Жужжание нарастало. Но это было не то мирное гудение жужжальщиков, к которому я привык, нет — это был злой, голодный звук тысяч голодных насекомых.

Уже через пару секунд я разглядел из-за забора темную тучу, которая медленно поднималась всё выше, и начинала разлетаться по нашему саду. Я метнулся к ближайшим кустам и начал отмахиваться от тварей, чувствуя, что попадал по ним. Рядом пискнул Седой, он взобрался на ограду и начал хватать насекомых.

Грэм уже вернулся с горящими головешками и тут же запустил их в еще не до конца рассосавшуюся кучу. Они полетели, рассыпая искры, и все насекомые, по которым головешки попали, тут же загорелись словно их кто-то облил бензином. Остальные насекомые тут же рванули от них как от прокаженных.

— Держи! — крикнул Грэм и бросил мне горящую палку.

И как он только успел?

А меня уже пронзило уколом боли: я уже чувствовал, как одно из моих растений гаснет, и это заставило разозлиться! Одновременно с этим я ощущал, как ловец, у которого уже была дюжина усиков, тоже поймал парочку жуков, но этого было мало.

— Они боятся огня! — крикнул Грэм, — Размахивай и поджигай!

— Понял!

Грэм шагнул обратно в дом и через минуту вернулся уже с полноценным факелом. Он обмотал черенок какой-то старой тряпкой и, видимо, сбрызнул его спиртовой настойкой и быстро передал его мне. Теперь я отгонял всю эту тучу насекомых размахивая уже более грозным оружие. Десятки насекомых валились с обожженными крыльями на землю, но не было ощущения, что их становится меньше.

Грэм оставил меня и снова метнулся в дом к очагу — как же хорошо, что мы его не успели потушить!

Паники не было, только злость, что моему саду что-то мешает расти. Увы, один я мог прикрыть только небольшую его часть, так что метался от одних растений к другим. Седой прыгал по изгороди и продолжал убивать насекомых, а Шлепа бегал и склевывал тех из них, которые садились на кусты и были в пределах доступности его длинной шеи.

Когда вернулся Грэм стало сразу легче защищать сад. Но растения жуки все равно сжирали, я это чувствовал: то тут, то там насекомые садились и вгрызались в листву, и это передавалось мне.

— Что это за твари?

— Хмарные жорки! — рявкнул Грэм и с неожиданной прытью начал разить насекомых, неизбежно задевая при этом растения.

Жорки взвились в воздух, отступая от огня. Но стоило мне, или Грэму отвернуться к другому участку, как они возвращались.

— Дед, их слишком много!

— Знаю!

Грэм начал хватать куски дерева, которые были заготовлены для очага, и поджигая разбрасывал их по саду. Туда жорки опасались подлетать. Я начал повторять тоже самое за Грэмом. К сожалению, у нас банально не было так много сухих палок и веток, которые можно было поджечь и побросать по всей площади сада. Это не считая того, что эти горящие палки иногда повреждали своим огнем и растения.

Я же метался между растениями, размахивая самодельным факелом и уничтожал насекомых. Жар обжигал лицо, дым ел глаза, но я не останавливался, ведь скоро от этого факела ничего не останется, нужно пользоваться им пока он хорошо горит. Виа металась по саду точно так же как и мы охотилась на насекомых. И весьма успешно: я постоянно слышал хруст — это она сжимала их своими небольшими отростками и раздавливала.

Следующий час превратился в ад.

Мы с Грэмом носились по саду как безумные, поджигая новые ветки взамен прогоревших. Шлёпа охрип от шипения, но продолжал давить насекомых. Седой довольно быстро валился с ног от усталости, но упрямо поднимался снова и бросался на насекомых. Даже волк за оградой не прекращал рычать и щелкать зубами, вот только большинство насекомых было тут, внутри, а пускать сюда этого волчару — дать ему вытоптать весь наш сад-огород.

А жорки всё летели и летели.

Я чувствовал как гаснут огоньки моих растений: некоторые из них насекомые облетали стороной, а другие напротив — атаковали ожесточеннее.

Закончилось всё совершенно неожиданно. Я видел как под ногами ползала улитка, но то, что произошло дальше заставило меня открыть рот. Она вспыхнула так ярко, будто была не небольшой улиткой, а мощным светильником. Мне даже пришлось прикрыть глаза, настолько свет слепил, Грэм поступил так же.

