Москва. Финал

Проскуров провел время до встречи в лихорадочном волнении. Не помогали ни приобретенные боевые навыки, ни хваленая выдержка. Правда, следовать указаниям сыщика удавалось легко: Эдуард быстро нашел описанное товарищем место, занял наблюдательную позицию. Он старательно выискивал возможных соглядатаев, но все было чисто.

По бокам дороги тянулись какие-то корпуса, промышленные здания, среди которых попадались старые постройки с заколоченными окнами. Прохожие здесь появлялись редко, торопливо шагали по своим делам – никаких праздношатающихся граждан, гуляк, сбившихся в стайки молодых людей, старичков с собачками, словоохотливых пенсионерок или школьников. Машин было мало, в основном туда и обратно сновали маршрутки, грузовики и мини-фургоны.

Дул ветер. В рваные просветы между облаками выглядывало бледное небо. Мрачные строения с отсыревшими стенами угрюмо взирали на дорогу черными глазницами окон.

Чем ближе маленькая стрелка часов приближалась к трем пополудни, тем стремительнее нарастало тревожное нетерпение Проскурова.

«Как я узнаю того, кто придет на встречу? – думал он. – Прохожих раз, два и обчелся. Никто из них не напоминает по виду человека, который меня ждет. Вокруг полно пустующих зданий, где можно устроить засаду. Злоумышленник побоится…»

Темный автомобиль, разбрызгивая воду в лужах, тихо выскользнул из-за поворота, проехал мимо Проскурова, притормозил у одного из заброшенных зданий, остановился и застыл, поблескивая тонированными стеклами. Наблюдатель затаил дыхание. Из машины никто не выходил, окна и дверцы оставались закрытыми. Ясно, что без причины автомобиль на этой улице стоять не будет.

Эдуард подождал еще немного, стрелки часов показывали три минуты четвертого. Черный «Фольксваген» не подавал признаков жизни, но и не уезжал. Супруг Наны нащупал за пазухой завернутые в полиэтиленовый пакет деньги, оттопыривающие полу куртки; он почти жалел, что рядом нет Смирнова. Однако пора действовать. Выйдя с беззаботным видом из своего укрытия, бывший спецназовец двинулся к автомобилю. «Если «Фольксваген» приехал на встречу со мной, то водитель подаст какой-нибудь знак, – решил Проскуров. – Если машина оказалась здесь случайно, я просто пройду мимо».

Когда он поравнялся с «Фольксвагеном», передняя дверца открылась и человек за рулем жестко произнес: «Садись сзади, у тебя пять секунд». Лицо шофера закрывала раскрашенная маска. Эдуард подчинился. «Соглашайся на все, что тебе предложат», – прозвучали в его ушах слова сыщика. Он захлопнул дверцу и оказался в изолированном пространстве: покрытые изнутри зеркальным слоем стекла полностью исключали возможность следить за маршрутом, а салон между передними и задними сиденьями закрывала такая же перегородка.

– Будешь рыпаться, жены не увидишь, – раздался из динамика искаженный голос водителя. – Деньги принес?

– Да.

– Тем более, – хрипло усмехнулся голос. – Мне теперь свидетели ни к чему. Два трупа или один, невелика разница.

– Вы обещали.

– Веди себя смирно, и у вас с девчонкой появится шанс.

«Фольксваген» быстро набирал скорость, он тронулся с места в тот самый миг, когда пассажир закрыл дверцу.

– Надеюсь, ума хватило не привести «хвост»? – прохрипел динамик.

– Я пришел один.

– Лучше, чтобы это было правдой. Мы едем за твоей бабой. Тебе же нужно ее забрать? Замечу преследование, и она умрет.

Проскуров похолодел. Только бы сыщик сдержал слово, не отправился за ним, чтобы подстраховать! Вообще-то не должен.

Автомобиль ехал все быстрее, по характеру хода и по шуму за окнами Эдуард понял, что они выбрались на трассу.

