Некоторое время Арес был уверен, что им не пролезть, даже тощему Варгасу – так и застрянут в вонючем проходе, забитом мертвечиной. Однако потом потолок пещеры ушел вверх, и они вывалились… на горный склон. Внизу синей лентой тянулась река, а в небе – настоящем небе, которого в царстве мертвых отродясь не было – над кромкой темного леса пылал тревожный закат. Ветер был свеж и напоен запахом хвои, влажной земли и воды.

- Это еще что такое? – пробормотал Арес.

Сзади раздались какие-то непотребные звуки. Там стоял на четвереньках Андрас, и его тошнило червями.

- Сучья пакость!

Арес успел отскочить, прежде чем очередной поток извергся изо рта полудемона, иначе все это богатство угодило бы ему прямиком на босые ноги. Черви, коснувшись земли, ловко расползались в разные стороны, и не раздавишь такую дрянь, голой-то пяткой.

Отблевавшись, полудемон сел, опираясь спиной о камень. Кстати, никакого зловонного, набитого мертвецами лаза по эту стороны горы не было, сплошной отвесный склон в редких кривых сосенках и желтых пятнах мха.

- Идти можешь? – снова спросил бог войны, с трудом удерживая свои мысли от того, чтобы не скатиться в сплошную ругань, с поминанием половых привычек Гадеса и всей его мрачной свиты.

- Помнится, ты что-то говорил про кровь… - прохрипел в ответ Андрас.

Арес с сомнением поглядел на тесак. Он, конечно, кое-как вытер с клинка кровь демона и то, что там еще оставалось от разрубленных Халфасом тел, и все равно оружие выглядело до предела нечистым. Поморщившись, бог войны наставил на него ладонь и окатил струей рубиново-красного пламени – придушив в зародыше заманчивую идею, что этим огнем неплохо бы окатить и самого Андраса.

- Красивый трюк, - с одобрением заметил полудемон. – Я здесь так не могу. Сил не хватает.

Он явно задыхался, каждая фраза давалась с трудом, словно в легких тоже кишело… всякое.

- Это Факел, - сердито ответил Арес. – Без него и я бы ни беса не смог.

Убедившись, что от лезвия не разит неотвратимой чумой и гангреной, бог полоснул себя по левой ладони, из которой только что тек огонь.

- Подставляй пасть…

Дважды просить не пришлось. В глазах полудемона вспыхнули голодные синие огни, он рыбкой нырнул вперед и впился в руку Ареса зубами – очень, как оказалось, острыми.

- Ах ты паскуда, - прошипел воитель, и все же ладонь не отнял.

Андрас некоторое время вгрызался так жадно, словно намеревался перекусить ему сухожилия. Бог войны уже начал подумывать, а не отвесить ли ему пинка – и все же полудемон сумел оторваться сам. Снова отвалился к камню. Слизнул с губ алую кровь. Выглядел он после кровавой трапезы чуть получше, даже на щеки вместо мертвенной белизны вернулось некое подобие румянца.

- Благодарю.

- Маму свою благодари, что не придушила тебя в колыбели, - отозвался Арес.

Перемотать руку было нечем, но кровь вскоре перестала течь. Подозрительно быстро – видно не так много ее, живой, у него осталось. Зато остался красивый зубастый след от укуса, белый, словно кусал его не полудемон, а сам Владыка Зимы.

Они сползли с горы и пошли вдоль реки, причем Аресу все казалось, что Варгасу эта местность очень даже знакома – слишком уж уверенно он вышагивал, не только в крови же дело? Берег был обрывистый, скальный, высокий, внизу – пороги в белой пене и камни. Лес вдоль реки молчал, не подступая к воде. Это было удобно. Слишком удобно, чтобы не закончиться крупными неприятностями, на взгляд воителя. Он настороженно следил за частоколом пронизанных косыми лучами стволов, все опасаясь – или даже надеясь – увидеть за ними серые или черные тени. Но не было теней. Желтая подложка хвои. Красноватые прямые стволы, темная зелень над головой. Обычный лес, даже не сухой и ломаный, как в преддверии царства Эреш, только больно какой-то тихий – ни птичьего щебета, ни треска сучьев, ни беличьей перебранки. Ни даже ветра, шевелящего кроны. Лес молчал и стоял, вытянувшись, словно почетный караул вдоль реки.

Чуть заметная, протоптанная то ли животными, то ли Аид знает кем тропа, вывела их к перекрестку. От него одна дорога уводила в лес, вторая вела дальше вдоль берега, а третья обрывалась прямо над рекой, что не имело смысла – не прыгали же идущие по ней с обрыва в воду? На перекрестке горел костер. На костре побулькивал черный закопченный котел. Арес заглянул в него с недобрым предчувствием и ничуть не удивился, когда среди рыжих хвоинок и ягод можжевельника обнаружил всплывшее из-под воды человеческое лицо. Это даже было каким-то облегчением, значит, они не умерли в той тесной дыре финальной смертью и не угодили ненароком на Элизийские поля… Он уже намеревался плюнуть в котел, но из-за спины негромко раздалось:

- Сильно не советую.

