Грянул выстрел, и почти сразу за ним последовал глухой стук упавшего на пол тела.
– Теперь у нас нет выбора, – заявил Валантен. – Нужно выбить дверь и покончить с этим раз и навсегда!
Вместе со сторожем ему удалось высадить створку с третьей попытки. Подвох и Аглаэ стояли у них за спиной с поднятыми пистолетами. Но когда дверь с треском слетела с петель под объединенными усилиями двоих мужчин и они опрокинули прислоненный к ней изнутри комод, ничего больше не произошло.
Помещение заливал приглушенный свет нескольких масляных ламп. Там царила мертвая тишина, которую нарушало лишь едва слышное тиканье настольных часов, сброшенных на пол. В воздухе витала пороховая гарь. Валантен сделал несколько шагов вперед и замер, когда у него под подошвой что-то хрустнуло. Он опустил взгляд и узнал очки Антуана Делькура, которые случайно раздавил. Тщедушное тело часовщика лежало чуть поодаль, у ножки секретера. Его лицо застыло, искаженное гримасой боли, в правой руке был офицерский пистолет, дуло которого еще слабо дымилось. На виске мертвеца зияла страшная рана – круглое отверстие, из которого, пачкая волосы, вытекали кровь и какая-то вязкая субстанция.
– Ему уже ничем не помочь, – пробормотал инспектор глухим голосом. – Он предпочел смерть, чтобы не отвечать за свои преступления перед судом. Что ж, возможно, оно и к лучшему…
Подвох и Аглаэ тоже вошли в кабинет. При виде трупа девушка тотчас отвела взгляд, и потому она первой заметила еще одно бесчувственное тело – доктор Фэвр неподвижно лежал в другом конце помещения на диване. Его почти полностью скрывала ширма, обтянутая набивной хлопковой тканью с пасторальным рисунком, и поначалу Аглаэ увидела только светловолосую голову с пышными бакенбардами. Глаза врача были закрыты, и она подумала, что он тоже мертв.
Зажав рот ладонью, девушка издала сдавленный крик:
– Боже! Это ужасно! Делькур успел убить доктора Фэвра!
Ее восклицание отвлекло внимание мужчин от трупа часовщика. Валантен отреагировал первым – прошел мимо девушки, стянувшей с головы чепец сестры милосердия, присел рядом с врачом и приложил ухо к его груди под растерянными взглядами остальных.
– Сердце бьется! – сообщил он со вздохом облегчения. – У него здоровенный кровоподтек на голове. Делькур, должно быть, оглушил его, чтобы не мешал. – Поднявшись, Валантен обернулся к ночному сторожу. – Полагаю, в таком заведении, как это, непременно должна быть где-то нюхательная соль. Не могли бы вы принести флакон?
Сторож кивнул, но не двинулся с места – стоял и ошеломленно таращился то на окровавленный труп, то на бледное лицо своего начальника, как будто не верил собственным глазам.
– Идите же! – рявкнул Валантен, сопроводив приказ ледяным властным взглядом, который умел изображать в совершенстве. – Мне нужно поскорее услышать от доктора Фэвра, что тут произошло.
Пока сторож, бормоча извинения, выбегал в коридор, инспектор решительным шагом направился к единственному окну в кабинете, открыл раму и распахнул ставни. Под всклокоченным небом, на котором ветер трепал темные тучи, сад, тонувший в ночной тьме, терзали стихии. Ветки деревьев со свистом хлестали кусты, ливень сек картечными залпами дорожки, усыпанные гравием.
– Франсуа! Вы где?! – крикнул Валантен.
Массивный силуэт отделился от купы деревьев. Вода сплошным потоком струилась с полей цилиндра.
– Здесь! – прозвучал зычный голос начальника «Сюрте». – У вас там все в порядке наверху? Мне показалось, я опять слышал выстрел!
– Это Делькур покончил с собой. Последний акт отыгран, занавес закрывается. Можете подниматься к нам.
– Надеюсь, теперь мы тут долго не пробудем! – ожидаемо обрадовался Видок. – А то мне еще кое-какую корреспонденцию разобрать надо! Целых два портфеля!
Через несколько минут Валантен уже водил возле носа доктора Фэвра флакончиком, от которого исходил едкий запах нашатырного спирта. В следующий миг врач заморгал, закашлялся, тотчас сморщился от боли и принялся осторожно ощупывать ушибленную голову, обводя взглядом склонившиеся над ним озабоченные лица.
– Изрядная у вас шишка, однако, – сообщил Валантен. – Похоже, несколько дней придется помучиться головной болью. Впрочем, должен сказать, что, учитывая обстоятельства, вы легко отделались. Не всякий бы выжил, оставшись наедине с вооруженным преступником!
– Что произошло? – спросил врач, указав дрожащей рукой на труп часовщика, который он только что заметил.
