Вернувшись домой, решила принять контрастный душ, выпить кофе и только потом уже думать о Кевине. Настроение было сверхпаршивым. Какая только муха его укусила? Он избил Купера, говоря, что тот мразь, а теперь готов был мчаться к этому ублюдку, чтобы справиться о его здоровье? Как же бесит!

Я бросила рюкзак на кровать у себя в комнате, расстегнула пиджак, сняла его и тоже кинула. Услышала, что входная дверь открывается и, шурша пакетами и одеждой, заходит мама. Решила поздороваться, прежде чем идти в душ.

– Сэм, детка, ты дома? – Мамин голос показался мне взволнованным. – Ох, милая!

Мама побросала сумки на пол, подлетела ко мне и сжала в объятиях так, что нечем стало дышать.

– Та-а-ак… – протянула я, начиная нервничать., – Что случилось?

– Как же так?..

– Мама! Да говори уже… С бабушкой все в порядке?

– Что ты! С ней все отлично! На тот свет в ближайшее время она точно не собирается. Но я не о ней. Как… как ты себя чувствуешь?

Я удивленно повела бровью.

– А что с моим самочувствием может быть не так?

Мама снова меня обняла. Я неуверенно ответила тем же.

– Кейтлин Лауд, мама твоей одноклассницы Ванессы, позвонила мне буквально полчаса назад. Ты ведь знаешь, мы подружились… Так вот, она звонила, чтобы извиниться. Почему ты не сказала мне, что ее дочь и другие девочки из класса достают тебя? – Она отстранилась от меня и заглянула в глаза. – То, что ты замазала ссадины тональным кремом, проблему не решит, Сэм! Нельзя на агрессию отвечать той же монетой или бездействием. Это в равной степени неправильно! – Мама тяжело вздохнула и погладила меня по волосам.

– Но… как ты узнала?

– Один парень заставил девочек сознаться. Кажется, он притащил их к директору и заявил, что, если педагоги не примут необходимых мер, он будет вынужден пойти дальше. Этих бесстыдниц отстранили от занятий на две недели, а после еще две недели они будут драить спортзал… У меня бы они чистили туалеты! – гневно воскликнула мама. – В общем, меня вызвали в школу. Завтра иду туда, напомни, чтобы я предложила вариант с унитазами.

– Что за парень, мама? Кевин?

– Нет, детка. Кажется, его зовут Дилан. У него еще фамилия такая… странная.

– Сабовски? – удивилась я.

– Точно, – кивнула она. – Побольше бы таких ребят! Не каждый будет так заступаться за одноклассницу.

Не каждый. Тем более такой, как Дилан Сабовски. Ему обычно вообще ни до кого нет дела, кроме себя любимого…

– И после всего, что с тобой случилось, ты поехала к Динале! Ну что за ребенок?

«К Динале»… Я была вовсе не у Дин, а у Кевина. Хорошо, что эта тайна уйдет со мной в могилу. Но мне вдруг стало стыдно. Меня избили, чуть не изнасиловали, а я… А еще я не понимала, почему Дилан настучал на потаскушек. В этот раз на меня напал Скотт Купер. Записку от него передала Дэйзи, но все равно… Что это значило? На волка он не посмел заявить, а на этих стерв – пожалуйста?

– Когда ты избила Карину, – продолжила мама, – для меня это было шоком. Я знала, что ты всегда сможешь за себя постоять, но никогда не думала, что мой ребенок способен на расправу. Помнишь нашу беседу? Ты раскаялась, но все же захотела убежать от проблем в новую школу. А я… я, как и всякая любящая мама, всегда буду на стороне своей дочери. Но мне было так плохо от той ситуации… Я анонимно оплачивала лечение этой девочки, а недавно узнала, что моя Сэм извинилась перед ней.

Я с удивлением посмотрела на маму. Вот же Шерлок! Как она только это выяснила?

– Я горжусь тобой! – Мягко и нежно она чмокнула меня в лоб. – И завтра иду в твою новую школу, чтобы добиться отстранения этих малолетних стерв на месяц, не меньше! И туалеты… надо не забыть про туалеты.

– Может, не стоит? – хохотнула я.

