Инфляция – одна из базовых экономических концепций. Заключается она в том, что со временем вещи дорожают. Но в этой простой идее довольно много нюансов. Не всё дорожает с одинаковой скоростью, да и вообще, строго говоря, дорожает не всё. У нас в стране до сих пор все боятся инфляции, и от этого мы все живём хуже, чем могли бы. На всякий случай уточню: мы живём хуже не из-за инфляции, а из-за боязни инфляции. Я всё же осмелюсь утверждать, что мы не Зимбабве, хотя иногда выглядим похоже.

Сначала рассмотрим базовую претензию неграмотного пролетария: тупо раздать всем денег или (невелика разница) повысить всем зарплату. Если вырастут цены на всё, то, вообще говоря, ничего не станет дороже. Да, цены на товары, казалось бы, вырастут, но одновременно произойдёт кое-что незаметное: упадёт цена на рубли. Мы плохо понимаем концепцию цены денег, потому что мы их не потребляем. Не жрём мы, сука, банкноты.

Деньги просто имеют хождение, люди ими обмениваются, и мы частенько забываем, что у них тоже есть цена. Пусть двойной чизбургер стоит 150 рублей, и это мы понимаем хорошо. Но одновременно это означает, что рубль равен 1/150 двойного чизбургера. Компания Макдоналдс с 1986 года ведёт индекс БигМака в каждой стране, где есть её рестораны. Индекс очень неплохо отражает реальный паритет покупательной способности валюты, ведь в сэндвич входит много всего: булка, мясо, сыр, салат, рабочее время персонала и аренда, то есть это неплохой интегральный показатель сферического товара в вакууме. Поэтому неправильно сравнивать ВВП Китая и США в долларах, а вот в БигМаках – ну, не то чтоб правильно, но гораздо ближе к истине.

Когда цены на вещи растут, мы не всегда связываем это со стоимостью валюты. И часто путаем инфляцию с какими-то магическими злодеями, которые хотят на нас нажиться и дерут втридорога за любимые бургеры.

Но довольно часто правительства занижают стоимость денег намеренно. В позапрошлом десятилетии этим славился Китай, за что периодически получал а-та-та от американских регуляторов. Но даже в Древнем Риме при Диоклетиане (это III век нашей эры) денарий обесценился в десятки раз[100] – серебра там осталось всего 2 %. Была ли тут замешана жадность? Нет! Своими решительными действиями Диоклетиан остановил затяжной кризис в Римской Империи и стал одним из величайших императоров. Умело печатал деньги на благо империи.

Теперь давайте представим, что завтра нам всем повышают зарплату. Вроде бы звучит неплохо. Проблема в том, что для наших работодателей это будет означать резкий рост затрат на производство, и цены вырастут буквально на всё. Либо – второй вариант – компаниям придётся уволить часть сотрудников, а оставшимся придётся работать больше. Есть и ещё одна проблема, тоже поначалу незаметная: владельцы капитала начнут искать, в какую ещё страну его можно пристроить, чтобы не терять деньги на девальвации.

Общий рост зарплат приведёт нас туда же, откуда мы начали. Поэтому призывы ввести минимальную зарплату в 30 тысяч (да неважно сколько тысяч) рублей нельзя сводить к противостоянию капиталистов и пролетариев, или бизнеса и персонала. Тут нет однозначных и лёгких ответов, потому что у последствий этих действий будут свои последствия; о них вообще никто никогда не думает.

На сайте The Irrelevant Investor я обнаружил интересную таблицу в исследовании твиттер-персонажа под классическим ником Джесси Ливермор. К сожалению, под натиском рептилоидов запись удалили. Там было про Америку 2020 года, и мы сейчас рассматриваем именно её, но тогда это была крупнейшая экономика мира, и, пожалуй, можно опираться на неё в нашем маленьком исследовании. Выясняется, что телевизоры, игрушки и мебель за последние 20 лет подешевели! Насчёт игрушек я могу сказать точно, я помню, что в моей семье это было дорого, и у меня было несколько конструкторов и, в общем-то, всё. Ну ещё говно и палки, и проволоку мы воровали со стройки, из неё солдатиков выплетали.

Почему вообще какие-то товары дорожают, а какие-то нет?

Продукция тех отраслей промышленности, которые не могут увеличивать свою производительность и эффективность, со временем становится дороже, то есть дорожает быстрее инфляции. Там главная составляющая – это зарплата, а цена человеческой работы постоянно растёт. Это я знаю по подмосковным таджикам, 10 лет назад они за 1000 рублей приходили с радостью траву косить, а сейчас и за 3000 не все соглашаются. А если за работу надо платить больше, то фирмы, которые занимаются строительством, ландшафтным дизайном, уборкой, здравоохранением, консультированием, программированием, рекламой и так далее, вынуждены повышать цены быстрее инфляции.

Одна из сфер деятельности, где цены росли быстрее средних по экономике – это образование, и высшее, и среднее. Продаются ведь не только знания. Вузы и колледжи продают престиж и полномочия. А один из главных критериев престижности вуза – это отношение количества учеников к количеству преподавателей (и к качеству тоже, меня вот позвали преподавать именно потому, что у меня была научная степень). Вот в 1998 году существовала какая-то норма количества человек в классе или на курсе. Почему эта норма должна измениться?

