого. Они сразятся за то, чтоб им досталась на этот танец твоя рука, или, точнее, твоя задница. Она у тебя, кстати, весьма привлекательная.
Вахура очень сомневалась в этом, но решила не сердиться на ракшаску за столь щедро рассыпанные комплименты.
– Это интимный танец. Было бы неправильно танцевать с тем, к кому я не испытываю привязанности в своем сердце.
– Это просто танец. Вы, жители Речных земель, придаете слишком большое значение своим сакральным чакрам, – сказала она с улыбкой, от которой у Вахуры закололо в тех самых сакральных чакрах. – Разве ты бы обиделась на мужчину, если бы во время танца он крепко сжал твою руку или, скажем, обнял тебя за талию в панчалском танце?
– Я… так не думаю. Это часть…
– Танцевального ритуала?
– Да, – наконец протянула она.
– Я именно это и говорю, – фыркнула ракшаска, указав на асурку, чей зад сейчас совершал довольно энергичные круговые движения по промежности своего партнера. – Это тоже, – продолжила она, небрежно махнув рукой, – лишь форма танца. Танцоры разминают свои тела, подстраиваясь под ритм друг друга, как в любом другом танце. Завершается песня – и начинает действовать их партнер.
Эта мысль была довольно интересна. Танцы в Балхе были сложными, но, когда дело доходило до прикосновений, все ограничивалось лишь рукопожатием. При этом танцоры совершали множество прыжков – будто они были какими-то кроликами. Но то, что она сейчас видела перед собой, казалось ей гораздо более заманчивым… хотя и заставляло чувствовать неуютно.
– Но… разве это не выглядит вульгарно?
Она улыбнулась, словно видя, что скрывается под попыткой Вахуры оправдать пристойность.
– Восприятие – это продукт мира, в котором мы живем. Вульгарность одной женщины – лишь видение для другой. Но у нас, жителей деревьев, есть путеводный огонек, что ведет нас средь Вечнолесья, который мы называем своим домом: мы никого не осуждаем.
Чтение тысяч книг не способно спасти от страха, но, по крайней мере, могло вооружить колкими ответами.
– Разве это не должно включать в себя запрет осуждать женщину, которая находит танец… безвкусным?
Ракшаска улыбнулась. С озорной ухмылкой оттолкнув руку какого-то прохожего, она повела Вахуру за собой, изгибаясь при каждом шаге как змея и направляясь прямо к ведущей к балкону лестнице. Черные густые волосы незнакомки скользнули по рассыпанным по столам монетам.
– Меня зовут Аракха, – сказала она. – Я владелица этого скромного заведения и еще нескольких других. Ты – умненькая малышка. Тем не менее я приношу извинения за то, что напугала тебя, балханка, но, когда я увидела, как девушка безуспешно пытается спрятаться за кустом огнелозы, я поняла, что должна была вести себя осторожно. Не желаешь ли выпить со мной бокал вина? – Внизу раздался скрежет открывающейся двери, Аракха оглянулась, и улыбка ее тут же погасла. – Железный Орден. Я уже по горло сыта этими мрачными белыми занудами. Подожди меня здесь. – И она поплыла вниз по лестнице.
Искры! Молодой стражник, похоже, вернулся в сопровождении целого полка, чтобы точно уж разыскать ее. И теперь Аракха сразу же опознает ее. Стоит ли ей доверять? Она казалась очень милой. Ну и что с того? Аракха что, рискнет своим заведением, чтобы спасти девушку, которая свысока смотрит на культуру танца-у-промежности? Не будь такой овцой. Вахура инстинктивно почесала затылок, почувствовав, как ее снова нашел чей-то пристальный взгляд. И на этот раз на нее смотрели гораздо ближе.
– Помолчите, царевна, – прошептал ей на ухо твердый, как кожа, и вежливый, как кружево, голос. – И уберите свою булавку. Я не хочу вас обидеть, но об этих белых крысах сказать того же не могу. А теперь медленно поднимайтесь дальше по лестнице.
А разве у нее был выбор?
Она поднималась по лестнице, ступая величественно и размеренно, хотя каждый дюйм ее души требовал, чтобы она бросилась бежать. Мужчина не отставал от нее ни на шаг – и вот они поднялись этажом выше и миновали увитые лозами деревянные двери, за которыми стонали и вздыхали голоса – и громкость этих голосов, несомненно, зависела от толщины кошелька посетителей.