– Молодец! – одобрительно произнес голос. – За нами никого. Маячок с собой не захватил случайно, парень?

– Нет, я себе не враг.

– Если врешь, пожалеешь. Я ведь могу тебя обыскать, и тогда… прощай, любимая супруга.

Эдуард промолчал, хваля свою предусмотрительность: он не предпринял никаких мер, позволяющих проследить его путь. В этом заключался серьезный риск для их с Наной жизни: злоумышленник получал возможность убить его и заложницу, забрать деньги и скрыться. Но сыщик был прав в одном: похититель почему-то тянул время, даже о сумме выкупа не заговаривал. Славка о чем-то знал, иначе не посоветовал бы упомянуть о керосиновых складах. Тем самым он спровоцировал преступника на определенные действия…

«Так! А куда мы едем? – подумал Проскуров. – Если «Фольксваген» остановился у бывших керосиновых складов, то почему он теперь направляется в другую сторону? Проверял, не блефую ли я? У человека в маске был отличный повод заманить меня в заброшенное здание, забрать деньги и прикончить ненужного свидетеля. Однако он не воспользовался случаем. Он даже не убедился, взял ли я с собой названную сумму. Выходит, Смирнов и в этом оказался прав: дело не в деньгах. Что же нужно водителю черного автомобиля? Или он – подставное лицо, сообщник, выполняющий указания главного?»

Пока пассажир ломал себе голову, куда и зачем его везут, «Фольксваген» мчался по дороге к известной ему цели. Темнело.

«Наверное, он петляет, чтобы сбить с толку возможных преследователей, – гадал Проскуров. – Можно сделать несколько кругов и вернуться на то же место».

Следующие два часа прошли в полном молчании. У шофера не было нужды в разговоре, а пассажир счел за лучшее не задавать вопросов. Наконец «Фольксваген» сбавил скорость и остановился. Потом снова проехал немного, медленно, аккуратно.

«Въезжает куда-то, – решил Эдуард. – В гараж или в ангар. Наверное, мы прибыли».

– Давай выходи! – бесцеремонно потребовал человек в маске, открывая заднюю дверцу. В руках он держал пистолет с глушителем, направленный на пассажира. – И без баловства. Деньги брось сюда, – он указал на бетонный пол.

Тусклый свет едва освещал помещение, похожее на гараж, разделенный на боксы. Проскуров опустил пакет с деньгами, куда ему показали, и вышел из машины.

– Хочешь увидеть жену? – хрипло засмеялся человек в маске.

– Да.

– Тогда ни одного лишнего движения. Дырку в голове я тебе обеспечу, если что-то покажется мне подозрительным. И девку твою придется отправить туда же. Ха-ха-ха! – Он отшвырнул ногой пакет с деньгами в угол. – Не вздумай ослушаться, парень. Раздевайся.

– Что? – не понял Проскуров.

– Раздевайся! – повысил голос водитель «Фольксвагена». Вместо лица у него была раскрашенная физиономия какого-то, судя по деталям, восточного владыки, увенчанная бутафорской короной. – Ты зачем сюда приехал? Байки травить?

Дуло поднялось на уровень лба «гостя», угрожающе дрогнуло.

– Все, все… – согласно кивнул Эдуард, торопливо сбрасывая одежду.

– И туфли снимай, и трусы тоже, – хмыкнул водитель «Фольксвагена». – Вдруг у тебя там оружие запрятано? – издевался он. – Или маячок? Знаю я эти штуки! Искать мне недосуг, а подставлять себя из-за такой мелочи – глупо. Я твои вещички вывезу и сожгу, пожалуй, – что не расплавится, среди пепла вмиг обнаружится.

– Нет там ничего, клянусь! Покажи мне Нану.

– Вранье тебе не поможет, – подчеркнул человек в маске. – Если сюда кто-то сунется, оба умрете.

– Веди меня к ней!

