Психический удар раскатился над лагерем, как удар грома. Он растревожил все эфирные слои, все миры, и слепые сущности у врат мрачного царства Эреш, и духи зари, вечно пляшущие в восходящих потоках над Эмпиреями – все услышали его и засуетились, не понимая, в чем дело. И, конечно, его почувствовали тридцать легионов собравшихся в лагере демонов. Воронья стая с криками взмыла над палатками, над полем, а потом, образовав огромную, остроконечную стрелу, ворвалась в шатёр господина и накинулась на скорчившегося там человека. Гудвил попытался прикрыть лицо и голову, но не тут-то было: вороны хлестали его крыльями, клевали, когтили, пытаясь добраться до сердца и глаз.

Ему повезло лишь в одном. Удар ощутил и Бальдр. Впрочем, везение это было сомнительное. Молодой ас не стал пересекать поле, а взметнулся вверх, в эфирный туннель, а вынырнул прямо в палатке Андраса. К тому времени, когда сюда добрался ассасин Гураб, Бальдр уже разметал демонов. Вороны, разодрав стены шатра, уселись полукругом и жадно пялились, прикидывая, не закусить ли не только лекарем, но и молодым богом. А Одинсон, схватив окровавленного Гудвила за грудки, тряс его так, что, казалось, у медика вот-вот сломаются шейные позвонки.

- Ты что сотворил, мразь?! – вопил он. – Убить тебя мало!

- Отпусти его, - крикнул Гураб и, прыгнув вперед, повис у Бальдра на плечах.

- Отпустить? – ас ревел, как медведь, в которого вцепилась собачья свора. – Да он же убил Андраса!

- Ты сам не далее как месяц назад планировал его порешить, - хладнокровно заметил ассасин, по-прежнему болтаясь у бога на плечах. – Отпусти, надо разобраться. Покончить с Андрасом не так-то легко.

Бальдр отшвырнул медика в сторону и шагнул вперед, к черному креслу-трону. На его взгляд, сидящий на нем был абсолютно и безнадежно мертв. Кинжал по-прежнему торчал у него из груди, и ас уставился на изъеденную временем рукоять.

- Но я не понимаю, - неуверенно проговорил он. – В храме Халфаса ему пронзили сердце кремневым ножом. И только сегодня на рассвете Арес всадил в него Исток, оружие куда более смертоносное. Как, во имя всех демонов преисподней, маркграфа Бездны можно было убить этим куском ржавого железа?

Ассасин стоял у него за спиной и внимательно вглядывался в клинок.

Когда Бальдр потянулся, чтобы вытащить кинжал из груди полудемона, Гураб перехватил его руку.

- Потому что это не кусок ржавого железа, - тихо сказал он. – Это Шип Назарета, нож-Богоубийца, клинок, из-за которого пятьсот лет назад был разрушен Дит. Одна из наших Башен полностью полегла, пытаясь выполнить этот заказ и до него добраться.

Гураб оторвал от подола своего минтафа кусок ткани и, только обернув им рукоять, решился вытащить нож. Из раны, узкой и неопасной на вид, вытекло всего несколько капель черной крови.

- Так он существует? – удивленно проговорил Бальдр. – Нож предателей? Я думал, это очередная сказка.

- Вопрос, существует он или нет, уже не стоит, - сухо откликнулся ассасин. – Вопрос заключается в том, как он попал ему в руки.

Альв кивнул на врача. Гудвил лежал у порога – бывшего порога – шатра, по-прежнему скорчившись и закрывая руками голову.

- И почему он пустил его в ход, - договорил Гураб.

Тут ассасин и сын Одина переглянулись, и в один голос воскликнули:

- Арес!

Вытащив из толпы бесов наиболее вменяемого на вид, Бальдр приказал ему стеречь лекаря ценой его собственной, демона, жизни, и снова взметнулся вверх, в эфирный коридор, прихватив с собой Гураба. Нож, завернутый в кусок ткани, ассасин так и держал в руке.

Гураб наполовину подозревал, что, когда они, нерадивые стражи, вернутся в сарай, Ареса там уже не будет. Что все это было каким-то дьявольски хитрым представлением, откровенной подставой, правда, на его взгляд слишком сложной – но кто скажет, как крутятся шарики в голове у чокнутого бога войны? Однако Арес не прикидывался – по крайней мере, по части отравы. Выглядел он, как сама смерть, если не хуже, и все же ухитрился отползти к стене и даже начал выковыривать камни из ненадежной кладки. Правда, особых успехов не достиг, потому что руки его не слушались.

