Выбравшись из целой горы костяных обломков, откуда так и разило падалью, Арес поднял голову и уставился вверх, где все еще висел его светлячок. Подсознательно он ожидал, что полудемон и Паук как-нибудь да договорятся, все же близкие формы жизни. Возможно, подсознательно этого ждал и Андрас, потому что ни страха, ни гнева в его голосе не слышалось.

- Ну привет, Оззи, - спокойно сказал он, когда тварь развернулась к нему.

Паук как будто бы колебался. Пошевелил полудемона лапой, он примерился и начал старательно оплетать добычу дополнительными слоями паутины, словно опасался, что та может вырваться.

- Оззи, что ты делаешь? – все еще очень спокойно спросил Андрас.

- Старый Паук не знает никаких Оззи, - громко прошипело существо. – Но знает, что добыча ему попалась сладенькая, куда слаще того первого, противного и жесткого.

- Ты в своем уме? Ты ведь знаешь… тех, других меня. Эрлика Черного и Иамена.

- Ничегошеньки я не знаю, - свистнул Паук. – Кроме сладких белых костей. Кости поют на поземном ветру так приятно. Старику уже давно пора сделать себе новую флейту, вот ты на нее и пойдешь.

- А ну отпусти меня.

Паук гаденько захихикал, усердно работая лапами.

- Не отпущу, - сообщил он. - Но прежде, чисто ради формальности, маркграф Бездны Андрас, он же Андрей Гарсия Варгас, я хочу задать тебе тот же вопрос. Ведомо ли тебе милосердие? Щадил ли ты хоть кого-нибудь в своей жизни, или даже в двух своих жизнях? Не ради выгоды, не из расчета, не с мыслью использовать дальше, а просто так, от чистого сердца? Если ответ «да», то старый добряк Паук мигом тебя отпустит, и пойдешь себе дальше по своим суетным делам. Но вот если нет…

Арес уже представлял, что за этим последует, и принялся разбрасывать ногами кости в поисках тесака. Сверху чавкнуло, а потом заорали. Парень совсем не умел терпеть боль… Бог войны все пытался понять, с какой стати он собрался спасать самоуверенного щенка, который и пальцем не пошевелил, чтобы отогнать от него чудовище – и в то же время рылся в останках так яростно, что они рассыпались в прах у него под пальцами. Тесака он, конечно же, не нашел, и снова взглянул вверх. Паук там присосался к серо-черной куколке, которая еще недавно была Андрасом, и явно не собирался упускать своего. Милосердием тут и не пахло. Помянув парочку демонов Бездны, Арес ухватился за свисающую липкую нить и уже начал карабкаться на помощь Андрасу без всякого оружия, когда сверху началось нечто очень странное. Куколка из паутины забарахталась намного сильнее и взревела, только это был не человеческий крик. Мгновение спустя из клубка вырвалась белая лапа с длинными когтями и приласкала Паука по шее. Сверток дергался, извивался, рычал, и было понятно, что вот-вот он лопнет, извергнув из себя… что?

Паук тоже был не дурак. Почувствовав, что запахло жареным, он начал пятиться, но не тут-то было. Сверток наконец прорвался, и вылупившийся из него белый ягуар, злобно взвыв, подпрыгнул локтей на шесть вверх, вцепился в загривок неприятеля зубами, а лапами начал кромсать раздувшееся брюхо. Паук заскрежетал, завертелся, пытаясь сбросить зверя со спины, однако шансов у него не оставалось. Из порванного брюха уже вовсю хлестала гадкая жижа и свисали желтоватые пленки внутренностей. От рывков паутина лопнула, и чудовищный комок тел рухнул вниз, на кучу костей – Арес едва успел отскочить в сторону. В падении ягуар как-то ухитрился опять очутиться сверху, и, когда парочка приземлилась, огромная арахнида под ним была уже мертва.

Бог войны восхищенно присвистнул. Нет, он, конечно, помнил, как полудемон во время их схватки превращался в такого же здоровенного белого ягуара. Он и сам принимал форму и льва, и золотого леопарда. Но одно дело там, наверху, в мире живых, при атрибутах власти и божественной силе. Другое – здесь. Сам бы он не сумел сейчас перекинуться и в таракана.

Он шагнул к Андрасу. Ягуар поднял верхнюю губу и зарычал, обнажая клыки. Что-то тут было не так.

- Андрас? Андрей? Все, хватит, ты его уже прикончил.

Зверь смотрел на него желтым немигающим взглядом, словно прикидывая, а не стоит ли выпотрошить и этого. Потом опустил голову, уставившись на все еще лежавшую под ним огромную добычу, обнюхал, лизнул… и сомкнул челюсти. Не прошло и секунды, как он оторвал небольшую головку Паука с ее сморщенным личиком и нелепой шляпой и заглотал, спеша и давясь. Потом захрустел хитином…

- Так, - сказал Арес. – Может, хватит? Брось эту дрянь, оборачивайся обратно и пошли.