Насекомые тут же начали рваться прочь один за другим, покидая наш сад. Свечение длилось секунд десять, и после яркой начальной вспышки начало медленно угасать. Скоро улитка стала светиться «по-обычному», неярко так.

Я проморгался и оглянулся.

Те жуки, которые могли улететь — улетели.

— Да уж, — вдруг сказал Грэм, — Неожиданно.

— Ты знал, что она так может? — спросил я.

— Ну, я слышал, что у них есть такая защитная способность, но для нее никакой опасности не было…

— Значит, она решила, — сказал я, — что должна защитить это место.

Я посмотрел на улитку с благодарностью: жорки улетели и пока не возвращались, и лишь благодаря ей часть сада уцелела. Не знаю, понимала ли улитка насколько помогла нам, но она как ни в чем не бывало поползла в другую сторону, помигивая своим уже тускловатым светом.

Грэм почесал голову.

Я стоял посреди своего сада, тяжело дыша и с болью глядя на то, что от него осталось. Я насчитал больше двадцати сильных уколов, которые не могли означать ничего иного, кроме гибели моих растений.

Картина была удручающей: там, где еще час назад росла пышная мята, торчали обглоданные стебли, восстанавливающая трава превратилась в жалкие огрызки, но хуже всего было другое.

Я присел на корточки и присмотрелся к одному из поврежденных стеблей. В местах укусов происходило что-то странное: края раны темнели, покрываясь какой-то слизью, и эта слизь медленно расползалась дальше по стеблю или листве.

— Дед!

Старик подошёл ко мне

— А, это… — Он скривился. — Это слюна жорков — она разъедает всё живое, если не срезать…

Я уже понял.

Нож оказался в руке раньше, чем я успел подумать.

Я сразу начал срезать, иссекать места, где расползалась гниль и выбрасывать их в сторону. Я двигался от растения к растению, безжалостно срезая всё, что казалось зараженным. Лучше потерять ветку, чем всё растение. Виа же, по моей команде, искала выживших жорок и добивала их. А таких было предостаточно: те, кто загорелся, но не погиб от огня и продолжал ползти по земле к нашим растениям. Улететь они во время вспышки улитки не смогли. А ведь я еще совсем недавно думал, мол, зачем нам эта улитка, кроме того, что по ночам вместо небольшого светильничка, и вот…она показала себя во всей красе.

Обрезку закончил за полчаса, но еще минут пятнадцать ходил и убеждался, что не осталось участков, подверженных гниению, а Грэм мне всё это время светил.

После этого вытер пот и сел на ступеньках передохнуть.

Шлёпа и Седой, тем временем, патрулировали сад, выискивая и добивая уцелевших жуков. Удивительное зрелище — гусь и мурлык, которые обычно не могли поделить территорию, сейчас действовали как слаженная команда. Шлёпа находил, Седой добивал. Или наоборот — кто как успевал.

— Почему они так боятся света и огня? — спросил я Грэма.

— Потому что эти твари из Хмари, по названию уже должен был понять, а там нет солнца, и почти нет света — для них он губителен. Поэтому и атакуют они только ночью. Днем их можно не опасаться.

— Они пришли оттуда? Или… — начал было я.

— Или ты думаешь, что кто-то их наслал специально на наш очень ценный сад? — язвительно спросил Грэм, — Поперся в Кромку и приручил подобных тварей?

— Ну мало ли, — почесал я голову, — У нас врагов хватает.

— Нет, Элиас, — вздохнул Грэм, — Это всего лишь следствие расширения Хмари. И, думаю, сегодня пострадает не только наш сад — нам повезло, что живосвет прогнал их, иначе бы пострадало намного больше растений. А судя по тому, что я вижу, две трети уцелело…

— Уцелело, — вздохнул я, — Но нуждается в лечении.

Я поднялся и пошел искать остатки ингредиентов: подсохший мох и немного коры железного дуба, остальное было в избытке, и начал быстро варить отвар. Качество получилось паршивым — процентов пятьдесят, не больше. Но сейчас было не до идеала.

Я обошел сад, поливая этой «бурдой» землю вокруг каждого поврежденного растения. Потом принёс воды из корыта и полил ещё раз.

— Они могут вернуться? — спросил я, когда закончил.

Старик покачал головой.

— В это место, думаю, уже не вернутся — тут им дали отпор, и они будут искать места попроще.

Пока я варил отвар, Грэм собирал всех жорок. Возле него стояло с полведра, заполненного мертвыми насекомыми — большую часть он собрал. Седой уже устал охотиться и лежал, развалившись, возле Грэма. Только неутомимый Шлепа продолжал охоту.