– Делькур пустил себе пулю в висок, перед тем как мы сюда ворвались, – ответил Валантен. – Но я бы хотел задать вам тот же вопрос. Каким образом этому сумасшедшему убийце удалось проникнуть в клинику, если обе входные двери были заперты и находились под бдительным наблюдением?
Видок сразу подумал о тех нескольких минутах, когда он, бросив свой пост, пошел осматривать подвальные помещения из-за кота. Но ведь, вернувшись в кладовку, он убедился, что дверь по-прежнему заперта, а потому сейчас предпочел об этом не упоминать. Впрочем, доктор Фэвр уже давал объяснения:
– Когда мы с вами и мадемуазель Марсо распрощались в палате на третьем этаже, я спустился сюда, в свой кабинет. Заснуть у меня все равно не получилось бы – слишком уж разнервничался, – поэтому я уселся за секретер и стал приводить в порядок записи о наших с профессором Орфила последних экспериментах. В клинике вроде бы все было тихо, и мало-помалу я с головой ушел в работу, да так, что забыл о времени. А потом вдруг возникло странное чувство, что на меня кто-то пристально смотрит. Понятия не имею, который был час. Я огляделся – в кабинете, кроме меня, вроде бы никого не было, но краем глаза я заметил, как качнулась длинная штора на окне. Я подумал, что виной тому ветер, и меня тотчас охватило страшное сомнение: а не забыл ли я запереть ставни? У нас тут весь фасад увит плющом, так что преступнику не составило бы труда забраться на второй этаж. Я тихо приблизился к окну, чтобы проверить, закрыто ли оно. Даже прихватил с собой нож, которым обычно пользуюсь для разрезания бумаги. Но, несмотря на все эти меры предосторожности, меня застали врасплох. В тот самый момент, когда я взялся за штору, чтобы ее отодвинуть, оттуда выметнулась рука с пистолетом и ударила меня рукоятью по голове. Я даже не успел испугаться – тотчас потерял сознание и очнулся, только когда вы сунули мне под нос это зловонное адское зелье… Воистину, каждому врачу стоило бы испытывать лекарства на себе, прежде чем прописывать их пациентам. Не уверен, что у меня теперь хватит духу приводить подопечных в чувство с помощью нюхательной соли, если кто-нибудь из них решит упасть в обморок.
Меланхоличные тонкие черты лица доктора Фэвра исказила вымученная усмешка – ему искренне хотелось разрядить обстановку шуткой, но ничего не вышло, и никто из присутствовавших в кабинете не оценил его жалкую попытку.
Аглаэ переключила внимание на труп часовщика. Кровь уже перестала вытекать из раны на виске. Сейчас скорчившееся на полу тело казалось еще более чахлым и тощим, чем при жизни. У девушки никак не укладывалось в голове, что такой невзрачный человечек сумел хладнокровно убить шестерых мужчин. Она вздохнула:
– Подумать только, ведь вся эта страшная трагедия в нескольких актах были разыграна лишь потому, что ученому-любителю отказали в искреннем желании помочь ближним своим победить эпидемию и он пережил невыносимое разочарование… Какая печальная ирония!
– Лишь Господь способен читать в умах и сердцах своих творений, – пафосно отозвался доктор Фэвр. – Увы! Смерть этого безумца навсегда лишила нас возможности узнать, что именно отвратило его от науки и толкнуло на путь преступления. Что до меня, то с сугубо медицинской точки зрения мне было бы любопытно узнать, каким образом ему удалось заразить троих членов Санитарного комитета. Возможно, это помогло бы нам лучше понять способ распространения холеры-морбус.
– Безусловно, этот секрет он унес с собой в могилу, – проворчал Видок, которому уже не терпелось вернуться в Префектуру и запустить руки в портфели с секретными документами Фуше.
Валантен понял, что пора брать на себя руководство последними оперативными действиями.
– Как ваше самочувствие, доктор Фэвр? – обратился он к врачу. – Если вы немного оправились от удара по голове, возможно, не сочтете за труд пройти по палатам и успокоить своих пациентов. Боюсь, большинство из них сильно растревожены событиями этой ночи. Объявите им, что они могут вернуться в свои прежние палаты – это должно немного смягчить их недовольство.
Когда владелец клиники удалился в сопровождении ночного сторожа, Видок указал на мертвого Делькура.
– Надо его увезти отсюда без лишнего шума. Как предлагаете поступить?
– Нет нужды торопиться, – отозвался Валантен. – Пока оставим его здесь. Вы, Франсуа, отправляйтесь с Подвохом и Аглаэ в Префектуру и пришлите мне оттуда фургон. К тому времени, когда он доберется до клиники, здесь уже все лягут спать, и мы со сторожем сможем тихонько вынести труп, не вызвав нового приступа паники у пациентов.
Проводив своих коллег до крыльца и поднимаясь в кабинет доктора Фэвра, инспектор и не подозревал, что расследование вот-вот обретет новый поворот и ему придется снова взглянуть в глаза смерти, еще ближе, чем раньше, этой же ночью, которая покажется ему самой долгой за всю его жизнь.