– Так нельзя, Сэм. В довесок ко всему мы сейчас же едем в больницу. Тебя должны обследовать… Я оставила Натали у бабушки, так что все мое внимание сегодня приковано к тебе.

Спорить с мамой не имело смысла. Она сочетала в себе такие качества, как нежность, легкость и даже некоторую беспечность, но иногда в ее характере прорисовывался стальной стержень. И тогда ее было не переубедить.

* * *

Обследования оказались очень утомительными. Сначала меня всю ощупал морщинистый, словно шарпей, старикашка-доктор, потом медсестра светила в глаза фонариком. Затем отправили на томографию мозга, если я не ошибаюсь в названии, и выявили легкое сотрясение. В итоге лет на пятьдесят мне были обеспечены укоризненные мамины взгляды. Ситуацию спас Дилан, ворвавшийся в палату, будто ураган Катрина. Следом за ним ввалился и Томми.

– Что случилось? – взволнованно спросили оба парня.

– Хотела посмотреть на спасителя своей дочери. Возможно, я слегка-а-а приукрасила последствия драки, – расплывшись в улыбке, сказала мама, – но сотрясение мозга у нее действительно есть.

У меня отвисла челюсть. У ребят тоже. Дилан и Томми смотрели на нас, молча хлопая глазами. Видимо, лишились дара речи, прямо как я.

– Ну, – вставая, начала мама, – и кто из вас Дилан э-э… Буковски?

– Буковски это писатель, миссис Джонсон, – переминаясь с ноги на ногу, неуверенно проговорил Дилан, – а я Сабовски. К тому же никакой я не спаситель, я ничего не сделал… Всего лишь захотел справедливости.

– Вот это как раз и достойно похвалы, мой милый. Хорошо, что ты не стал махать кулаками, а попробовал решить проблему мирным путем. – Она взглянула на меня, потом опять на Дилана. – Иди к нам, присаживайся. А ты?..

– Томми, – ответил тот. – То есть Томас Эллис, миссис Джонсон.

– Очень приятно, ребята. Давайте проходите!

Мама похлопала по стулу возле моей кровати, приглашая присесть. Томми, ухмыльнувшись, позволил Дилану занять почетное место, а сам уселся на подоконник. Наш рыжий ловелас замялся, но в конце концов присел и заерзал, словно под задницей у него кишело змеиное гнездо. Забавно было наблюдать, как самоуверенный и раскрепощенный парень буквально за минуту превратился в смущенного мальчишку. Новая ипостась Дилана Сабовски. Что-то явно интересное.

Я не понимала, зачем вообще мама настояла на том, чтобы провести вечер в больнице под наблюдением врачей, не понимала, что сейчас будет происходить… в такой-то компании. Но мне очень хотелось расспросить Дилана, почему он решил наказать потаскушек, а не главного виновника.

Не успела я опомниться и отойти от первого шока, последовал второй. Больничная дверь снова открылась, вошла медсестра, а за ней прошмыгнула Нат и по-черепашьи заползла бабушка Софи. Глаза у меня поползли на лоб! Уже дважды за вечер! Зачем они-то приперлись?

Медсестра сделала запись в регистрационной карточке и сразу вышла, а остальные не собирались следовать ее примеру. Дилан медленно поднялся со стула, который еще толком не успел прогреть седалищем, попытался отойти в сторонку, но споткнулся о кровать и чуть не свалился на бабушку. Та, нахмурившись, взглянула на него.

– Осторожно, юноша, – пробасила она, – нам ведь не нужен еще один пациент.

– П-простите… – Он учтиво поклонился, потом снова посмотрел на бабушку, – миссис э-э-э…

– Софи, – буркнула та и, отодвинув от стула Дилана, сама разместилась на сиденье. Затем снова посмотрела на Дилана, хмуря кустистые брови, и добавила: – И что, позвольте узнать, произошло с моей внучкой?

Томми вжался в подоконник, будто его тут не было, а Дилан с достоинством пытался выдержать бабушкин взгляд. Но молча.

– Я подралась! – ответила я, не давая окончательно сдуться самомнению Дилана. – Подралась, но не смогла справиться с противником… Все в порядке. Зачем вы пришли?