— Иди спать. — неожиданно сказал Грэм.

— А ты?

— А я всё равно не усну. — Старик кивнул на тлеющие факелы. — Подежурю до рассвета, и если что разбужу. Не волнуйся, мы сделали всё, что могли.

Я хотел возразить, но усталость навалилась так, что глаза закрывались сами собой. Тело требовало отдыха, а мозг отказывался соображать. Я попытался воздействовать на одно из растений, но в духовном корне так стрельнуло, что сразу прекратил попытки. Растения, конечно, важны, но не важнее моего дальнейшего развития.

— Ладно, но если что…

— Разбужу-разбужу, иди уже. — махнул рукой Грэм.

Проснулся я ещё до рассвета.

Небо на востоке только начинало сереть, когда я вышел на крыльцо. Прохладный утренний воздух пах дымом и чем-то сладковатым — видимо запахом сгоревших насекомых.

Грэм сидел на своём обычном месте, глядя куда-то вдаль. Рядом с ним, свернувшись клубком, похрапывал Седой. Шлёпа устроился с другой стороны, спрятав голову под крыло.

Я прислушался к себе.

Боль в духовном корне исчезла. Он, конечно, не полностью восстановился, но… терпимо — можно работать.

Тишина была какой-то особенной — той предрассветной, когда мир еще не проснулся, и можно говорить о вещах, о которых днем говорить не хочется. Главное, чтобы это было не только мое ощущение.

— Дед, — я сел рядом с ним на ступеньку, — а если Джарл не вернётся?

Старик повернул голову. По тому, как дернулся уголок его рта я понял, что вопрос ему не понравился.

— С чего ты взял, что он не вернется?

— Ну… просто допустим — вдруг такое будет? Кому тогда отдавать долг?

Грэм долго молчал, глядя на светлеющее небо.

— Будь у Джарла семья, — наконец сказал он, — отдавали бы ей. А так… долг перейдёт Гильдии Охотников.

— И это плохо?

— Да, плохо. — Голос Грэма стал жёстче. — Гильдия поблажек не даёт. То есть даёт, но… — он скривился, — требует за это всякие услуги. А я с ними ещё и порвал отношения, когда ушёл на покой.

Я застыл.

— То есть…

— Нам лучше, чтобы Джарл вернулся. — Грэм посмотрел на меня. — Как бы ты к нему ни относился и как бы я к нему ни относился.

Я кивнул. Стало понятнее. Впрочем, я понимал, он не из-за долга хочет, чтобы Джарл вернулся, а из-за того, что тот был его учеником.

Умывшись и приведя себя в порядок, я начал обход. Работы предстояло много.

Медленно, не торопясь, я прошёл вокруг дома, а потом и вдоль ограды, внимательно осматривая каждый куст, каждую травинку. Искал признаки ржавой живы и мест, где жуки могли оставить свою заразу. Ходил сразу с кинжалом и небольшой корзинкой, которой мы не пользовались. Туда скидывал и жуков, и зараженные куски растений. Хватало и того, и того. Так что корзинка потихоньку наполнялась. Одновременно с этим начал использовать на мелких растениях Поглощение. Наконец-то я ощутил, что духовный корень заполняется и перерабатывает живу без боли, как вчера.

У дальнего края ограды лежал волк Трана, а рядом с ним — с полсотни раздавленных жорок. Зверь поднял голову, когда я приблизился, и одним глазом проследил за моими движениями. Потом удовлетворенно фыркнул и снова положил морду на лапы.

— Спасибо, — сказал я ему.

Волк не ответил, но мне показалось, что его хвост чуть дрогнул.

Тренировки сегодня мы пропустили — впервые с тех пор, как я начал ими заниматься. И я, и Грэм молчаливо согласились, что сейчас не до этого.

Так что всё утро я посвятил растениям и работе с ними.

Первым делом я занялся посаженными вчера растениями, которые я выкопал в лесу для экспериментов с ментальным отваром. Жуки их почти не тронули, и понятно почему — они были слишком слабые, слишком мало в них было живы. Я опускался возле каждого кустика, и, касаясь его листьев, вливал тонкую струйку живы и давал им достаточно воды, ощущая сколько им нужно.

Под моим прикосновением и действием Дара поникшие листья расправлялись, а корни начинали цепляться за новую почву. Медленно, постепенно, но это работало! Я чувствовал, что без моего Дара они бы погибли.