Ягуар оторвался от трапезы и рявкнул, защищая свое добро от другого хищника.

- Эмпуса тебя зацелуй, Андрас… Варгас! Ты вообще собираешься вернуть себе человеческий облик?

Зверь деловито жрал, выдирая из-под жесткого паучьего панциря большие куски мякоти и урча.

И тут Арес наступил босой ногой на тесак. Он поднял оружие, посмотрел на зверя, на собственную левую руку, опять на клинок… Это могло плохо кончиться, но особого выбора у него не было. Надо было вернуть этому существу разум и память.

На сей раз он полоснул по запястью, стараясь только на зацепить сухожилие. Кровь хлынула рекой, распространяя такой знакомый железистый запах. Варгас-ягуар оторвался от Паука. Задрал морду, принюхался, тихо фыркнул. И прыгнул, тяжело и мягко ударив бога лапами в многострадальную, еще арахнидой продырявленную грудь. Арес повалился на спину, успев еще подумать, что это он совершил зря, как и многое другое в своей жизни…

Варгаса опять тошнило, на сей раз сожранной паучатиной. Арес уже ко всему привык и был благодарен хотя бы за то, что полудемона рвало не его мясом. Ягуар все же сумел остановиться, вдоволь налакавшись льющейся из запястья крови – а ведь мог бы и продолжить, и бог войны сильно сомневался, что способен был бы сейчас дать ему отпор. Оставалось избавиться от паутины, которой Андрас был залеплен с ног до головы, особенно спина. Импровизированный кандис прилип к телу, так что, вернув человеческий облик, полудемон едва мог двигаться.

- Готов? – спросил Арес, когда его спутника перестали сотрясать рвотные спазмы.

Андрас кивнул. Бог войны распорол плащ и рванул, надеясь, что не сдерет шкуру заодно и с Варгаса. Получилось так себе. Плащ слез с большими ошметками кожи. Вопреки ожиданиям, Варгас даже не заорал, только задумчиво произнес:

- Больно.

Рана у него на груди выглядела погано. Там уже отчетливо копошился беловатый клубок, а края обметал как будто налет плесени. Также по обе стороны от дыры виднелось два красных пятна с разбегающимся от них черными прожилками. Следы паучьих челюстей и впрыснутого имя яда.

- Больно – беги мамке пожалуйся, - угрюмо ответил Арес, который тоже еще толком не очухался от отравы.

Он ожидал вспышки, но полудемон только криво улыбнулся.

- Знаешь, а я бы с радостью. А ты нет?

- Что нет?

- Пожаловался. Сел бы на пол, прижался головой к ее коленям и сказал: «Мама, как мне больно, как я устал, как меня все достало». А ты нет, не хотел бы?

Арес усмехнулся. Достаточно вспомнить случай на озере, да и несколько других похожих случаев. Жаловаться владычице Гере было намного бессмысленней, чем убитому Варгасом Пауку. Хотя у Паука, возможно, нашлось бы больше слов сострадания…

- Нет, - сказал он вслух. – Не хотел бы. Идти можешь?

Полудемон кивнул и с трудом встал.

Срезав через паучью нору, они, в конечном счете, неплохо сэкономили время. От кучи остатков паучьих трапез вел широкий лаз, который открывался – Арес уже успел проверить – на горный склон. Совсем не тот склон под закатным небом, с редкими сосенками, переходивший в просвеченный солнцем лес у синей реки. Нет, здесь не было никаких деревьев, вместо неба терялся в бледно светящейся дымке над головой свод пещеры, а река казалась металлически-черной.

И все же они были почти у цели, потому что за рекой, едва различимое в тусклом свете, виднелось колоссальное сооружение, будто сложенное из костей великанов. Костяной Дворец, престол Эрришкигаль.

- Нам только бы перебраться через реку, - сказал Арес.

Он не знал, Стикс или Ахерон катит перед ними темные воды. Ни моста, ни перевозчика за время своей краткой вылазки бог войны не заметил, но уж как-нибудь, они уже столько перетерпели. Наверняка осилят и этот не слишком широкий и бурный поток.

- Ты так думаешь? – непонятно ответил Андрас.

Они уже выбрались из лаза и начали медленно спускаться по склону – как и все здесь, заваленному человеческими костями. Полудемон шагал неуверенно, то и дело спотыкаясь. Арес, превозмогая отвращение, предложил:

- Слушай, ты едва тащишься. Забирайся мне на спину, донесу.

- Донеси для начала себя, - усмехнулся Андрас.