– Вы что-то сказали? – спросил мужчина. В его красных глазах промелькнул огонек, чем-то напомнивший ей проблеск лампы, одиноко горящей в библиотеке, когда все уже ушли, и это совершенно иррационально заставило ее довериться ему.
– Ничего.
У третьей двери он остановился и достал ключ.
– Простите, что прошу вас слепо доверять мне и следовать за мной в комнату, о назначении которой вы, конечно, подозреваете. Но особо богатого выбора у нас сейчас нет.
У нас? С каких пор они стали «нами»? Кто он вообще такой? И почему он помогал ей? И почему она доверяла ему? Она библиотекарь. Она царевна. И вот она здесь, крадется по ночному трактиру, вслепую следуя в комнату за незнакомцем. И что мне теперь делать? Молиться? Осторожничать? Или пытаться договориться с собственной совестью?
Сердце бешено колотилось, она оглянулась. Тень от капюшона скрывала его лицо. Но за его спиной она уже видела, как посетители, стоявшие на ступенях, все сильнее прижимались к перилам, чтобы, без сомнения, пропустить вперед Железный Орден. Вахура кивнула, но не сделала ни шага – ее словно заморозили. О, женщина, если хочешь проснуться в своей комнате, а не в Темнице-Семени, шевелись уже!
Вцепившись пальцами в свою шпильку, она шагнула в комнату. Алхимических ламп здесь не было, лишь на полке слева выстроился лес свечей, а справа виднелся камин. Вахура сделала мысленную пометку уточнить, как древесный народ разжигает камин в городе, созданном из одних лишь деревьев. Даже не глядя по сторонам, Вахура поняла, что из обстановки здесь будет только кровать. Ее уже приводили в такую комнату против ее воли. Вахура глубоко вдохнула, отгоняя ненужные сейчас воспоминания, и внезапно почувствовала запах стоявшего позади нее мужчины. Корица? Верно, но было что-то еще, что-то, напоминающее ей о минералах и меде. Она отступила на шаг, собираясь повернуться и не зная, что в этот же момент он шагнул вперед.
– Прошу прощения!
– Приношу свои извинения! – одновременно выдохнули они и отпрянули друг от друга.
Она поняла, что ненароком прижалась к его телу – очень твердому, надо сказать,– и сдавленно застонала. Еще один самовлюбленный индюк. Ей такие никогда не нравились. Но сейчас в мягком свете свечей она смогла разглядеть его лицо и замерла снова. Она не знала, что он собой представляет, но определенно знала, кто он. Кожа цвета кованого металла. За длинными прямыми волосами виднелся легкий намек на изогнутые рога. Черты лица были резкими, словно вырезанными из оникса. И безумно интересные глаза – с вертикальными зрачками всех оттенков красного, переходящего в черный, отчего казалось, что она видит провалы в центре кровавого моря. Она попыталась загнать как можно дальше ту бесполезную часть своего сознания библиотекаря, которая заставляла ее сейчас думать о его глазах, их форме и их цвете, но ей никак это не удавалось. Стоило ему шагнуть к окну, чтобы выглянуть наружу, и она тут же принялась перелистывать в голове страницы книг, повествующих о вымерших расах. Прагджйотиша, без сомнения, была основана ракшасами, которые бежали от ванаров за Виндхью, но те давно исчезли. Скрещивание с людьми привело к тому, что Озерные земли наводнили ракшасы с уже нечистыми родословными, или даже ускорило появление новой расы асуров, что стало причиной угасания древнего рода Дити.
Но существо, сейчас проверявшее, нет ли в комнате каких-нибудь сюрпризов, абсолютно подпадало под описание чистокровного ракшаса. Таких, должно быть, осталось не больше дюжины. Слухи о том, что они были нечеловечески красивы и у них была кожа цвета обсидиана, явно были не просто слухами. Значит, и остальные слухи были правдой? Слухи о том, что ракшасы рылись глубоко под землей в поисках секретов, которым лучше бы было оставаться сокрытыми. О том, что они искажали плоть людей и животных, создавая неестественных существ, используя магию крови, или что они твердо верили, будто Боги в гневе уничтожили их расу и сожгли их родину за грехи.
Вахура задумалась, что сейчас, наверное, самое подходящее время расспросить ракшаса, насколько верны эти слухи. Было бы здорово наконец получить кое-какие ответы, поскольку в последнее время ледниками для реки знаний стали скорее сплетни, чем подлинные источники. Она ущипнула себя, заставляя вернуться к делу. Он похож на убийцу или, что еще хуже, если все те же слухи верны, на ракшаса, жаждущего моей крови.