- Ах ты сука конченая! – снова взревел Бальдр, и лицо его налилось дурной кровью. - Я ж тебя сейчас в блин раскатаю…

Гураб успел ловко подставить ему подножку, так что сын Одина пропахал носом стебли травы и сухого тростника на полу. Попробовал вскочить, готовый разить направо и налево, и обнаружил, что ноги его надежно спутаны тонкой, но крайне крепкой цепочкой.

- Да ты с ним заодно! – заорал он, отчаянно барахтаясь и пытаясь встать.

- Нет, - нехорошо улыбнулся Гураб. – Но, если ты сразу вытрясешь из него душу, мы ничего не узнаем.

- Вы и так ничего не узнаете, тупые шуты, - равнодушно отозвался воитель, которому, кажется, и вправду стало чуть лучше. – Что, просрали своего господина? Вижу, вы уже успели дать ему вассальные клятвы на крови, а ведь еще недавно собирались убить. Радуйтесь, недоумки, я сделал за вас всю работу.

- Мы непременно возрадуемся, - посулил Гураб, - после того, как ты нам расскажешь, каким образом вынудил лекаря предать Андраса, и откуда взялся кинжал. А также и все остальное, что ты задумал.

Он вытащил из одного из отделений минтафа несколько приспособлений, из которых очевидное назначение было лишь у небольших клещей и набора игл. Арес, глядя на него, засмеялся. Изо рта его по-прежнему текла черная кровь, так что веселье бога смотрелось жутковато.

- Ничтожный альв, - прокашлял он, - у тебя, похоже, совсем нет мозгов. Решил запугать меня пытками? Маму свою пугай. Или лучше сестрицу, напомни, что там с ней приключилось?

Если Гураб и собирался действовать хладнокровно, то сейчас это хладнокровие куда-то делось. Одним прыжком оказавшись рядом с раненым Аресом, он вонзил Шип Назарета ему в коленную чашечку. Бог даже не поморщился, только смех его стал громче.

- Да ты хоть истыкай меня этим ножиком, Амрот, князь Ард-Анора, мне хуже не станет. И ни крепость, ни сестру ты уже не вернешь.

Неизвестно, что сделал бы дальше Гураб, но тут Бальдр наконец-то освободился от цепочки, отшвырнул ассасина в сторону, как котенка, и от всей души всадил свой сапог Аресу в живот. Тот согнулся пополам и судорожно закашлялся. На этом сын Одина не остановился, а продолжал бить воителя по ребрам, по спине, по голове, надсадно хекая при каждом ударе. Человека это бы прикончило меньше, чем за пару секунд, но бог войны, кажется, только потешался.

- Я тебя изувечу, - шипел Бальдр, - будешь мочиться через рот, говнюк поганый.

- Разве что через твой, - ответил Арес в промежутке между ударами, за что получил еще одну порцию пинков.

Вероятно, молодой ас развлекался бы так еще долго, но тут в сарае померк свет. Черный вихрь, возникший из ниоткуда, отбросил Бальдра от Ареса с той же легкостью, с какой он сам пару минут назад отшвырнул Гураба.

Одинсон вскочил на ноги и снова упал, получив в зубы эфесом тяжелого полуторного меча. Для этой встречи Абигор вооружился значительно лучше, чем для поединка с братом.

- Ты, - прохрипел Бальдр. – Пришел за любовничком? Или вы все это вместе задумали?

Он быстро взглянул на Ареса. Бог войны не выглядел ни обрадованным, ни удивленным. Выглядел он, как оживший мертвец в ожидании суда аннунаков.

Абигор встал между ним и остальными двумя.

- Захлопни пасть, - хладнокровно ответил демон, вкладывая меч в ножны. – И слушай повнимательней, если хочешь спасти жизнь своему сюзерену.

Гураб, все еще сидевший на полу, оскалился.

- Вассальная клятва действует только до смерти господина, а Андрас уже мертв.

- Не совсем. Так вы хотите его спасти?

Двое переглянулись. Гураб покачал головой. Бальдр покривился, но ответил:

- Да. Да, давай, говори. Или это очередная ложь?

- Зачем мне лгать? Но мне понадобится от вас кое-что еще. Отдайте мне Шип Назарета.

- Хрена лысого выкусить не желаешь? – ухмыльнулся Бальдр. – А впрочем, подозреваю, что да, так что предложение отменяется.

Абигор взглянул на него. В черноте глаз демона кружились крошечные созвездия. Это гипнотизировало, затягивало – казалось, можно бесконечно смотреть в эти глаза, проваливаясь все глубже и глубже.

