Яра сидела в приемной у Кати, та оформляла записи предыдущего пациента и очень удивилась, увидев подругу. Она озабоченно посмотрела на часы.

– Сейчас еще не обеденный перерыв. На кофе рано.

– А я к тебе, как к врачу.

Катерина растерянно смотрела на Яру.

– Что-то случилось? Я сейчас закончу, и мы поговорим.

– Да-да, конечно.

Уже в комнате для релаксации Яра рассказала Катерине свой сон.

– И ты говоришь, он повторяется регулярно? Как часто?

– Где-то примерно раз в две недели.

– А как ты себя чувствуешь, когда понимаешь, что пришло время ему повториться? Ты ждешь этого? Волнуешься?

– Я боюсь этого.

– Ну что ж, повторяющиеся сны могут рассказать о нерешенных конфликтах в нашей жизни. Мы зачастую видим их именно в кризисные периоды жизни. В отдельных случаях на фоне стресса такие сны могут повторяться каждую ночь.

– Слава Богу, не так часто, – попробовала пошутить Яра.

– Бывает, что впервые мы встречаемся с таким сном в детстве. Затем забываем о нем, а спустя много лет, оказавшись в сложных обстоятельствах, снова начинаем его видеть. У тебя не так?

– Нет, – задумчиво ответила Яра. – Я стала видеть его только здесь, на станции.

– А ты никогда не думала об управлении сном? Скорректировать его? Даже отменить?

Яра вытаращилась на нее. Катерина погрузилась в размышления, потом сказала:

– Давай сначала проведем несколько исследований. Ты будешь приходить в медотсек по вечерам, ложиться спать на кушетку, а мы с Сергеем Сергеевичем и его специалистами снимем электроэнцефалограмму, ну и еще кое-что проверим. А ты спи себе. Ни о чем не думай.

Яра согласилась, правда, с неохотой, ведь она сама начала эту историю. Очень ей не нравилось копание в ее мозгу, поэтому к этому разговору готовилась долго. Но решилась, потому что Катерине доверяла.

Начали с тестов-опросников. Яра ответственно отвечала на все вопросы, не лукавила. Катя смотрела, думала, ничего не говорила, но становилась всё задумчивее. Потом приступили к изучению мозговой деятельности во сне.

Еще через неделю Катерина огласила свой вердикт. Как она и предполагала, Яра – онейронавт. Поэтому она может попробовать научиться технике управления снами осознанно, а потом перенести умения на свой сон, который так ее изводит.

– Я кто? – переспросила Яра.

– Онейронавты – это люди, которые во сне осознают, что они спят. А процесс такого сновидения называется осознанным. Наверняка это случалось с тобой: ты засыпаешь и в какой-то момент начинаешь понимать, что спишь и можешь управлять образами и переживаниями. Придумывать их, направлять. Онейронавт может засыпать с мыслью о том, какой сон он хочет увидеть.

Яра смотрела на нее с удивлением. Она когда-то что-то подобное слышала и даже чувствовала, что попадала в такие ситуации, но не верила, что такие вещи серьезно бывают.

– И что у меня есть такие способности?

– Да, именно способности, их можно развивать. Сначала пробовать наяву придумать иной сюжет сна. Как режиссер. Однако нет гарантии, что, намеренно переписывая сценарий, мозг во сне воспроизведет всё, что ты напридумывала сознательно.

– А в чем смысл тогда?

– Практика осознанных сновидений позволяет постепенно избавиться от кошмаров. Это правда так. Стоит только тебе понять, что всё происходящее – сон, и ужас кошмара рассеивается. Он больше не снится.

– И как же этому научиться? – всё еще сомневалась Яра.