– Думаю, право на разврат, столь ценимое древесным народом, защитит вас, царевна, – сказал он, все так же осматривая улицу из окна. – Закрытые двери на этом этаже не открываются извне. И я сомневаюсь, что Железному Ордену стоит сюда заглядывать. Сцены, на их вкус, окажутся, скажем так, слишком уж выразительны.
Вахура едва сдержала смех, но стоило ей уже начать расслабляться, как мозги выразительно постучали в чертоги ее разума. Верно. Стоит задать вопросы.
– Как ты узнал, кто я? – спросила она, усаживаясь на кушетку перед камином.
– Рыжеволосая белолицая девица, снующая по стране серокожих красноглазых чудовищ с огромной сумкой, весьма запоминается. – Ракшас внезапно замер, словно смутившись, что сказал что-то невежливое. – Я… прошу прощения, царевна. Я не хотел вас обидеть, когда употребил слово «девица», – сконфуженно произнес он.
Вахура даже не заметила этого нарушения этикета. Когда ракшас распахнул окно, чтобы впустить в комнату воздух, она наконец поняла, что это была за неуловимая нотка в шедшем от него запахе: корица, чайные листья, мед и аромат ванилина, исходящий обычно от книг на дощечках. Этот запах она могла учуять где угодно… потому что от нее самой пахло точно так же. Сестра часто называла ее ванильной палочкой в юбке. Лишь после этого осознав, что ей следовало бы возмутиться этим нарушением всех приличий, она уже надула губы, чтоб произнести царственную речь, но тут внимание ракшаса привлек стук в дверь.
– У нас проблема, – скривился ракшас, принявшись массировать виски. – Нужно было по дереву постучать, когда говорил, что интимность нас защитит. Сглазил, – буркнул он себе под нос.
Глаза Вахуры расширились. Этот хладнокровный, причем хладнокровный в прямом смысле слова, ракшас, походивший на настоящего убийцу, сейчас совершенно серьезно сокрушался, что не… постучал по дереву. Это было так… мило. Нет, нет. В смысле, это очено любопытно. Любопытно. Вот верное слово.
Он решительно повернулся к ней:
– Мы можем выпрыгнуть из окна. Здесь не высоко.
Вахура заломила бровь и подошла к окну, где стоял ракшас. Посмотрев вниз, она, мысленно рассмеявшись, представила, как прыгает на усыпанный искрами первый этаж, а вокруг развеваются ее юбки.
– Я не собираюсь прыгать отсюда. – Она скрестила руки на груди.
– Вы боитесь? – спросил он.
Ракшас, возможно, и пытался спасти ее, но это не значило, что ему можно было рассказывать о собственных страхах. Это не боязнь высоты, упрекнула она себя. Это ведь совершенно не точная формулировка. Она боялась самой себя. В тот миг, когда она подходила слишком близко к краю обрыва или террасы, у нее возникало непреодолимое чувство, что неведомый монстр внутри нее возьмет верх и вырвется на свободу. Она явно себе не доверяла, и это пугало ее гораздо больше, чем какой-то наивный страх высоты.
– Я никогда ничего не боюсь, – ответил Вахура. – Но если кто-то увидит, как царевна выпрыгивает из окна, это не сулит ей ничего хорошего.
– Я слышал, что принцесса Панчала выпрыгнула с четвертого этажа на своем сваямваре.
Ну, конечно. Она ведь совершенство, в отличие от меня!
– Ну, от женщины, которая решила выйти замуж за пятерых мужей, можно ожидать такого атлетизма.
Ракшас рассмеялся, и плохое настроение Вахуры как рукой сняло. Она снова ущипнула себя и вспомнила слова Аракхи. Когда ты находишься в Камрупе, веди себя как камрупка.
– Ты сказал, что Железный Орден тоже будет смущен, если увидит нечто… весьма либеральное. Я правильно обобщаю?
Ракшас вопросительно уставился на него, но потом все же кивнул. В коридоре снаружи загрохотали сапоги – снаружи уже собирались люди. Времени размышлять не было.
– В таком случае прошу прощения. – И она бросилась на него.
Спустя несколько мгновений в дверь ворвался Железный Орден, и на груди каждого из солдат виднелся вышитый круг из семи звезд.