- Не смотри, - прошипел Гураб, дернул приятеля за рукав и сделал знак от дурного глаза.

- Я могу его взять и сам, и вы это знаете, - процедил демон.

- Хорош ты сейчас выкобениваться, когда из двоих лучших воинов земли и небес один умирает, а второй уже мертв, - ответил ему Бальдр, не утративший боевого задора. – Что-то ты не спешил сразиться с Андрасом, бесхребетная тварь.

Демон сделал всего один шаг вперед, но сын Одина обнаружил, что нога Абигора – не в сапоге, а во вполне изящной сандалии, что, впрочем, ничего не меняло – стоит прямо у него на горле.

- Сколько людей верит в тебя сейчас, ас? – тихо спросил маркграф Бездны. – Трое, может быть, четверо? Ты питаешься объедками со стола олимпийцев, а еще пыжишься мне что-то тут доказать.

Обернувшись к Гурабу, он бросил:

- Отдай мне нож, а то сейчас твой друг лишится нескольких шейных позвонков.

Бальдр захрипел и дернулся, но совершенно тщетно.

- Или он тебе вовсе не друг? – продолжил демон и надавил сильнее.

Раздался хруст.

Гураб вскинул руку, и Шип Назарета рассек воздух. Возможно, рассек бы и горло демона, но тот легко его перехватил.

- Благодарю, - сказал он, взвешивая кинжал в руке. – И, так и быть, скажу вам то, что хотел сказать, все же речь идет о моем брате. Во-первых, тот, кто убит Шипом Назарета, может вернуться в мир живых до следующей зари. У древнего бога, который первым пал от его удара, было на это три дня, но сейчас не те времена. Поэтому – только до рассвета.

Абигор убрал ногу, и Бальдр сел, растирая поврежденную шею.

- И что мы для этого должны сделать? – выдавил он.

- Ничего. Вы ничего не можете сделать, он должен найти выход из царства Эрришкигаль сам. Но вы не должны сжигать до зари его тело.

- С какой бы стати… - начал ас, но Гураб вонзил острый локоть ему в бок.

- И вот тут уже приходит черед вашей стражи, - продолжил демон. – Андрас не просто покойник. Он маркграф Бездны. Его тридцать легионов на рассвете умрут вместе с ним, развеются, как дым. Они это знают, и поэтому каждый, от барона и до последнего солдата, пожелает залезть в его труп. Только так они смогут сохранить жизнь, завладев телом хозяина. Вам придется его охранять – хотя бы для собственной безопасности, потому что, если кто-то им завладеет, мало вам не покажется.

- А еще вы можете бежать, - донеслось от противоположной стены.

Арес слушал их беседу, и лицо его поблескивало свежей, пролитой Бальдром, кровью. Только взгляд оставался настороженным и ясным.

- Бежать что есть сил, потому что к утру от вас, скорее всего, ничего не останется.

- Я не собираюсь бежать, - оборвал его Бальдр.

Если у Гураба было другое мнение, то он его не высказал.

- Ну тогда проваливай, - сказал бог войны. – Спеши к своему дорогому мертвецу, пока вороны не сожрали его кости.

Ас встал, отряхнул от травы рубаху и широко ухмыльнулся воителю.

- Я-то уйду. А вот ты с ним…

Он дернул головой в сторону демона.

- Ты с ним останешься. Смотри не пожалей о таком раскладе.

Когда за ассасином и сыном Одина закрылась дверь, Абигор присел на корточки. Ему неудобно было стоять в этом сарае, приходилось пригибать голову.

Последние солнечные лучи красили пол и стены в розовый цвет, и даже лужи рвоты и крови на полу казались в этом свете блестящими слюдяными озерцами, а не тем, чем они были на самом деле.

Первым заговорил Арес.

- Зачем ты пришел? – спросил он.

Абигор улыбнулся.

- А ведь еще недавно я задавал тебе тот же вопрос. Наверное, теперь твое время спрашивать, а мое – отвечать. Но знаешь, Марс, я устал от этой игры… Может, ты думаешь, что я явился спасти тебя от этих двух фигляров? А может, у меня есть чудодейственное лекарство, специальное демоническое снадобье, чтобы отсрочить твою смерть? Или, может, ты считаешь, что я пришел поблагодарить тебя?

Если что-то из этого и было правдой, то бог войны ничего не сказал.

- Так и будешь молчать? – спросил демон.

- Мне тяжело говорить.