Арес оглянулся. Варгас стоял, выпрямившись во весь свой невеликий рост, и пристально смотрел на тропу, уводящую в лес. По тропе шли люди. Много людей, или точнее, как понял Арес, приглядевшись, теней. Большая часть была обожжена и изранена, хотя некоторые казались с виду неповрежденными. На тех, на ком сохранилась одежда, она выглядело странно, совсем не похоже на наряды жителей Нью-Вавилона, Персеполиса и других земных и марсианских городов. Бог войны заподозрил, что это тени жертв битвы за Терру, иначе с чего бы Андрасу так на них пялиться? Вдруг полудемон вздрогнул и издал низкий горловой звук, словно поперхнулся собственной желчью.

Арес проследил за взглядом Андраса и понял, что тот смотрит на старика. Старик в такой же необычной одежде шагал в ряду остальных, в правой руке он тащил за кожаный ремень укороченную винтовку. Впрочем, несмотря на непривычную конструкцию, оружие было, судя по всему, рабочим – в затылке старика красовалась здоровенная дыра, какая бывает, если выстрелить себе в рот.

- Что еще, демон? – нетерпеливо сказал Арес. – Что ты так на него пялишься? Очередной из твоих неполноценных братьев?

Андрас стремительно обернулся, и по расплывшемуся по его лицу удивленному – да что там, пораженному – выражению, бог войны понял, что случайно угадал. Прежде, чем Арес успел сказать еще хоть слово, Варгас сорвался с места и понесся за стариком прямо в чащу.

- Да чтоб тебя, - простенал Арес, и все же пошел следом.

В котел с вареной головой он, несмотря на предостережение, напоследок плюнул, уж больно хотелось.

Когда бог войны нагнал строй теней, Варгас уже тащился рядом со стариком и настойчиво его о чем-то расспрашивал. Языка Арес не знал, но полудемон упрямо повторял одно имя: «Линда». Жена его, что ли? Из того, другого мира? Или жена старика?

На брата Андраса он был менее всего похож. Бог войны был не слишком искушен в определении человеческого возраста, но Андрасу он не дал бы больше тридцати, и это еще с натяжкой. Старику наверняка уже стукнуло шестьдесят, если не все семьдесят. Волосы, когда-то темные и курчавые, а теперь почти совсем седые и редкие, обнажали желтоватый череп. Руки в возрастных пятнах и узловатых венах подрагивали. Призывов Варгаса он не слышал и никак на них не реагировал, даже когда полудемон дернул его за рукав. Продолжая всматриваться в старческое лицо, Арес обнаружил, что сходство кое с кем он все же улавливает. Если запихнуть Златокрыла в смертное тело, отрастить ему седую бороду, избороздить лицо морщинами, согнуть спину, заставить руки трястись… да, пожалуй. Что там говорил Андрас? Когда-то Златокрыл прикидывался его братом? Возможно, не врал…

- Он тебя не слышит, - громко сказал он. – Тени не слышат и не видят живых, если не напоить их кровью, но свою кровь я на это не дам. Пошли уже.

- Дай тесак.

- Держи карман шире, - осклабился бог войны. – Да и нет в тебе годной крови, малыш. Одна живность.

Пока они препирались, череда теней успела углубиться под сень сосен… а нет, уже елей. Лес над их головами стал заметно мрачнее, просветы пропали, исчез подлесок, и у корней распростерся мрак. И потянуло, уже привычно, холодом и ароматами склепа.

- Идем, - повторил бог.

- Я иду за ним, - упрямо заявил Андрас. – А ты ступай куда хочешь.

И рысцой рванул за мертвым старцем. Арес пожал плечами и зашагал вдогонку – тропа вроде шла под уклон, и он все равно понятия не имел, куда им двигаться, только ясно, что надо спускаться ниже.

Арес не понял, как они очутились в этом доме. Шаг назад, они еще были в хмуром ельнике. Череда теней расточилась, и на тропе, усыпанной хвоей и шишками, остались лишь они трое. Целеустремленно двигавшийся куда-то старик с винтовкой, Варгас и он сам. Еще шаг – и вот они стоят в какой-то комнате, похоже, на втором или третьем этаже здания. Окна комнаты выходили в сад, или, точнее, в то, что осталось от сада – пепел, головешки, обугленные стволы. Гора за садом была затянута дымом. Там, за ней, чудился Аресу большой горящий город, хотя никакого города не было видно, только столбы дыма, много дыма и искры пламени.