Хотя я тут подумал об удалённом обучении, тут всё же один препод может окучить практически бесконечное количество подопечных. Для этого, строго говоря, человек вообще не нужен: можно просто включить запись. А вот для ответов на вопросы, для выдачи и проверки заданий и приёма устных экзаменов нужно столько же преподов, сколько и раньше.

На другом конце спектра – спорттовары и телевизоры, на которые цены упали из-за глобализации. Дело в том, что производство товаров длительного пользования, типа одежды, мебели, электроники и игрушек (долгосрочные игрушки? мда…) проще перенести в другую страну и воспользоваться разницей в оплате труда. Но у вас не получится аутсорсить няню по интернету. Даже просто привезти домой молодую филиппинку будет стоить слишком дорого, да и жена может быть против (но хорошая будет за). В результате долгосрочные товары испытывают куда меньше инфляционного давления, а некоторые из них вообще скорее подвержены дефляции, например, из-за перепроизводства.

Ещё инфляция славится двумя занятными видами пророчеств: самоуничтожающихся и самосбывающихся. Сейчас объясню. Например, из-за опасений высокой инфляции центробанк громогласно заявляет, что станет жёстко реагировать на любые сигналы о росте цен, зажимая денежную массу и повышая ставки по кредитам для коммерческих банков. Денег в экономике внезапно станет меньше, чем требуется, и так как никто не может купить на них товары, начинается кризис перепроизводства и падение цен. Предприятия поувольняют сотрудников, в ответ на угрожающие заявления ЦБ промышленность и экономика свернутся, и вместо призрачных опасений инфляции страна получит совершенно реальную дефляцию и замедление экономики. В Японии уже три десятка лет не могут разогнать инфляцию, а экономика и фондовый рынок с 1990 года в застое, хотя ставки японского ЦБ почти на нуле.

Самосбывающееся инфляционное пророчество – это когда люди думают, что цены скоро сильно вырастут, бегут в магазин, скупают все товары, и цены действительно растут. Это давно известный феномен, он встречается гораздо чаще, и именно из-за него у нашего правительства паническая боязнь инфляции со времён безумных девяностых. Всегда и всеми силами необходимо убеждать народ, что инфляция у нас маленькая, цены не растут и не вырастут. Потому что если в это перестать верить, может произойти что-то плохое.

Но, повторюсь, плохие новости могут стать и хорошими, потому что центробанки могут в ответ на них снижать ставки. И если подпитка от низких ставок будет сильнее, чем влияние плохой новости, то общий эффект может стать положительным.

Представим, что Конгресс или Госдума поставили задачу 5 % роста экономики[101]. И ЦБ, и Минфин могут делать что угодно, лишь бы достичь этой цели. Вдруг при такой политике появляется страшный, заразный и непобедимый вирус, который заставляет всех держать социальную дистанцию, причём не на несколько месяцев, а, например, навсегда. Появление такого вируса будет ужасной новостью для человечества. Но вот будет ли это плохой новостью для фондового рынка?

Давайте подумаем. Вирус заставит экономику полностью измениться: удалить из жизни деятельность, подразумевающую активные контакты людей, заменив их на те, которыми можно заниматься в отдалении. В экономическом плане такая реорганизация будет ужасной, вызвав колоссальную безработицу и волны банкротств. Пропадут рестораны, цирки, концертные залы, стадионы, дома культуры, бейби-клубы и клубы свингеров.

Вспомним о нашей стойкой Госдуме (которая будет вести заседания через Zoom) и о Центробанке. Чтобы выполнить цель в 5 % годового роста, ставки будут урезаны до нуля, а, возможно, даже ниже нуля. Инвесторы оголтело понесутся вкладывать все имеющиеся деньги в бизнес, только чтобы не потерять их из-за постоянного и гарантированного обесценивания. Снижение ставок, особенно на отрицательную территорию, сделает любые акции привлекательнее облигаций и кэша. Вдобавок массовая эмиссия госбумаг на финансирование схлопывания экономики снизит предложение любых долей в любом мало-мальски прибыльном бизнесе.

Вполне вероятно, что вирус заставит корпорации снизить расходы на персонал и повысить эффективность. Да, доходы уйдут от домохозяйств, и в обычной ситуации такое действие ударило бы по корпоративному сектору в виде снижения спроса. Но если правительство одновременно сильно снизит налоги, чтобы оставить цель по минимальному росту экономики, то доходы и прибыли компаний упадут не так уж сильно. В нашей модели правительство может бесконечно вводить налоговые стимулы, заменяя реальный рост экономики инфляцией.

В этом случае, если ваш портфель в основном состоит из акций, вам вообще-то попрёт со всех сторон! Относительная доходность станет выше, ведь акции будут более востребованы из-за спроса на доли в бизнесе, а компании в будущем станут ещё более прибыльны. Так плохие новости могут стать не просто хорошими, а даже и прекрасными. Денег в номинальном выражении станет больше у всех, то есть все обеднеют неодинаково, но вот держатели акций станут сильно богаче соседей.

Какой из этого можно сделать вывод? Да никакого.

Инфляция – одна из самых сложных и непонятных концепций в экономической науке. Её нельзя предсказать, трудно контролировать, и мы даже не знаем, откуда она берётся. Я рассказал вам, как бывает и как может быть, и вы теперь, я надеюсь, будете принимать более взвешенные решения в ответ на действия любого Центробанка. Ну и купите себе ещё немного акций.

А вы думали, за что Нобелевские премии дают? Не понимаете?

Вот и я не понимаю.