После я занялся своими главными растениями — мятой и травой. Я прошёлся по всем поврежденным растениям и разделил их на две группы. В первую попали те, которые гниль разъела до корня — их уже было не спасти даже с моим Даром, я попробовал на парочке и ничего. Та гниль, которую переносили жорки была действительно убийственной для растений. Во вторую группу попали те погрызанные растения, которые я вчера успел обрезать и не допустить распространения гнили. У них были все шансы спастись с моей помощью.

К моему облегчению, вторая группа оказалась больше.

Да, ночью всё выглядело ужасающе, но при свете дня я понял, что катастрофа не так велика. Сожрали даже не половину от всех посаженных растений — уничтожена окончательно была лишь треть, остальные я восстановлю. На мою ближайшую варку это никак не повлияет — хорошо, что у меня было ингредиентов высажено с избытком.

Следующий час я провел работая с Даром.

Каждое поврежденное растение требовало внимания. Я касался их, вливал живу, направлял энергию к ранам и, стимулируя рост обрезанных вчера веток, добивался того, что появлялись новые крошечные побеги. Этого было достаточно, дальше растение уже справится само. Работа была монотонная, но требующая концентрации Дара и живы. Еще и не сказать, что я выспался как следует — невозможно спокойно спать, когда ты потерял связь с частью растений, а другая часть явно нездорова. После вчерашнего «Чувства Жизни», которое выросло на два процента, я стал лучше ощущать свой сад, что имело и обратную сторону — я сильнее ощущал боль растений.

Я вздохнул и закончил подпитку больных растений. Жива закончилась и я решил сделать небольшую передышку — после вчерашнего дня перенапрягаться не стоило.

Сел прямо на землю, закрыл глаза и прислушался к себе. Духовный корень пульсировал ровно, без боли. Система отметила, что вчера, из-за интенсивного использования, навык Поглощения вырос на целых пять процентов.

Неплохо, очень неплохо!

Через несколько минут отдыха я продолжил использовать Поглощение, выйдя за пределы сада и обходя растущие неподалеку растения.

Когда закончил, подпитал немного все уцелевшие растения, которым требовалось просто немного живы, а после этого занялся варкой.

Пересаженные вчера растения с ментальными свойствами, — больше десятка разновидностей, — уже уверенно чувствовали себя в земле нашего сада. Конечно, лучше подождать, когда они совсем окрепнут и, возможно, улучшатся, но я решил сначала поэкспериментировать. Срезал у каждого по листку-другому и начал работу. Еще вчера я собирался создать отвар, который снимал бы ментальную нагрузку после использования Анализа. Что-то охлаждающее, успокаивающее и восстанавливающее. Пусть сначала бы у него был незначительный эффект, но это потом можно было бы доработать.

Я разложил перед собой четыре компонента.

Первым шел белоцвет лесной, свойства которого мне были известны — он мягко гасил ментальное раздражение. Я уже прислушивался к нему, как и к остальным ингредиентам, которые выбирал, ощущая его «вибрацию» как тихий успокаивающий шепот.

Следующей была прохладница: ее шелест был похож на журчание ручья, — свежий и чистый. Если прислушаться, конечно. И они с белоцветом подходили друг к другу.

За прохладницей следовал бархатник серый. Он должен был успокаивать и расслаблять сознание.

Завершающим был пыльцветник.

Теперь оставалось всех их совместить в правильном порядке. И в этом мне должно было помочь то самое «чутье травника», о котором говорил Грэм.

Я прислушался к их резонансу.

Сначала основа — бархатник, пожалуй. Он был самым «густым» и устойчивым, на него можно наложить остальные.

Потом Прохладница — ее холодок уравновешивал тепло бархатника.

Белоцвет пошел сразу за ней. Его мягкость связывала первые два компонента.

И, наконец, в самый конец — пыльцветник.

К сожалению, уже в моменте варки я ощутил как белоцвет и бархатник «поссорились», и их свойства начали гасить друг друга вместо того, чтобы работать вместе. В воде они вели себя по-другому, нежели до того как я начал варку. Мне даже не нужно было использовать Анализ или Оценку для того, чтобы это понять. Я все понял наблюдая за цветом воды и запахом.

Даже странно… Раньше я подобное так тонко не чувствовал — это общий эффект от развития Дара и чувства жизни? Или всё дело в том, что в этот раз я как-то по-другому подошел к комбинированию ингредиентов? Или из-за того, что у меня не было готового рецепта я стал внимательнее?

Да это и не важно.

