Взглянем ещё на один фьючерсный контракт. В США большое значение имеет мягкая краснозёрная пшеница. Сеют её осенью (что для многих американцев сюрприз) – называется «озимая», – всю зиму она лежит в земле как покойничек, а ранней весной всходит как зомби. В начале лета уже собирают урожай. Мягкая краснозёрная озимая пшеница для хлеба не очень подходит, но она хороша для печенья, хлопьев и кексов. Вполне себе прикольный и нужный сорт.

Торгуется она в центах за бушель (примерно 35 литров), то есть это мера объёма, а не веса. Причём бушелями амеры измеряют только сыпучие продукты; как у нас мешок. Посмотрим на какой-нибудь график и увидим, что бушель весной 2011 года стоил 723 цента. Там обычно тоже сильное контанго, и цены на дальние фьючерсы дороже ближних. Но совсем дальний фьюч – на лето 2012 года – терял контанго. Почему? Влиять может миллион факторов, но, скорее всего, летом будет урожай. То есть они соберут миллионы тонн зерна, а хранить прошлогоднее зерно во время нового урожая – довольно дурацкая идея. Надо старые склады опустошить, поскрести по сусекам, подмести, колобков испечь и завезти туда новое. Поэтому трейдеры обычно не ждут контанго во время будущего урожая.

Получается, у нас нашлась удобная ассоциация: рынок фьючерсов – это рынок хранения. А цена фьючерса = цена спот × (ставка + стоимость хранения).

Интересно, что часто у биржевых контрактов вообще нет текущей цены, потому что вся торговля идёт на фьючерсах. Но если мыслить абстрактно, можно посчитать цену любого фьючерса из спотовой. Если годовая ставка у нас 5 %, а контракт исполняется через полтора года, тогда надо добавить к нашей цене 7.5 %. Плюс хранение – не забываем!

Это называется «справедливая оценка», потому что фьючерсные цены как бы должны вести себя согласно этой формуле. Поэтому обычная ситуация – это контанго, когда цены вырастают в будущем. Ведь чем дальше будущее, тем больше надо заплатить за использование денег и за хранение. Означает ли это, что нельзя заработать прибыль, покупая зерно под хранение? Ну, типа, заработаешь только ставку, потратив тот же процент на организацию всей этой катавасии.

Но если бы эта формула работала со 100-процентной точностью, конечно, никто бы из трейдеров не хранил зерно. С ходом времени – в смысле, календарного времени – цена на фьючерс была бы всё ближе с ценой спот, как раз из-за того, что срок хранения уменьшался бы, а процентная ставка рассчитывалась бы на всё меньший и меньший срок.

Давайте представим себе идеальный мир, где все урожаи происходят вовремя и катаклизмов не бывает. Тогда цена спот росла бы до даты сбора урожая, а потом сразу падала бы. Ведь кто-то должен хранить зерно всё это время, а это стоит денег. Потом каждое лето падала бы цена на озимую пшеницу, и каждую осень – на яровую (мир её праху). Не было бы никакой неопределённости. На следующий год ситуация бы повторялась. Получается, что в идеальном мире цена на фьючи не менялась бы, была бы прямой как палка. Понимаете, о чём я? Если бы всё всегда было по этой формуле, то цена бы просто повторяла спот с добавлением стоимости хранения и кредита. Чем дольше нужно её хранить – тем дальше цена от спота. В день урожая она бы совпала со спотом. То есть она была бы прямой горизонтальной линией от урожая до урожая, и мы всегда бы её знали заранее.

В реальности, конечно, такой зависимости нет. Мы живём не в идеальном мире. Я пока рассказывал о сельскохозяйственных фьючах, но есть рынок куда весомей. С сельхозпродукции всё это только началось – люди жили на фермах, торговали урожаями, и всё такое. Старая семейная история про Красную Шапочку, пирожки с рисом и яйцами, бабушку, козлят и их отношения.

Тем временем к торгам подключились настоящие капиталисты.