Теперь чуть более конкретно о том, что делает центральный банк. Примерно каждый месяц у ФедРезерва собирается комиссия по открытым рынкам и устанавливает федеральную ставку фондирования. Это ставка по однодневным кредитам для банков. Нам вряд ли понадобится занимать деньги до следующего вечера, но у банков так заведено, что они постоянно берут и отдают, берут и отдают. Для экономики этот уровень довольно важен. В 2016 году эта ставка составляла 0,25–0,5 % годовых (то есть почти ноль), а перед кризисом 2007 года доходила до 5 %. Это в годовых, то есть в день берётся ¹/₃₆₅ от этой ставки, или ³/₃₆₅, если деньги дают с пятницы по понедельник. В високосный год делят на 366.

Ставка эта была так низка, потому что экономика США была достаточно слаба и её следовало подогреть. Безработица высокая, поэтому они не думают об инфляции, а думают о новых рабочих местах. Сравните с политикой нашего ЦБ: у нас на первом месте усмирение инфляции, а рост экономики и рабочих мест хорошо если в десятке.

Я говорил о том, что коммерческие банки держат депозиты в центральном банке. Обычно они беспроцентные, но в разгар кризиса, в 2008 году, Буш подписал такой указ, чтоб ФедРезерв ещё и проценты им платил. Это впервые и произошло. Так банки подманивались, чтобы их резервы стали побольше. Если ФедРезерв ожидает всплеска инфляции, он может добавить процент по вкладам на резервы и резко зажать денежную массу в стране. Инфляция сдержится[94].

Это было интересное время: потребители были под прессом, потому что набрали слишком много кредитов – в том числе на дома, которые не могли себе позволить. Экономика замедлялась – то ли из-за этого, то ли хрен знает от чего; бывает, что она замедляется. Из-за просранных ипотек крупные банки влетели в полную жопу, инфляция выросла, доллар стал гораздо дешевле. Когда евро только появился, доллар стоил больше 1,2 евро. Когда-то он был дороже и 130 йен, и полутора австралийских долларов, а пару лет назад вдруг стал дешевле 80 йен и австралийца. Время было интересное.

Есть мнение, что повышение ставок ведёт к рецессиям и кризисам. Но на самом деле утверждать это нельзя. Тут нет причинно-следственной связи, а есть корреляция. Вспомните пример про погодуи курс доллара: если весной становится теплее и доллар растёт, то осенью всё может перевернуться с ног на голову: температура будет падать, а доллар, например, продолжит расти. Влияет ли оно друг на друга? Вряд ли. Поэтому причина кризисов, конечно, не в ставках. Если бы центробанки не зажимали деньги вовремя, то кризисы могли бы получиться куда страшнее. Или нет.

Нельзя забывать и об инфляции, которую надо вычесть из номинальной ставки, чтобы получить реальную. Если у нас в стране инфляция 4,5 %, а ставка 7,5 %, налицо монетарная политика средней жёсткости (на мой взгляд, неуместная, но я и не министр экономического развития). А если бы инфляция была процентов десять, то ставку в семь процентов можно было бы смело назвать стимулирующей. В Китае ключевая ставка около 4,5 %, а инфляция – около 3 %. Но там ключевой ставкой называют годовой депозит в их ЦБ, а то, что под ставкой подразумеваем мы, там около 2,5 %. То есть она чуть ниже инфляции.

В США реальная (не номинальная!) ставка долгие годы была ниже инфляции, а осенью 2018-го, похоже, её переросла. Это считают предвестником кризиса, но в реальности макроэкономические модели настолько сложны и оторваны от реальности[95], что всё может быть и наоборот.

Теперь о банковском мультипликаторе. В целом это сложная структура, но, по-простому, это всего лишь единица, делённая на норму резервирования. Банки будут стремиться получить депозитов как раз на эту сумму. Если резервировать надо 10 %, то банки будут стараться привлечь 1 / 0,1 = в 10 раз больше депозитов, чем у них лежит в ЦБ. Ведь они хотят лишь выполнить норму, и не более того, поэтому лишь 10 % денег будет заморожено, а остальные пойдут в дело.

У ЦБ есть право устанавливать нормы резервов, которые должен в нём держать каждый банк. Надо понимать разницу между нормой капитала и нормой резервов. Резервы – это доля от пассивов. Сейчас в США норма резервирования – 10 % от всех текущих счетов. Это те счета, с которых можно снять или перевести деньги в любое время. Насчёт вкладов никаких норм резервирования нет, у них вклады безотзывные, то есть их нельзя забрать досрочно. Мне, кстати, это нравится: подписался – терпи. Считается, что 10 % резервирования достаточно, чтобы предотвратить набег вкладчиков.

Раньше это всё работало как часы, но теперь, когда Фед начал платить процент по депозитам, банки часто держат куда более высокие резервы, в 2016–2017-м они были крайне высоки – более триллиона долларов. Вместо того, например, чтобы раздавать излишки под однодневные кредиты на межбанковском рынке, банки эти деньги держали у Феда.