Я просто не спеша продолжил, и уже через несколько попыток понял, что нашел ту самую правильную комбинацию. Компоненты словно «запели» вместе и их вибрации слились в гармоничный аккорд. Я понял, что дело в том, что я изначально варю слабый отвар с упором на схожесть свойств всех ингредиентов. В том же восстанавливающем отваре и других известных мне рецептах принцип был другой. Но мне казалось, что для простого понимания, для открытия новых рецептов этот путь, — через подобие компонентов, — самый простой и быстрый.

И как только отвар получился, система отметила это сообщением.

[Создан Отвар Ясной Тишины (Ранг: Простой)

Качество: 48% (Удовлетворительное)

Свойства: Оказывает легкое седативное и охлаждающее воздействие на нервную систему, снижает интенсивность головной боли, вызванной ментальным перенапряжением.]

Собственно этого я и добивался — много мне и не нужно, такого эффекта для начала вполне хватит. Просто что-то, что даст мне дополнительное использование Анализа в день.

[Алхимия: +1%]

Тут тоже понятно: создал новый рецепт — получил развитие навыка. И в этот раз это были не только цифры.

Я отставил его в сторону, пить буду позже. Теперь я хотел провести Анализ на Грэме и проверить как сильно вчера продвинулась, или наоборот отступила, черная хворь.

Самым сложным в этом было осторожно прикоснуться к нему, удержаться на ногах и не подать виду, когда применю Анализ.

И это вышло. Грэм сидел на ступеньках и смотрел вдаль, так что пройти мимо и невзначай прикоснуться к нему не составило труда.

В этот раз Анализ показал новые цифры распространения черной хвори и от них я аж подвис, просто застыв на месте.

— Всё нормально? — окликнул меня Грэм, заметив застывшего меня.

— А? Да, просто задумался, — поспешно ответил я и сел на ступеньку рядом с ним.

По информации системы выходило, что черная хворь потеряла почти три процента распространения. А это было очень много!

Она не только не успела продвинуться по телу, но мы наоборот, уменьшили ее распространение.

Я задумался. Значит, сейчас быстрое уменьшение хвори упиралось в существ, подобных живососам — это самый быстрый способ. Но это касалось только тех внешних участков, где до нее могли добраться их хоботки. А ведь основная часть черной хвори там, внутри, — снаружи лишь малая ее часть. И ту часть всё равно придется убирать отварами, вытяжками или другими видами грибов. Живососы и другие насекомые — это, скорее, экстренный метод остановить распространение, которое зашло слишком далеко.

Ладно, с этим понятно. Именно для этого я вчера и набрал разных грибов, которые нужно было сейчас рассадить.

Я взял лопату и начал готовить новые грибницы. Вчерашние образцы подсохли за ночь, но ещё не погибли. В правильной среде они быстро разрастутся.

Я выкопал четыре ямки и разделил их небольшими перегородками: туда я собирался поместить всего восемь видов грибов — для начала этого хватит. Я аккуратно перенёс грибы в подготовленные ямки, увлажнил почву и, прикрыв их от прямого солнца, оставил. Дальше — дело времени. Когда они разрастутся достаточно, я просто перенесу туда спорник, который их либо поглотит и ускорит собственное развитие (что тоже хорошо), либо… приобретёт какие-то новые свойства или усилит существующие.

Закончив с грибами, пришла очередь изгороди.

Я подошёл к куче веток колючих лиан и зеленых тоненьких плетей, которые принес от Морны. За ночь они немного подвяли, но всё ещё были способны прорасти — в них сохранялась жизнь. Я это чувствовал, когда брал их в руки.

План был такой: разделить остатки изгороди на две части. Первую высадить вдоль забора, создавая защитный периметр, а вторую… Вторую я хотел использовать для кое-чего другого.

Не спеша, одну за другой, я втыкал ветки в землю, прикасался Даром и давал немного живы. Я ждал пока ветка пустит крошечные корни в землю и шел дальше, и так по всей длине ограды. Эта работа не заняла много времени.

Пройдет неделя-две — и, высаженные возле забора, они срастутся в единую стену. Не такую мощную, как у Морны, но достаточную, чтобы остановить мелких непрошеных гостей. Например, тех же жорок.

Теперь вторая часть.

Я взял одну из старых корзин Грэма — заплечную, удобную для походов — и насыпал на дно немного земли, утрамбовал, а потом начал оплетать внутренние стенки ветками изгороди.

