В канцелярии заставы писарь Лебедев сидел у телефона и сообщал в комендатуру чуть ли не о каждом выстреле.

— Алло! Париж… Опять ружейная стрельба. Нет… пулемет молчит. Вот… пулемет заработал. Погоди-ка… Кажется, граната ухнула. Нет, не снаряд. Я знаю… Снаряд с треском рвется. Стихли. Что? Политрук? Политрук минут пятнадцать как ускакал к болоту. Грузовик за ранеными отправляем. Можешь быть спокоен… Если Яковенко стреляет, будут и раненые.

По двору, в склад и обратно, бегали девушки с тюфяками, с кроватями. Из коридора доносился голос старшины:

— Эх-эх, помощнички! Таня, командуй. Кто подметет пол? Осторожно, Нюра, не зашиби.

В ленинском уголке оборудовался временный лазарет. Старшина мобилизовал девчат, и они с готовностью принялись за дело. Разбились на две группы; одной командовала Таня, другой — сам старшина.

— Проветрить надо, — распоряжалась Таня. — Зина, открой окна.

Открыли окна.

С чемоданчиком в руках вошла Варвара Кузьминична.

— Это что за девушки?

— С вечеринки остались. Добровольцы.

— С корабля на бал попали, значит… то есть, наоборот. Ну, кончайте скорей.

Девушки быстро убрали скамейки, постлали койки и окружили врача, ожидая новых распоряжений. Варвара Кузьминична, надев халат, неторопливо вынимала пузырьки, инструменты, бинты и раскладывала все на столе.

— Девушки, кто из вас крови не боится? — спросила врач. — Ну, что ж вы молчите?

Девчата замялись.

— Я братишке руку перевязывала, когда он косой обрезал, не боялась, — отозвалась Таня.

— Как тебя зовут?

— Таня.

— Хорошо. Еще кто?

— Я не боюсь. Меня Зиной зовут, — выступила вперед девушка.

— Вот что, Таня и Зина. Идите на кухню и мойте руки, но мыть надо щеткой с мылом, горячей водой. Когда вымоете, ни к чему не притрагивайтесь. Понятно? Остальные шагайте в склад, там получите халаты. Старшина, халаты всем и запасных десяток. Перевязочный материал пришлите.

— Есть. За мной, девчата.

Оставшись одна, Варвара Кузьминична зажгла спиртовку и поставила кипятить инструменты. Таня вернулась с двумя большими тазами.

— Поставь сюда. Так. Хорошо.

С границы донеслась частая перестрелка.

— Во как! Не бойся, девушка. Смотри на меня.

Врач оглянулась. У Тани по щекам катились крупные слезы.

— Ты что, девочка?

— Его убьют… — прошептала Таня.

— Э-э-э… вот оно что! — догадалась Варвара Кузьминична. Привлекла к себе девушку и обняла ее. — Не надо, не надо… Никогда прежде времени не волнуйся. Разве что-нибудь случилось? Они там великое дело делают. Родину защищают. А тут слезы… Слезы для них оскорбительны.

— Так я же понимаю…

— Иди-ка лучше руки мой… Как следует. Иди, иди.

Таня ушла.

Варвара Кузьминична проводила девушку ласковым взглядом и подошла к столу.

В лазарет, шумно переговариваясь, вошли в халатах девушки, и в комнате сразу стало белей и как будто светлей.