Комната, на взгляд Ареса, привыкшего к просторным залам Диона, была тесной – однако Абигор, пожалуй, такое бы оценил. Массивная деревянная мебель, кожаный диван, стол… И шкафы, от пола до потолка, набитые… книгами? Арес в жизни не видел столько книг. Не факт, что он видел одновременно хотя бы две книги, потому что в его мире предпочитали пергаменты, папирусы и глиняные таблички, если уж речь шла о слове изреченном и записанном. Основную информацию люди хранили в кристаллах памяти. Последние изобрел почти две тысячи лет назад еще не окончательно сошедший с ума Гермий, который все прикидывал, куда бы деть миллионы душ, покинувшие в первые годы зимы Фимбул свои тела … Однако книги тоже встречались, тяжелые инкунабулы в кожаных и сафьяновых переплетах. Только тут их было намного, намного больше.

За столом, в большом кресле, спиной к окну со сгоревшим садом, восседал давешний старик. Только сейчас голова его не была разворочена выстрелом. Винтовка стояла рядом, опираясь о кресло. Он смотрел на Андраса и как бы сквозь него, то ли не видя, то ли не осознавая, что он видит. И, когда старик заговорил, речь его оказалась понятной.

Он сказал:

- Ты явился… спустя четырнадцать лет. Все такой же, не постарел ни на йоту, только избитый и выглядишь бледно. Где же твои знаменитые татуировки, братик? Ты их срезал ножом?

Арес оглянулся на Андраса… Андрея Варгаса. Тот смотрел на брата, словно увидел перед собой ожившего мертвеца – как, собственно, и было.

- Линда мертва, если это тебя интересует, - продолжил старик. – Не пережила прошлую голодную зиму. А Энди… ушел со своим настоящим отцом, говорят. Слышал такую русскую поговорку, Андрей: «Сколько волка не корми, все в лес смотрит»? Так было и с тобой, братик. Так стало и с ним.

- Кто… кто начал войну, Леонид? – хрипло спросил Андрас. – Атлант? Это он?

Но Леонид, казалось, его не слышал. Покачав головой, он продолжил свое:

- Кстати о лесе. Ты ведь знаешь, что я был счастлив только в лесу, в джунглях? Но и это ты украл у меня. Жену, сына, мать, все крупицы счастья, и даже мое детство ты украл. Права была Амайя, права – надо было удавить тебя еще в колыбели.

Беседа начала приобретать совсем неприятный оборот, и бог войны подумал, что пора бы им отсюда убираться. Однако Варгас будто врос в темные дубовые доски пола и пустил корни.

Леонид вскинул голову и уставился в лицо брату темными, лихорадочно горящими глазами.

- Мать тебе не рассказывала, братик. А стоило, стоило рассказать…

- О чем? – выкрикнул Андрас.

Брат его по-прежнему совершенно не слушал и гнул свое.

- Как думаешь, почему мы убрались из Тиваэно? Потому что ты родился болезненным и хилым, как тебе говорила мать? Бедный Анрьюша, он нуждался в городской медицине… Трижды ха. Не нуждался ты ни в какой медицине, никогда. Вспомни, братец – ты хоть раз болел? Хотя бы один раз, когда я притаскивал из школы кашель и насморк, грипп, ротавирус – ты заразился, кашлянул, чихнул?

Андрас медленно покачал головой. Арес не понимал, почему это должно кого-то удивлять – ясно же, что полудемон не по зубам человеческим хворям, но Варгас все хмурился, видимо, не догадываясь, к чему ведет брат.

- А знаешь почему? – на губах старика появилась широченная сумасшедшая улыбка. – Потом что мертвым ни бактерии, ни вирусы не страшны. Мать слишком долго тянула. Ей говорили, что рожать надо в городе, но у нее всегда был еще один урок, еще один ненакормленный ребенок уарани. И вот, дотянула. Ты родился мертвым, братик. Не больным, не хилым. Мертвым. Ты даже не заорал. Я видел, как отец держал тебя на руках. Ты был весь в крови, синий, сморщенный, ты не дышал. Я честно думал, что он тебя выбросит в реку. Но он отдал тебя маме, и она так закричала…

Старик и сам застонал и, вскинув руки, схватился за голову и дернул себя за остатки волос. Бог войны оглянулся на своего спутника. Андрас стоял, бледный, как молоко, и опять, кажется, не дышал, как и в день своего рождения.

- Надо было отцу тебя сразу выкинуть, сжечь или закопать. Но мама не дала. Она как будто сошла с ума, выла, как собака, весь день и всю ночь. Не разрешала тебя даже тронуть. Думала, что виновата. А вечером из джунглей пришел колдун. Из тайной, настоящей деревни, не той, что была на берегу для туристов. Я не знаю, о чем они говорили, только утром ты был живее всех живых, братик. У тебя даже зубы выросли, и ты кусал ими маму за грудь.