Я соединял ветки друг с другом, вливая живу в места стыков, и заставлял их срастаться, становиться единым организмом. Для этого нужно было прикоснутся даром к одной части, потом ко второй, закрыть глаза и приложить их друг к другу и после этого я чувствовал, как они начинают притягиватся, сращиватся между собой. Это было странное и новое ощущение.

[Открыт навык: Сращивание(Начальный уровень)

Описание: Способность соединять части растений в единый организм. Требует более высокого уровня контроля живы и более глубокого чувства растений. Текущие куски были частью одного растения-организма, поэтому сращивание было облегчено]

Я замер, глядя на системное сообщение.

Сращивание… Это значит, что я могу делать это не только с изгородью — теоретически, вообще с любыми растениями. Соединять разные виды? Создавать гибриды? Звучало фантастически! Впрочем, я уверен, что и там будут свои ограничения. Как правильно отметила система, сейчас я соединял то, что и так было одним организмом.

Я продолжил работу, и через час у меня в руках был странный предмет. Обычная с виду корзина, но изнутри оплетенная живой изгородью. Два десятка тонких щупалец торчали из-под нее, готовые в любой момент развернуться и что-нибудь схватить. Не сейчас, конечно, а когда они приобретут достаточную силу и запас энергии и связь со мной.

Грэм подошёл и задумчиво осмотрел моё творение.

— Любопытно, — сказал он наконец. — Только зачем это? Будут охранять твою добычу?

— Ну…как вариант, — кивнул я, хотя мысли насчет живой корзины были совсем другие. Более агрессивные.

Уже во время того, как я делал корзину, отложил пять веточек для совсем других экспериментов: если эта изгородь изначально была такой агрессивной, то что будет, если создать из нее мутанта?

Вот что я хотел сделать, но чуть позже, возможно вечером, сейчас у нас с Грэмом было достаточно работы. Я собирался устроить «большую варку»: раз уж нам предстоит ходить далеко, нужно ходить сразу с намного большим количеством товара, чем обычно.

Я еще раз проверил свежепересаженную изгородь и живую корзину, в которую уже залезла Виа, словно привыкая к этому новому вместилищу. Потом прошелся еще раз по саду, проверяя каждое растение. И не зря — двум особо пострадавшим кустам мяты потребовалось еще побольше подпитки живой и воды.

В остальном всё было под контролем, просто осталось неприятное ощущение после ночного налета жорок, что подобное может снова повториться, и нужно быть к этому готовым.

Я взял корзину и, сполоснувшись, чтобы прийти в себя, начал сборы. Взял метательные кинжалы и, на всякий случай, обычный большой кинжал. После взял небольшую лопатку и кувшин с трубочкой.

— В Кромку собрался? — спросил Грэм, глядя на мои сборы.

— А куда еще, — хмыкнул я, — Сегодня я хочу наварить много, а для этого нужно сделать большой запас корней железного дуба. Предстоит идти к гнилодарцам и я хочу сразу нести много отваров.

Грэм кивнул.

— Пойду с тобой.

Я не стал спорить. С тех пор как Кромка стала опасна, помощь старика была кстати. Даже в таком состоянии он мог справиться с большинством некрупных тварей даже без применения живы — просто за счет своих навыков и опыта.

Грэм как обычно собрался быстро. Взял самое основное: еще одну корзину, топор и еще один большой кинжал. Больше ему ничего не понадобилось. Дверь он снова закрыл на замок, — что делал теперь каждый раз, — и вышел за оградку.

— Пи! — взлетел тут же на меня Седой, как бы говоря, что без него никуда.

— Да-да, тебе не забудут, не волнуйся.

Виа уже раскинулась внутри корзины, но я чувствовал ее нетерпение: ловить жуков ей было скучно, она хотела настоящей охоты в лесу.

— Пошли уже. — буркнул Грэм и двинулся вперед.

Я еще раз взглянул на сад и пошел за ним.

Пора проверить душильник. Посмотрим, как этот маленький росток сумел уцелеть в агрессивной лесной среде. Только сейчас вспомнил, что забыл проверить остальных мутантов, нужно будет сделать, когда вернусь.

Грэм шагал увереннее и быстрее, чем за всю последнюю неделю.

— Ну что, посмотрим на твой сорняк. — сказал он со скепсисом в голосе.

Ну а я уже знал, что с мутантом всё в порядке — чувствовал через связь.

Когда мы добрались до него минут через десять, то оба застыли, открыв рты.

Вот такая вышла длинная глава. Хотел разбить, да негде…