– Эй! – окликнул хозяев комнаты один из стражников. – Вы что, не слышали стука? Женщину здесь видели?
Лежащий на спине ракшас оторвал голову от подушки и, одарив вошедших развратной улыбкой, глянул на дверь.
– Я сейчас как раз под одной,– откликнулся он, дернув несколько раз бедрами, отчего Вахура чуть не подпрыгнула в воздух, а одеяло едва не соскользнуло с ее плеч.– Мне действительно очень жаль, царевна, – чуть слышно выдохнул он.
– Не извиняйся,– прошептала она.– Это была моя идея.
И за нее Вахуре точно было суждено отправиться в Седьмой круг Преисподней. В ответ на толчок она издала резкий стон – и его это явно застало врасплох.
– О да! Сильнее! Еще сильнее!
Она была столь неопытной в этом вопросе, что вместо того, чтоб сдвинуться вверх, двинулась навстречу ему и… в конце концов… почувствовала. Твердое. Очень твердое. Огонь лизнул ей пупок. Неужели она сейчас всерьез поверила, что это именно она так подействовала на мужчину? Она ущипнула себя, надеясь, что это снова поможет ей прийти в себя, но на этот раз это не сработало.
Бритые мужчины за ее спиной начали с отвращением переговариваться. Один даже, отведя глаза, забормотал молитву.
– Идите лучше в Зал стонов, что дальше по аллее, – крикнул ракшас. – Это комната для личных развлечений!
– О нет! Пусть они смотрят! – возразила Вахура, мысленно кляня Асшай за ее дурное влияние. Глаза Ракшаса расширились. – Я совсем не против! – Она засновала по его брюкам, как умалишенная. Ракшас внезапно приподнялся, пытаясь ухватить ее, и, когда она совсем того не ожидала, обнял ее рукой за талию.
– Ах ты грязная, мерзкая… сучка!– рявкнул он ей в лицо.– Простите за выражение, царевна, – прошептал он, ловко подкладывая под нее подушку так, чтобы теперь она опиралась всем телом на нее, а не на его… брюки, которые вдруг показались ей очень неровными.
Теперь, когда она могла рассмотреть ракшаса поближе, она вдруг увидела, что он не так уж и страшен. Разве у них не должны были быть клыки? Он походил на ракшаса, внезапно решившего очеловечиться. Из тех, кто предпочитают пить кровь животных, когда остальные собираются пить человеческую.
– Придуши меня!
– Уверена? – прошептал ракшас. – Да ты настоящая развратница! – громко воскликнул он.
– Возможно, и нет, – прошептала она. Это вызвало у нее слишком много неприятных воспоминаний. Вместо этого она оттолкнула его и села верхом на подушку. Она никогда раньше не скакала верхом ни на одном мужчине, но, вероятно, это не сильно должно было отличаться от верховой езды. По крайней мере, поза была та же самая. Перед глазами сами собой всплыли страницы «Кама Шаштры: Трактата о семидесяти девяти позах для секса», и ни одна из этих семидесяти девяти поз, казалось, не соответствовала печально известной непреклонности Вахуры.
А вот Драупади наверняка бы с этим справилась. Сосредоточься! Она прижалась к телу ракшаса, и ее руки потянулись к его лодыжке. Мельком она увидела дверь, у которой все так же стоял Железный Орден. Она скрипнула зубами, но все же смогла скрыть это за стоном. Ей просто повезло, что ее сейчас преследовали извращенцы-вуайеристы. Нужно было просто шокировать их, чтобы они ушли.
Она наклонилась вперед, прижавшись лицом к его шее и вдыхая аромат чайных листьев, а затем, к ужасу ракшаса, издала серию восторженных стонов.
– О да!– выкрикнула она.– Я невероятно сожалею об этом.– Это уже шепотом.– О да! Нравится? Нравится? Я знаю, ты хочешь почувствовать мой палец у себя в попке, о да!– Лицо ракшаса исказилось от ужаса, но Вахура этого не заметила.– Ах ты, грязнуля, хочешь, чтобы я засунула поглубже, да?– Она увидела в отражении оконного стекла их удаляющиеся плащи и прошептала: – Извини за выражения. Я теку от тебя. – Она усилила крики. – Ты подохнешь, поглотив меня! Твой последний вздох останется у меня на…
– Пожалуйста, царевна, – прошептал ракшас. – Мои уши!