Арес невольно взглянул на свою левую ладонь. Да, зубы выросли что надо.

- Мы должны были уехать сразу, но маме было так плохо, что отец решил остаться еще на несколько дней. Только все ава[8]… все люди ушли из деревни. А мои друзья, их дети, прятались в зарослях и закидывали меня камнями, и кричали, что мой брат живой мертвец и демон, что он съест всех в деревне, и что надо нас сжечь…

Леонид слепо зарыскал по столу. Непонятно, что он искал. Стилос и бумагу? Тут было много бумаги, но он все смел на пол одним движением.

- Только Амайя. Моя лучшая подруга, дочь вождя. Только у нее хватило смелости той ночью пробраться в Тиваэно, чтобы все мне объяснить. Хотя она тоже боялась, смертельно боялась. Их колдун хранил один старый меч, огромный, с золотой рукоятью. Много-много лет назад его принес колдуну немец-старик, может, даже беглый нацистский преступник. Тот нацист хотел очистить меч от проклятия, от сидящего в нем демона. Но демона можно только переселить, в кого-то или во что-то, и не было в деревне сосуда достаточно крепкого, чтобы вместить злого духа. Тогда нацист отдал меч колдуну и ушел. А колдун… он прожил больше столетия, владея мечом. Намного дольше, чем дозволено человеку. Этот уйи глубоко познал тайны магии, он умел врачевать, умел говорить с мертвыми… и, когда мать родила тебя, понял, что час настал. Он забрал твое тело у матери, Андрей, забрал мертвого человеческого ребенка, чтобы переселить в него демона из меча. И велел матери и отцу на следующий же день убираться из Тиваэно. И мы убрались, иначе ава сожгли бы нас заживо… Как хохотал бы тот нацист. Он же наверняка тоже сжигал живых людей в печах.

Аресу казалось, что на месте Андраса посреди комнаты стоит айсберг. Ему совсем не хотелось оборачиваться, но он чувствовал спиной струящийся от полудемона смертный холод. Если бы не Факел, может, он и сам бы уже превратился в глыбу льда. Странно, что изморосью не обметало бесчисленные книжные шкафы и стены комнаты…

Старик вновь поднял взгляд на брата.

- Как я поначалу ненавидел тебя. Старался сдержаться изо всех сил, но не мог. Я толкал тебя, пинал, щипал даже. Ты был совсем маленький и так плакал… до смерти не забуду этот плач. Я не понимал, почему из-за тебя мы должны были уехать из джунглей, уехать от моих друзей, почему мои друзья начали кидать в меня камнями… Мне казалось, если ты умрешь, все снова станет хорошо. Мы вернемся в Тиваэно, я снова увижу Амайю, родители снова меня полюбят. Потом это прошло. Думаю, после колодца. Я ведь не просто так запихнул тебя туда. Кажется, это было последней вспышкой ненависти. Мать и отец были так напуганы, и я тоже испугался, все же сейчас ты был живым и был моим братом. Я поклялся, что никогда больше не обижу тебя, и даже защищал от отца, когда ты устроил то ограбление и подговорил Гнуса и его банду скинуть в колодец меня. Отец тебя никогда не любил, Андрей. Он тебя боялся. Но мать, мать всегда думала лишь о тебе…

- Это неправда.

Голос Андраса больше напоминал воронье карканье.

- Неправда, она любила тебя. Она видеть меня не могла, когда ты пропал, не позволяла брать в руки твою гитару...

- Это не любовь, Андрей. Это вина. И Линда… ты знаешь, как она хотела ребенка от тебя? Не от меня, своего мужа, а от тебя. Чтобы у нее осталась хотя бы частица тебя, когда ты опять уйдешь, исчезнешь, как ты всегда исчезал. И я не мог ей сказать, что не будет у нее никаких детей. Какие дети от мертвеца, верно, братик?

Леонид взглянул в окно через плечо. Там что-то разгоралось, набухало, по небесам бежали полосы и волны пламени.

- А сейчас все уже неважно. Пришла война. Тебя нет, и пришла война. Когда ты спал с моей женой, я утешал себя тем, что ты защитник, ты защищаешь людей, а кто я – бесполезный и жалкий кусок дерьма, утративший свой Дар. Ты был героем, и она была права, что выбрала тебя. Ты даже меня спас. Ты спас наш мир… но теперь, как видишь, тебя нет. Ты ушел, и нас не спасет уже никто.

Он стремительно схватил винтовку и вставил дуло себе в рот. Андрас кинулся к нему… и беременное огнем небо вдруг прорвалось, вмялось в окно, выбивая стекла. Огненная воронка охватила комнату и находящегося в ней человека, и в грохоте и реве пламени Арес не услышал винтовочного выстрела.