– Вот же бестолковая девка! Пойдем домой, Марта. – Бабушка взглянула на маму. – Пусть эта бестия самостоятельно разбирается со своими проблемами. Подралась, – проворчала она, замахиваясь на меня сумочкой. – Хочешь, я сама тебя буду по графику лупить? Может, перестанешь влипать в неприятности.

Воцарилась тишина. Я видела, как за меня переживают родные, и понимала, что мои слова их вряд ли успокоят. Однажды из-за меня Карина загремела в больницу, теперь я сама сюда попала. Конечно, они волновались.

– Прости, бабуль, – опуская глаза, проговорила я. – Простите меня…

– А ну, повтори, – наклоняясь ко мне, пробасила бабушка. – Никак, извинилась первый раз в жизни?

– Мне жаль… Я знаю, что вы желаете мне добра и переживаете. Я постараюсь исправиться и не лезть на рожон. Обещаю!

Родные замолчали. Нат удивленно хлопала глазами, а мама, прикрыв ладонью рот, с любовью смотрела на меня. Бабушка достала носовой платок и быстро смахнула подступившие слезы. Я сама чуть не разревелась, но, увидев глупые выражения лиц Дилана и Томми, – представляю, как им было неловко присутствовать здесь в такой душещипательный момент, – хохотнула.

– Если на тебя так влияет твой парень, – наконец сказала бабушка, взглянув на Дилана, – я одобряю ваши сюсюканья.

– Он не мой парень! – краснея и зарываясь в подушку, наигранно проныла я.

– Но мог бы им быть!

В голосе Дилана послышались издевательские нотки. А вот это уже больше походило на него.

– Марта, Натали, кажется, нам пора домой. Наша Сэм в хороших руках. – Бабушка поднялась со стула, доковыляла до Дилана и осмотрела его с головы до ног, словно он был экспонатом в музее. – Эх, юноша, была бы я на пятьдесят лет моло-о-оже! – Она будто невзначай похлопала Дилана по ягодицам. – Хоро-о-ош.

Родственники ушли, оставив за собой шлейф неловкости. Томми остался без внимания, но, естественно, был только рад этому и ехидно зыркал на друга. Я решила посчитать, сколько секунд потребуется на то, чтобы Томми сформулировал колкость. Раз, два, три…

– Ну и девчонка на тебя запала, Дил! Расте-е-ешь!

Мы захохотали. Дилан, хрюкая от смеха, вырвал из-под моей спины подушку и налетел на Томми, колотя ею лучшего друга. Обстановка разрядилась.

* * *

– Где, интересно, она взяла твой номер телефона? – спросила я Дилана, когда мы втроем сидели на кровати и с удовольствием уплетали принесенные парнями чипсы.

Похоже, я была первым человеком, которого они навещали в больнице, ведь обычно больному несут цветы и фрукты…

– На школьном сайте не найдешь номера телефонов учеников, но в личных делах они точно есть. Возможно, миссис Джонсон, требуя номер Дилана, дошла до директора. А учитывая, что в данной ситуации она может раздуть из мухи слона, держу пари, он не решился с ней спорить, – ответил Томми, хрустя ломтиком картофеля. – Ой, я не имел в виду, что нападение девчонок на тебя – ерунда.

– Да все в норме. А что она вам такого сказала, что вы примчались сюда?

– Что везет тебя в больницу, – признался Дилан. – Сначала представилась, а потом сказала это и отключила связь. Я успел надумать всякого…

– Да-а, – согласился Томми, – ты ведь в обморок сегодня грохнулась. Кто знает, что могло произойти с твоей головой от удара.

Я улыбнулась. Было невероятно приятно, что парни так обо мне заботились. Кроме родных и Дин, никто ко мне не относился подобным образом. Но теперь мальчишки тоже в их числе.

– А что насчет Купера? Почему месть коснулась потаскушек, а не его?

Я демонстративно скрестила руки на груди и улыбнулась, чтобы «мой спаситель» понял, что я не наезжаю.

– Его никто не может найти. В школе так и не появился, на звонки не отвечает. Волки ищут его, но безрезультатно. – Дилан задумался на минуту, а потом продолжил: – Ему повезло, что исчез!

