Почему предсказывать рынки нельзя? Хочется же! Одна из причин – жирные хвосты. Помните колокол гауссианы? По краям у него хвосты. Движения рынка имеют свойство быть излишне экстремальными, явно не попадающими под нормальное распределение. Хотя его дисперсия тоже меняется со временем. В 20–30-х годах XX века фондовый рынок был очень нервный, намного более волатильный, чем когда-либо до этого. Может показаться, что он был таким из-за аккумуляции крупных случайных потрясений. Мы-то знаем, что рынок не пьян, пусть и его поведение похоже на походку пьяного. Идея теории в том, что движения похожи на случайные, потому что источник – это новости, а новости непредсказуемы.

Если так оно и есть, выходит, что каждый раз, когда рынок движется, это потому, что произошло что-то неожиданное. Например, научный прорыв, теракт, санкции, открытие нового месторождения, прекрасный отчёт по продажам нового продукта, какое-то другое внешнее влияние, которое поменяло конъюнктуру рынка.

Забавно представить, что все случайные движения реально отображают какие-то новости. Это было бы по-настоящему эффективным рынком. Каждый раз, когда рынок двигается, это потому, что вышли новости. О чём? О приведённой текущей стоимости акций, конечно.

Напомню, что в самом простом варианте теория эффективного рынка говорит, что цена акций – это приведённая стоимость ожидаемого потока дивидендов. Обычно исследователи берут последние данные – самые надёжные, самые доступные, а вот возврат в 1871 год посчитают сумасшествием – это ведь было давно и неправда. Сейчас у нас есть посекундные данные (и даже более подробные – «потиковые»[85]), а вот за позапрошлый век они не такие точные.

А что, если на старом графике показать будущее? Можно же сосчитать реально выплаченные дивиденды, дисконтировать их по безрисковой ставке в прошлое и показать, чему была равна настоящая стоимость акций – будто бы зная будущее. Роберт Шиллер – напомню, что нобелевский лауреат – так и сделал: несколько лет назад посчитал реальную дисконтированную стоимость дивидендов и спроецировал её в прошлое. Формула чистой приведённой стоимости смотрит в будущее (как бы бесконечно), но основной вес всё равно приходится на ближайшие к точке отсчёта 10–15 лет, поэтому график вполне можно построить.

И если посмотреть на график реальной стоимости предстоящих дивидендов и сравнить её со стоимостью акций (которая как бы прогноз этой стоимости), становится ясно, что с эффективностью прогноза что-то всю дорогу шло не так. Ожидаемые дивиденды просто плавно растут, а рынок оголтело мечется вверх и вниз. Если бы у нас был такой прогноз погоды, то диктор бы рассказывал: «Ну, завтра, похоже, будет жарковато – плюс сорок пять». А через два дня он такой: «Скоро, ребята, похолодание. Будет минус тридцать». Рано или поздно все решат, что, пожалуй, не стоит доверять такому прогнозисту. Он угадывает если только случайно. А ведь это именно то, что рисует нам фондовый рынок!

Тут много проблем: люди не знают, где была эта линия дивидендов в последний период, – мы ж её задним числом проставляли. Кто-то скажет: «Вы рассматриваете лишь одну реальность – а что могло бы произойти в том далёком тридцать седьмом?» Например, в другой реальности во время депрессии в США произошла бы великая коммунистическая революция, все компании были бы нацио-нализированы, и линия дивидендов уткнулась бы в пол навсегда. Или в 2000 году какой-нибудь интернет-стартап привёл бы человечество к сингулярности, и все стали бы богаты и счастливы. Получается, что весь этот шум – это новая информация о непроизошедшем.

Это интересный философский вопрос, о котором вполне можно написать научную статью. Но факт в том, что мы никогда не видели изменений в дивидендах настолько больших, чтобы оправдать такие дикие движения рынка. А если бы мы могли видеть будущее, фондовый рынок вёл бы себя куда плавнее. Но мы не можем.

Давайте посмотрим на кризис 1930-х. Великая депрессия была ужасна, так? Четверть населения США – безработные. Люди яблоки на улицах продавали, обувь чистили за еду. Почитайте «Гроздья гнева» Стейнбека – там ужасные вещи творились; да и книга замечательная.

Но посмотрите на график дивидендов – с ним ничего не случилось! То есть компании продолжали выплачивать дивиденды, ну, понятно, какие-то обанкротились, какие-то снизили выплаты на несколько лет, но в целом – ничего не произошло (кроме того, что дивидендная доходность на дне была под 10 процентов). Сука, ну как так?!

Стоимость акции зависит от того, сколько дивидендов она принесёт в будущем. Не на следующий год, а в предстоящие десятилетия. И что же получается? Люди дисконтировали будущие платежи настолько сильно, что занижали ценность акций не на проценты, а в разы. То есть, даже точно зная, что впереди долгая депрессия, было глупо валить оценки так глобально.

По крайней мере такой график показывает, что простые объяснения неверны. Если фондовый рынок реагирует только на новую информацию и она вся есть в ценах, то за прошлый век он реагировал на информацию о событиях, которые не произошли. Ну, типа, пролетал мимо Земли астероид, и все думали, что он упадёт, а он таки пролетел мимо. А потом вернулся, как у фон Триера. Потом, видать, была угроза коммунистической революции в Калифорнии или войны с Мексикой. Или аннексии Гренландии и Канады. Но тоже обошлось.

Поведенческая экономика приходит к противоположному выводу: бешеная волатильность рынка – признак чего-то другого. Возможно, каких-то общественных сил, спекулятивных истерик, каких-то действий, необъяснимых рациональным поведением. Разработано множество красивых математических моделей – что цена определяет всё, да вот беда – выходит, что не всё. Кто-то всю жизнь смотрит на график и думает, что понимает, откуда он взялся. Думает, что у него есть объяснение. Вот только объяснить он может всё исключительно задним числом, когда уже увидел результат. А хороший экономист – это тот, который убедительно объясняет, почему он ошибался в прошлый раз.