– В таком виде нельзя показываться на глаза даме. – Он бросил Проскурову охапку вещей. – Прикройся.

– Это еще что за тряпки?

Эдуард все больше приходил в замешательство. Куда он попал? Кто этот придурок в маске? Псих? Тогда дело дрянь. Становилось понятным, почему сыщик советовал выполнять все требования похитителя. С таким спорить опасно.

«Как ты мог не предупредить меня, если догадывался, в чьих руках Нана? – мысленно упрекнул он Смирнова. – Я бы повел себя иначе».

«И как же ты себя повел бы?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

Проскуров, проклиная все на свете, напялил дурацкую рубашку с вышитым по вороту геометрическим узором, плавки и подобие короткой складчатой юбки.

– Тут у вас притон голубых, что ли? – не выдержал он. – Так я не по этой части.

Человек в маске не удостоил его ответом. Он отступил назад, одобрительно кивая. Удовлетворенно произнес:

– У тебя крепкое тело. Годишься. По одной из версий, он орудовал только кулаками… Пришло время все поставить на свои места. Как и было задумано. Самоуверенные идиоты лезут куда не следует, потом другим приходится разгребать.

– Ты о чем? – опешил Эдуард. Он уже не сомневался, что перед ним сумасшедший.

– Я сегодня – царь! – заявил человек в маске. – Иди за мной и делай, что велю. Будешь мешать – лишишь жену шанса спастись. Она тебе не простит! – Он накинул на себя поверх одежды что-то совершенно нелепое, спрятав пистолет в широких складках. – Мне тоже стоит приодеться.

«Ничему не удивляйся, – мысленно уговаривал себя Проскуров. – Терпи, подчиняйся: не зли психопата. Смирнов знал, о чем говорил».

Он шагнул в раскрытую перед ним дверь.

* * *

Рябинки

Феодору разбудила домработница, потрогав ее за плечо.

– А? Что? – дернулась хозяйка.

Матильда знаками показала: пора одеваться, приводить себя в порядок.

– Владимир вернулся? – спросила хозяйка.

Та развела руками – не понимаю, мол.

– Глухая тетеря, – проворчала Феодора, вставая. – Поди прочь!

Который час? Ого! Уже половина шестого! И правда, надо одеться, вдруг гости придут? Преодолевая вялость, она причесалась, украсила волосы, как тогда, на Крите, надела подаренное мужем платье.

– В полумраке я буду казаться молодой. Надо потушить половину ламп или вообще ужинать при свечах.

Спустившись в гостиную, Феодора застала накрытый стол, горящий камин и несколько свечей. Владимир угадал ее желание. На каминной полке лежал клубок золотистых нитей, некогда преподнесенный ею будущему супругу.

– Матильда! – крикнула она, понимая бесполезность подобного действия. Домработница все равно не услышит. – Владимир! Ты дома?

Вместо ответа раздалась странная музыка: арфы, флейты и барабаны, отбивающие ритм, мелодия медленно нарастала, громче и громче, вводила в транс.

– Да что же это?

Феодора села за стол и налила себе хорошую порцию коньяка, выпила. Тело сотрясала мелкая дрожь, хотелось согреться. Она налила еще коньяка. Похоже, настало время сюрпризов? Где же Владимир, гости? Даже Матильда не появляется.

После третьей рюмки коньяка хозяйка дома немного охмелела. Писк флейт ввинчивался в виски, барабаны словно били в затылке, глаза застилал туман. Языки пламени в камине казались огненными змеями, пляшущими дьявольский танец. Танец Судьбы!

– Ах-ха-ха! – пьяно засмеялась Феодора. – Тесей! Твоя Ариадна ждет тебя! Ха-ха-ха! Ха-аа-а! Да куда же вы все подевались?

– Он здесь… я привел его, – раздался хриплый голос.