– Кевин после уроков хотел сам его найти, – нахмурив брови, сказала я. – Как по мне, будь Купер хоть трижды другом Кевину, следовало наплевать на него! Чертов ублюдок заслужил, чтобы его избили!

– Трудно не согласиться, – кивнул Томми. – Но, мне кажется, Кевин просто боится, что мог его убить. Ну, знаешь… наступить на те же грабли.

Я об этом не подумала. А теперь вспомнила, как Кевин избивал Купера, пока тот не стал захлебываться собственной кровью, и меня передернуло. Мне до сих пор не было его жалко, но я не хотела, чтобы Кевин стал убийцей. Снова…

– Кстати, – пытаясь отбросить страхи, нарушила молчание я, – хотела спросить, как ты заставил сознаться этих стерв? И… почему это сделал?

– Я, как всегда, растрепал, что записку, которую ты мне всучила, передала Дэйзи. И Дил вдруг взбесился…

– Эй! – смутился Дилан. – Я здесь вообще-то. Захотел и заставил. Какая разница?

– Большая, – ответила я улыбнувшись. – Хочу знать, как действовал мой герой.

Дилан отвел взгляд.

– Томми, оставь нас, пожалуйста.

Мы переглянулись с Томми, а потом этот предатель встал и действительно покинул палату. Без слов. Просто вышел.

– Эй, – нервно улыбнулась я, – ты чего?

– Я сказал Дэйзи, что схожу с ней на свидание, если она мне все выложит. Притворился, будто хочу быть в курсе всего, чтобы высмеять тебя в нужную минуту. Пришлось включить обаяние на полную мощность и соблазнить ее… – Дилан заглянул мне в глаза. – Очень по-геройски?

Я не знала, что на это ответить. Как не знала, что меня раздражало больше – то, что Дилан так поступил с девушкой, или то, что он пообещал сходить на свидание с моим врагом?

– И что… пойдешь с ней на свидание?

– Что? – усмехнулся тот. – При чем тут свидание? Нет, конечно. Я поступил как истинная сволочь… Довел ее до слез. – Дилан поджал губы. – Знала бы твоя мама, что я силой затолкал ее в кабинет директора, не говорила бы, что я не распускал руки.

– Ну-у-у, – протянула я, – формально ты ведь ее не бил. А еще мама сказала, что «ты не стал махать кулаками».

– А ты, видимо, сильно ее ненавидишь. – Дилан взял полотенце на прикроватной тумбочке и вытер руки после чипсов. – Остальные девчонки накинулись на меня, пытались остановить, пока я тащил Дэйзи на плече, но я шел вперед. В итоге мы завалились в кабинет директора все вместе. И там я уже расколол каждую.

– Зачем? – фыркнула я. Представившаяся картина показалась мне комичной. – Что за мания торжества справедливости?

– Это не мания, Цветочек. Просто я втрескался в тебя окончательно и не готов прощать твоих обидчиков.

Уши, кажется, даже заложило от этих слов. Моторчик в груди завелся, а щеки залились краской. Я не знала, как реагировать, что ответить. Мозг на какое-то время просто перестал функционировать.

– Прости за это.

– За что? – потупилась я.

– За это.

Дилан наклонился ко мне, коснувшись шеи, и поцеловал. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Дилан придвинулся ближе, положил свободную руку на мое запястье и более чувственно прижался губами. Я ощутила мягкость прикосновения, дорогой мужской парфюм и запах сырных чипсов… Внизу живота разлилось приятное тепло, но в сознании всплыло лицо Кевина. Я попыталась остановить Дилана, но он вдруг сам прервался. Не отстранился, прижался к моему лбу своим и тяжело задышал. Я не двигалась.

– Так больно осознавать, что тебе нравится другой. Какого черта не я на его месте? – Он взглянул на меня, смахнул с моего лица выбившуюся из конского хвоста прядь и наигранно улыбнулся. Он так умел. – Сам знаю.

Дилан отпустил меня, поднялся и быстро вышел. А я сидела и смотрела на белую дверь больничной палаты, за которой он скрылся секунду назад, не в силах переварить произошедшее.