– Самый простой способ – это ловить пограничное состояние, когда появляется ощущение нереальности сна. В этот момент осознать сновидение проще всего. Это очень хрупкое состояние. Главное, не проснуться. Лучше всего учиться ловить его в утренние часы, когда мы еще спим, но уже чувствуем, что вот-вот проснемся. В этот отрезок времени нужно сказать себе: «Сейчас мне приснится…» По мнению большинства онейронавтов, новичку можно начать с этого, – сказала Катерина. – Я знала человека, который мог это делать – убеждать себя в том, что сон, как фильм, то есть можно просто поменять кино, если не хочешь смотреть что-то неприятное. Позже он мне рассказывал, что может смотреть сон, например, страшный, но очень увлекательный, как драматический фильм, а потом проснуться, побродить минут пять по дому, выпить водички, снова заснуть и посмотреть вторую серию. Кроме борьбы с кошмарами, для онейронавтов сны – это возможность исследовать новую реальность, – продолжила Катя, – мы все знаем, что в сновидениях нет рамок, они ограничены лишь нашим воображением… Так можно создавать картины и книги. Завораживает, правда?

– И этому можно научиться?

– Честно признаться, я видела только примеры, когда врожденный онейронавт мог улучшить свои способности, но, не имея предрасположенности, стать им – я к этому скептично отношусь.

– А у меня, значит, они есть, я врожденный?

– Да, результаты твоих тестов говорят об этом. Врожденные онейронавты, кстати, помнят всё, что им снится. Во время наших исследований, когда ты спала, а мы снимали электроэнцефалограмму, было однозначно определено, что твой мозг ведет себя иначе, чем мозг обычного человека во сне. Ты сохраняешь внимание во сне. На твоих снимках видно, что все отделы мозга, принимающие и обрабатывающие сигналы органов чувств во время бодрствования, бездействуют, как и положено, кроме небольшой зоны лобной доли. В этой зоне фиксируется активность, типичная для состояния бодрствования. Здесь находится «включатель» способности осознавать себя во сне. Практика осознанного сновидения заключается именно в том, чтобы включить сознание, не разрывая ткани сна, чтобы «проснуться, не просыпаясь» и инициировать начало осознанного сновидения – осознать во сне, что спишь и видишь сон, и менять его сюжет.

– А это не опасно? У меня мозг не закипит? Не свихнусь ли я, принимая реальность за нереальность и наоборот? Ведь так можно и запутаться: где сон, а где явь? – Яра уже не шутила. Всё это звучало пугающе и совсем не производило впечатления, что ты всемогущий человек с большими творческими возможностями.

– Многое зависит от личности и состояния психики, – задумчиво покачала головой Катя.

– Учиться навыку, от которого можно свихнуться?! – вспылила Яра…

– Любое чрезмерное увлечение может оказать негативное влияние на психику. У осознанных сновидений есть и еще одна опасная сторона. Они могут превратиться в наркотик, ведь наслаждение, получаемое в управляемом сне, ничем не ограничено, кроме собственного воображения. Ты можешь ощутить себя кем угодно, испытывать восторг оттого, что в реальной жизни невозможно или недостижимо.

– Прекрасно! – всё больше распалялась Яра.

– Но подумай, при разумном балансе это даже полезно. Ты сможешь избавлять себя не только от неприятных снов, но и может, даже напишешь книгу, поделившись одним из своих снов. В любом случае у тебя эта предрасположенность не сильно выражена, и, скорее всего, ты не сможешь развить свои навыки так глубоко, чтобы довести себя до психоза или до нежелания просыпаться. А как майнд-тренеру это поможет раскрыть больший потенциал в профессии. Разве тебе неинтересно попробовать?

Через два месяца Яра уже научилась останавливать приход своего сна. Находясь именно в этом сне, понимая, нежелание его видеть, она говорила самой себе, что, повернувшись на другой бок, начнет смотреть другое сновидение. Поначалу не получалось сразу. Хотя она уверенно давала себе установку, что старый сон сейчас закончится и появится что-то приятное, намеренно предлагая себе простой и яркий сюжет. Например, летнее поле, благоухающее цветами, в жаркий день, высокое синее небо, играющее у нее на ресницах солнце. В общем, всё, чтобы перебить картинку. Но приходило нечто сумбурное и непонятное, несмотря на то, что она очень старательно представляла идиллию. Постепенно плохой сон стал уходить, основная цель была достигнута. Позднее она научилась управлять снами.

Еще через две недели они с Катериной остановились в своих экспериментах, поскольку дальше в глубины спящего сознания и одновременно не спящей мыслительной деятельности она не хотела заходить. Во всем нужна мера.