– Прости, прости,– взмолилась она, берясь за его ладони, стараясь приподняться. Конечно, это был всего лишь миф, но то, насколько были длинны пальцы ее невольного сообщника, заставили ее внутренне покраснеть. За то короткое время, пока между ними не оказалась подушка, она успела почувствовать очертания тела и поняла, что то, что скрыто впереди, соответствует его пальцам. Вахура! Да что с тобой творится.
– Царевна.
– Да, да! – Она снова запрыгала на подушке, как маленькая девочка, радующаяся подаркам на день солнцестояния. Она не собиралась лгать самой себе. Грубая вышивка на подушке была сейчас весьма приятна. – О, ты уже так близко!
– Царевна, – настойчиво прошептал он.
Она склонилась к его шее, чувствуя, как ее опьяняет исходящий от него запах чайных листьев.
– Я делаю что-то неправильно? Мне жаль. Я лишь читала об этом и слушала крики из комнаты брата…
– Хм. – На губах ракшаса заиграла улыбка. – Царевна, они ушли.
– Ох! – Она вдруг поняла, что все еще трется о подушку. – Искры! Прости меня! – Она неловко откинула одеяло, скрывавшее ее волосы и тело, и соскользнула с ракшаса.
Он, напротив, поднялся очень медленно, все еще придерживая подушку у тела, а затем, после неловкого молчания, спросил:
– Что вы сделали такого, что Железный Орден так расхрабрился?
– Это все… гм… из-за специй…
– Железный Орден, солдаты Семи, охотятся за вами… из-за специй. Это… весьма интересно.
– Я очень много слышала о перце из Древесных городов, – сказала Вахура, и ложь слетела с ее губ так же легко, как бесконечная тряпка тянется изо рта у шута. – В Речных землях выращиваются лучшие специи – куркума, пажитник, фенхель, как хочешь, так и называй. Но в том, как народ Вольных Деревьев используют обжаренную на солнце асафетиду и пасту из фенхеля в своем знаменитом Чатни Дум, есть нечто особенное. Сначала я думала, что дело в королевском перце чили, который растет только под Живыми мостами. Но потом я поняла, что секрет кроется в корне санджевани, который используют асуры. Он сочетает в себе все ароматы, создавая волны дымного вкуса, каждый из которых более насыщенный, чем предыдущий. Корень санджевани связывает воедино все ароматы, но он был почти уничтожен из-за того, что ванары привозили на Ланку. И лишь здесь, в храме Пракиони в Камрупе, осталось одно растение.
Похоже, ракшас никогда так не погружался глубоко в профессиональные секреты приготовления чатни.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Кажется, я кое-что понял. То есть вы собирали травы в саду их храма и они послали за вами Железный Орден?
– Ну, именно в этом храме на Востоке Железный Орден расположился лагерем на время Конклава. Вполне возможно, что я собирала их в неурочное время и, можно сказать, без их ведома.
Он приподнял бровь.
– Я ничего не украла! Он растет здесь никому не нужный. Санджевани обладает великолепными… целебными свойствами, – в ее глазах появилась тревога, – эм… Ты же не собираешься сейчас позвать Железный Орден, правда?
– Вы явно закоренелая бандитка, – стараясь не рассмеяться, ответил ракшас. – Но, возможно, на этот раз предупреждения будет довольно.
Вахура нахмурилась:
– И ты осмелишься сделать предупреждение царевне?!
– Царевне, которая воровала чатни, – поправил ее он. – Да, думаю, это будет правильно.
Она пристально уставилась на него, а затем рассмеялась. Он тоже засмеялся, придвигаясь поближе к краю кровати, так что его колени оказались всего в нескольких дюймах от ее колен. Желудок Вахуры сжался. Что со мной не так? Она попыталась сменить тему.
– Значит, вы местный Смотритель?
– Да, я отвечаю за мир в Камрупе, – откликнулся он. – Могу я задать вам вопрос более личного, возможно, деликатного характера?
– Зависит, – сказал Вахура, – от вопроса.
– Почему вы сбежали?
К этому вопросу Вахура была готова.
– Я не хотела из-за такого пустяка устраивать международный скандал, который мог бы принести Балху дурную славу. Но хуже всего, что я ничего не достала! Я разбила банку, когда пробиралась по Мосту Промокшей Вуали. Ну а все остальное ты знаешь. Рада, что мы встретились, – улыбнулась она и внезапно вдруг заново осознала, в какой комнате они находятся. – О, я надеюсь, я не… помешала тебе провести вечер, – сказала она, отстраняясь от него.