Бог войны огляделся. Никакой угрозы он не заметил – плоский, унылый берег, стелющийся над ним туман… Туман, правда вот, становился все гуще по мере того, как они спускались, и начали в нем мелькать едва различимые тени.

- Ты что-то видишь?

Полудемон обернулся к нему. Радужки Андраса оказались снова затянуты белой пленкой, похожей на катаракту, и было непонятно, как он вообще способен видеть – однако, похоже, видел, и получше Ареса.

- В мире мертвых лучше смотреть мертвым взглядом.

Опять эта жутковатая улыбка.

Арес напряг второе зрение… и содрогнулся. То, что он поначалу принял за стену тумана, состояло из отдельных фигур. Душ. Теней с голодными прозрачными лицами, с распахнутыми в беззвучном крике ртами. И их были на речном берегу не десятки, не сотни – тысячи. Они приближались, медленно колыхаясь на эфирном ветру, и бог войны, казалось, уже различал шепчущие голоса.

- Что им надо? – выкрикнул он, отлично, впрочем, зная ответ.

Андрас молчал. Арес оглянулся. Полудемон отстал и теперь стоял на месте, развернув незрячее лицо к сонму теней. Он как будто прислушивался и принюхивался, и сам – с холодком в душе отметил Арес – уже больше смахивал на призрака, чем на живого человека.

- А как ты думаешь? – прошелестел он. – Им нужна твоя кровь. Моя им давно не интересна, а в тебе еще достаточно жизни, Эниалий.

От стены мертвецов тянуло холодом. До нее оставалось не больше двух десятков шагов. Арес покрепче перехватил тесак, но Андрас позади рассмеялся все тем же неприятным паучьим смехом.

- Это оружие не способно им повредить.

- Хорошо, - ответил Арес. – Прикроешь меня со спины или мне ждать, когда твои зубы вопьются в затылок?

Ответа не последовало, и тогда бог войны отшвырнул тесак, вскинул руку навстречу толпе голодных душ и запалил Факел.

Струя багрового огня, вырвавшаяся из его ладони, прошлась по первым рядам, испепеляя, испаряя. В туманном приливе образовалась широкая брешь, словно раздвинулись волны призрачного моря. Арес сорвался с места, пробежал несколько шагов, различая в дымке по сторонам искаженные отчаянием и свирепым вожделением лица – и замер, обнаружив, что никто не следует за ним.

Он крутанулся на месте, не забывая обдавать голодных призраков пламенем Факела.

Андрас так и остался стоять выше по склону холма. Сизая мгла уже подкатывалась к его ногам, змеилась щупальцами, осязая, пробуя на вкус, затягивая – свой, не свой?

- Да чтоб тебя!

Он обдал окруживших полудемона призраков широкой полосой пламени, надеясь, что не поджарит заодно и Андраса. И шагнул обратно, готовый опять тащить щенка за шиворот, если понадобится. Но тот неожиданно крикнул:

- Уходи!

- Что? Я дал слово, и я тебя тут не оставлю.

- Я уведу их, - хрипло ответил Андрас. – Я справлюсь. Вспомнил кое-что из прошлой, правда, не своей, жизни.

Оба сердца Ареса уже стучали в бешеном ритме. На то, чтобы поддерживать поток огня, в этом гнилом месте уходило слишком много сил. Так он до реки не дотянет…

- О чем ты говоришь?

- Уши заткни, и отвернись.

- Что?

- Заткни, идиот, уши, и беги к воде!

Прокричав это, Андрас закинул голову, уставившись в мертвенное сияние наверху, и взвыл. Это не был вой ягуара или впавшего в отчаяние человека. Так воет, наверное, голодная ламия, упустив долгожданную добычу – только в звуках, издаваемых полудемоном, различались слова. Настойчивый, недвусмысленный приказ.

Арес не заметил, как потухло пламя, но тени больше не пытались наброситься на него. Призраки плотным кольцом окружили Андраса. Слыша вой, бог войны и сам ощутил странную тягу, болезненное желание присоединиться к хороводу теней…

Андрас вскинул руки над головой. Хлопнул в ладоши. Звук пронзительно раскатился под сводом пещеры, вдоль пустого скального берега, его отразили воды реки… А затем полудемон вновь широко развел руки и… затанцевал?

- Мать твоя эмпуса! - рявкнул воитель, чувствуя, как ноги сами пускаются в неестественный пляс, и наконец-то заткнул уши пальцами.

И так, с заткнутыми ушами, помчался вниз, к реке. Он оглянулся лишь раз, чтобы увидеть, как некромант – в этом уже не осталось ни малейших сомнений – медленно движется вверх и вбок по склону горы, не прерывая своей чудовищной пляски, и как бредет за ним, скованная его волей, череда послушных теней…