Феодора оторвала взгляд от огненных змей, которые продолжали свою дикую пляску. В гостиную вошли двое мужчин в странных одеждах. Хотя почему – странных? Разве она не надела на себя платье минойской принцессы? Как смешно! Фигуры мужчин расплывались, очертания предметов исказились до неузнаваемости. «Не стоило много пить на пустой желудок», – мельком подумала она.

– Выпьем, – вопреки ее мыслям, предложил мужчина, завернутый во что-то длинное и блестящее.

Его неестественно раскрашенное, застывшее лицо приподнялось… он засунул рюмку под него, и Феодоре стало дурно. Второй мужчина был в короткой одежде, с живым лицом. Он молча выпил налитую до краев рюмку.

– Я привел Тесея, – хриплым голосом произнес мужчина, которого Феодора окрестила Блестящим. – Вот он!

Ей захотелось еще коньяка. Что здесь происходит?

– Сюрпри-и-из, – протянул Блестящий. – Он хотел увидеть тебя.

– Это не она! – воскликнул второй.

– Выпьем еще. – Блестящий налил себе, Феодоре и тому, кого он называл Тесеем. – Ты не рада? Клубок приготовила? Нить Ариадны… сегодня она ему не пригодится. Ха!

– Это не она, – повторил Тесей.

Феодора обратила внимание, что выпили только она и мужчина в короткой одежде. Блестящий не стал поднимать лицо – он поднес рюмку к неживым губам и поставил ее обратно на стол.

– Не торопись, царевич.

Все плыло перед глазами Феодоры. Она словно утратила волю, тело плохо слушалось ее. Арфы, флейты и барабаны зазвучали чуть тише, но не умолкли. Или они продолжали греметь в ее ушах?

– Пора вернуться к началу, – громко заявил Блестящий. – Нас ждут.

– Кто? – встрепенулся Тесей. – Ты обещал…

– Она там, – Блестящий указал пальцем вниз, в пол.

– Ты ее убил?!

Блестящий положил руку на плечо Тесея, который уже собирался вскочить.

– Она ждет тебя вместе с Ариадной! Захвати клубок, дорогая. Все должно быть в точности как тогда.

Феодора, не чувствуя под собою ног, подошла к каминной полке, взяла моток золотистых нитей. Может быть, она еще спит и эта фантасмагория ей снится? Тесей! Она видит этого человека впервые. Кто это и почему он здесь? Где Владимир?

Мысли возникали и таяли на лету, как снежинки у костра.

– Отведи меня к ней, – потребовал Тесей.

– Я давно представлял себе этот мистический акт, – поднялся с места Блестящий. – Прошу следовать впереди.

Он указал на дверь. Феодора, стоявшая у камина, пьяно покачнулась. Тесей тоже изрядно охмелел, но шагнул к ней, протянул согнутую в локте руку.

– Вы позволите? Держитесь за меня.

Они двинулись к дверям под зловещий бой барабанов и улюлюканье флейт, словно на казнь. Блестящий шел сзади, дуло пистолета с глушителем упиралось Тесею в спину. Феодора едва соображала, что к чему, повиснув на крепкой руке незнакомца.

Они кое-как добрались до дверцы в цокольном этаже, которая так долго возбуждала ее любопытство.

– Открывай, герой! – зловеще усмехнулся Блестящий. – Тебе ведь не терпится поскорее увидеть жену?

«О чем они говорят? – подумала Феодора. – Какую жену? Конечно же, я сплю и вижу сон».

К ее удивлению, дверца открылась, и троица медленно спустилась по ступенькам вниз, в полутьму, пахнувшую пылью, свечами и копотью. Остальное Феодора помнила отрывками, запечатленными во время проблесков сознания…

Они оказались в темном помещении со стенами из старого камня, освещенном горящими факелами. Здесь флейты и барабаны стали громче. Из мрака появилась фигура полуобнаженной женщины со странным предметом в руках. Звеня украшениями, женщина закружилась в танце, совершая то плавные, то резкие, откровенно эротические движения. Ее лицо было густо накрашено, распущенные волосы рассыпались по плечам и груди… ритм пляски ускорялся…

С губ Тесея сорвался сдавленный стон.