– Хм, я не… – смущенно пробормотал ракшас.
– Конечно. Извини. Я должна была догадаться… Я имею в виду, ракшас не стал бы…
Просто. Замолчи.
– Ну, разумеется, у ракшаса нет причин отказываться… Но этот ракшас, – сказал он, ткнув себя большим пальцем в грудь, – предпочитает не платить за близость. Хотя я не испытываю неприязни к тем, кто это делает.
И на этот раз Вахура ему улыбнулась. Почему она вообще ему улыбалась? Почему ее так радовало, что он не пришел навестить Багряницу? Почему? Если кто и торгует плотью, в этом нет ничего плохого. Почему она была такой ханжой? Неужели он решил, что она ханжа? Перестань улыбаться.
– Ты, должно быть, считаешь меня дикой развратницей после того, что между нами было? – спросила Вахура.
– Не могла бы ты говорить громче? Я оглох на правое ухо, – откликнулся ракшас.
– Тогда в следующий раз буду кричать в левое, – съязвила Вахура.
Ракшас расхохотался, и от этого смеха она как наяву увидела вылетающих из пещеры бабочек. Когда ей в последний раз удавалось кого-нибудь рассмешить?
Разговаривая дальше о чатни и дожидаясь, пока утихнет суматоха внизу, ракшас и Вахура все смеялись и смеялись.
Казалось, прошли часы, прежде чем раздался громкий стук в дверь. Ракшас знаком велел ей спрятаться и распахнул дверь. На пороге возник держащий деревянную дубинку гротескно толстый асур с раздвоенной черной бородой. Его мантия была настолько велика, что могла служить облачением для верховой езды на церемониальной лошади, но пояс на ней сейчас был развязан, обнажая внушительный живот и огромные груди, которые обвисли, как соски у коровы, у которой случился выкидыш.
– Твое время закончилось. Плати за комнату и проваливай отсюда, или я найду, кто поимеет тебя, чтоб денег не терять.
– Как любезно с твоей стороны, – сказала Вахура, появляясь из-за спины ракшаса. – Железный Орден ушел?
– Э, – спросил корововидный, оторопело почесывая затылок при виде человека, оказавшегося в одной комнате с ракшасом. – Эти белые крысы. Да, они давно ушли. Кто ты? Новенькая? А, неважно. – Он глянул на Ракшаса: – Ты, Багор в Штанах, плати давай!
Вахура повернулась к ракшасу:
– Я знаю, что ты уже оказал мне огромную помощь, но…
– Я заплачу за комнату.
Вахура покраснела.
– Я сама могу заплатить за свою жизнь, спасибо, – коротко сказала она, роясь в сумке в поисках кошелька. – Мне просто нужно узнать, как добраться до Листвяной Песни.
– Я сейчас сам все испортил, да? – спросил ракшас.
– Нет, нет. Это я слишком остро отреагировала. Не люблю, когда за меня платят, – отмахнулась она.
– Я не хотел вас обидеть, – вздохнул он. – В конце концов, вы царевна и можете хоть десять раз за меня расплатиться.
Разве?
Он выпрямился.
– Но, конечно, я готов проводить вас во дворец. Вы позволите мне сопроводить вас до дворцовых ворот? Пожалуйста, я настаиваю.
– Идите настаивайте в другом месте, черви, – прогремел асур.
Она была царевной Балха и знала, что такое вежливость. Этот ракшас весьма сэкономил ей время, если не спас жизнь. И очевидно, он был очень хорошо знаком с придворным этикетом, так что она не могла себе позволить его не соблюдать.
– Конечно, – она взяла его за руку, – как мне тебя называть?
Ракшас на мгновение заколебался.
– Багор звучит неплохо.
– Из твоих уст это слово звучит довольно ловко, – сказала Вахура и тут же захлопнула рот, мгновенно пожалев о сказанном.
Багор только улыбнулся, и на левой щеке у него появилась ямочка. Зачем я вообще это сказала! О, Вахура, ты просто жалкая дура!
Но на помощь ей внезапно пришел асур, разразившись громким смехом.
– Багор и Ловкачка! – Он шумно хлопнул себя по пузу, словно именно оно и было причиной смеха. – Подходящее название для песни о старой блуднице, – выдохнул он. А затем, хлопнув дубинкой по раскрытой ладони, резко оборвал смех и проворчал: – А теперь проваливайте.