- Это не помешало тебе разговорить лекаря и одурачить его до такой степени, что он пошел убивать моего брата, ведь так? Ты серьезно считал, что я буду тебе за это благодарен? Могучий Марс, даже умирающим, он защитил меня, не позволил грозному Андрасу прикончить бедного слабосильного Абигора.

Арес шевельнулся.

- Я никогда не считал тебя слабым.

- Да? Ну, значит, мне показалось. Но послушай… у меня ведь тоже есть своя версия произошедшего. Может, тебе любопытно узнать?

- Валяй, - ответил Арес, опуская голову на травяную подстилку и закрывая глаза.

Выглядело это так, будто ему совершенно не интересно. Абигор закусил губу. Возможно, он рассчитывал на больший эффект.

- Один бог войны и одна богиня любви давно пытались подкопаться под глупого старого Громовержца, - бесцветно произнес он. – Там был еще и один старый вонючий демон, имевший виды на замок своего собрата, и много других интересантов. И тут, откуда ни возьмись, из Миров Смерти возвращается герой. Один из самых сильных бойцов, каких знала история. И совершенно безумный, верно? Эдакое пушечное ядро, разносящее все на своем пути, главное, правильно его направить. И вот бог войны и богиня любви, не будь дураками, сочиняют прекрасный план. Накачать этого безумца еще большей силой, раздуть чуть ли не до размеров галактики. А потом выстрелить им прямо в Бездну, ведь люди, которые возносят ему молитвы, желают гибели отнюдь не олимпийским богам. Авось, в этой схватке падет не только богопротивная демоническая рать, но и пара-тройка олимпийцев постарше, и великолепная пара наконец-то, и совершенно заслуженно, воссядет на престол Диона. Я верно рассуждаю?

Арес молчал.

- Не очень понимаю, какую роль в этом плане играл кинжал-Богоубийца, - продолжил тогда Абигор. – Может, как гарантия, что сумасшедший воин не зайдет слишком далеко и не разнесет вслед за Бездной и Эмпиреи. Может, для других целей. Ведь бог войны так любил убивать им своих сестер. Сестру, извини. Единственную, которая пыталась остановить эту бойню, которая никогда не хотела войны. За это ее отблагодарили смертью... В общем, отличный замысел, и он почти сработал, но у меня осталось одно недоумение. Зачем ты поперся на поединок с Андрасом, да еще хлебнув отцовской крови? Все же так хорошо шло. Брат убил бы меня, а потом осадил бы Пламя Бездны, тут-то рать олимпийцев и вступила бы в игру. Я серьезно не понимаю, что тобой двигало, Марс. Это все равно, что зарядить пушку, навестись на цель, выстрелить – и встать прямо перед дулом, преграждая путь ядру. Так скажи, почему? Потому что мы встречались с тобой на палестре, и ты каждый раз побеждал? Это было приятно тебе, щекотало твое тщеславие? Но нет, не подходит. Ты победил бы в поединке любого, не считая, быть может, Андраса. Тебе нравились мои служанки? Красивые, да, получше, чем в доме запретных увеселений, и совершенно бесплатно? Но все равно так себе повод отправиться на верную смерть. Может, ты просто хотел умереть? Признайся, Марс, ты этого добивался? Ты уже настолько спятил, погрязнув в пороках, что жизнь стала тебе не мила?

Бог войны открыл глаза и поморщился.

- Нет, Абигор. Я не хотел умирать.

- Жаль! – почти выкрикнул демон. – Очень жаль, потому что именно это сейчас с тобой и произойдет.

Шип Назарета, будто сам собой, возник в его руке. Этот клинок-предатель, впрочем, всегда появлялся сам собой. Арес даже не попытался отодвинуться или закрыться. Он не проклинал и не молил о пощаде, он просто смотрел, и Абигор поймал себя на мысли, что неплохо было бы вырезать ему для начала глаза – но это показалось слишком низким, даже для демона.

- Прощай, Марс. Передай привет моей матери, и скажи, что оба сына у нее какие-то неудачные.

С этими словами он нанес удар – не филигранный, между ребер, как сделал Гудвил, нет, он с силой всадил нож под нижнее левое ребро и надавил, чтобы клинок дошел до сердца. Абигор, конечно, не мог знать, но именно этим ударом Арес убил Афину.

Бог войны дернулся и затих, и только волчий взгляд его все не гас, все сверлил лицо убийцы, так что Абигор отшвырнул кинжал, прижал к себе мертвое тело и завыл, как пес.

Вой был почти так же громок, как предсмертный крик Андраса, только его никто не услышал.