– Не может быть… – прошептал он.

Танцовщица приковала к себе внимание Феодоры: в ее руках мелькал, сверкая, топорик с двумя лезвиями. В свете факелов казалось, что она жонглирует огнем, постепенно приближаясь к зрителям. Ее тело изгибалось и вертелось, как змея во время брачного танца…

– Это она! – вскрикнула Феодора, шарахаясь назад.

Танцовщица сделала выпад, и лезвие ее топора на длинной ручке просвистело у самых глаз супруги Корнеева.

– Это она… – выдохнул у самого уха Феодоры Тесей. – Боже мой!

Танцовщица сделала неуловимое движение вперед, и лезвие едва не разрезало ткань его рубашки у горла. Феодоре показалось, что дыхание смерти коснулось ее лица. Она судорожно вцепилась в руку своего спутника.

– Поздно! – раздался чей-то громкий голос, заглушивший музыку. – Вы опоздали! Он уже мертв!

Из темноты, из-за спины танцовщицы выступили две нелепо разодетые фигуры, а прямо под ноги зрителям выкатилось нечто ужасное…

Феодора закричала, танцовщица застыла на месте, а Блестящий издал глухой душераздирающий стон. На полу лежала окровавленная, мертвая голова быка с выкаченными глазами…

Секундное замешательство позволило Тесею повернуться, броситься на Блестящего и сбить его с ног. Короткого тупого щелчка выстрела никто не услышал из-за флейт и барабанов. Танцовщица изогнулась и метнула топорик в Феодору, но он не долетел – в нескольких сантиметрах от лица оцепеневшей женщины часть рукоятки с лезвиями отвалилась.

– Не-е-ееет!

Мужчина, одетый фавном, метнулся и подхватил оба лезвия с пола раньше, чем это сделала танцовщица. Краска потекла по ее перекошенному лицу, перемешиваясь со слезами и потом, рот раскрылся в крике. После короткой борьбы фавн защелкнул на ее запястьях наручники.

Мужчина, одетый богом Дионисом, в пышном венке и длинной накидке, подхватил теряющую сознание Феодору.

– Ариадна, – прошептал он, прижимая ее к себе. – Я пришел, чтобы сделать тебя своей женой. Смертные не могут спорить с богами Олимпа! – засмеялся Дионис. – Я подарю тебе вечность и венец из сверкающих звезд!

Фавн рассматривал отломившуюся часть топора.

– Обоюдоострая секира, – взволнованно произнес он. – Лабрис. Его лезвия – как две пары рогов, направленных вверх и вниз. Одно острие секиры рассекает внешнюю тьму, окружающую нас, а другое – тьму, таящуюся у нас внутри.

Фавн подошел к Блестящему, который не подавал признаков жизни, наклонился над ним, сорвал маску. Спросил Тесея:

– Ты его знаешь?

– Впервые вижу.

– Это Владимир Корнеев, супруг той очаровательной дамы, с которой ты созерцал сие дикое представление.

– Жуть какая, – вздохнул Проскуров (это, разумеется, был он). – Владимир, похоже, псих. Опасный безумец.

Они подняли сверкающую накидку, в которую завернулся молодой Корнеев, тот оставался недвижим. В неловко согнутой руке лежал пистолет.

– Мертв… – констатировал Эдуард. – Прострелил себе грудь, когда падал. Кем это он вырядился?

– Небось царем Миносом, – усмехнулся Смирнов, одетый фавном. – Как любое ничтожество, он страдал скрытой манией величия. А у тебя что за костюмчик? Афинского героя Тесея? Тоже нехило!

– Кто вообще придумал этот дурацкий маскарад?

Они захохотали, освобождаясь от накопленного напряжения.