На станции жизнь шла своим чередом. Яра проводила майнд-фитнес тренинги, приглядывала за своими сорванцами, чтобы еще чего не натворили.

Катя всё так же проводила психотерапию тем, кому это требовалось. Она, в отличие от Яры, не любила свое занятие. Оно приносило грусть, тогда как дети, даже на космической станции, всегда оставались детьми, с их шалостями и беззаботным отношением к жизни.

Яра никогда не сомневалась в том, что правильно поступила, решив не лететь на Луну. Она и там могла заниматься майнд-фитнесом с детьми ученых, и, наверное, лунные дети тоже вносили бы радость в жизнь, но постоянно пребывать в абсолютной внешней темноте, а Земля при этом стала бы маленьким кружочком на черном небосводе.

«Нет! Нет… Ребята, нет! Это невыносимо!» – так изредка задумывалась она.

У Яры периодически повторялся ее сон. Она, как всегда, отгоняла его, плавая ночами в бассейне и листая книги в библиотеке, и уже начинала серьезно подумывать, что ей надо сходить к Кате за профессиональной помощью, пока она не начала все ночи напролет просиживать бодрствуя. Может, с помощью сна, ее сознание что-то хочет передать, что-то осмыслить или решить какую-то проблему…

Ее родителей так и не нашли, хотя искали. Ведь обычно вывозят семьями, чтобы лучше приспосабливаться к новой реальности. Но она даже тихонько радовалась этому. Они бы не привыкли к жизни на станции.

В общем, утро начиналось как обычно.

Челнок Александра Петровича припарковался в зоне А6, ближайшей к научному радиусу…