Ступив на родную планету, Андрей не узнал ее. Прошло так много лет. Сейчас он, как мальчишка, оглядывал все вокруг космопорта. А там все жило, бегало, летало. Вот промелькнул робот – аэроносильщик багажа, примерно в метре от земли, за ним суетливо спешили владельцы вещей, другие ехали в маленькой капсуле за своими чемоданами. Везде сновали флайеры – такси или родные забирали прилетевших на своем частном аэротранспорте. Огромные билборды с быстро сменяющейся рекламой, звуки клаксонов, выкрики потерявшихся. И все в сотни раз быстрее, чем тогда, когда он ранним утром с Мишей отправился на Сомни.

Александр Петрович отвел Андрея на парковку, где стоял его флайер, и они полетели на старую квартиру Андрея. Андрей выглядывал в окно, как ребенок, которого родители в первый раз вывезли в центр города на экскурсию.

– Не вывались! – весело подтрунивал Александр Петрович.

Москва преобразилась. Ввысь устремились исполинские небоскребы. В архитектуре преобладали многоярусность и плавные, вытянутые формы. Масштаб этих уходящих вверх изгибов поистине завораживал. Здания представляли собой гармоничное сочетание мерцающих белоснежных или металлических элементов и пышной растительности, оживляющей фасады летом и располагающейся на открытых террасах на каждом этаже. Сейчас, когда пришла зима, их бережно укрыли под прозрачные куполы, из-за чего дома казались приглушенными и пузатыми. А летом такие открытые оазисы наполняли благоуханием и яркими цветами все пространство жестких конструкций, придавая ощущение легкости и невесомости. В ночное время, подсвечиваемые изнутри, они создавали в городе неповторимую атмосферу уюта. Возникало желание прогуляться, обозревая городские улицы с высоты птичьего полета.

Снег лег рано в этом году. На высоте, где они пролетали, слепило морозное солнце, освещая верхние этажи небоскребов, а те, как бы подставляли ему свои бока, чтобы погреться. Внизу, в тени, туман еще не рассеялся и, как вуалью, прикрывал пешеходов, электрокары на дорогах, петляющих в тусклом желтоватом городском освещении.

Они наконец долетели. Жилье Андрея располагалось ближе к центру, здесь еще ощущалась суета. За эти годы многие соседи перебрались в кварталы поспокойнее, так что дом смотрелся полупустым. Александр Петрович часто захаживал сюда обновить мебель, включить робота-уборщика. Нежилые квартиры всегда нуждаются в уходе.

На сорок пятом этаже не открывали окна, поэтому, войдя, они сразу включили систему комфортного микроклимата. Андрей прошелся по комнатам, зашел в гостиную, раздвинул шторы. В лицо ударило яркое солнце, гораздо сильнее, чем на Сомни, он улыбнулся, щурясь. Как в юности!

Вся мебель оказалась покрыта специальными чехлами, под которыми постоянно происходило таинство наноочистки и автоперетяжки. Он аккуратно сел на стул за обеденным столом, положил руки и тихо проговорил:

– Вот я и дома.

– Да, давай обустраивайся. Вечером я за тобой зайду, пойдем пройдемся по округе. Или ты хочешь отдохнуть. Тогда завтра?

– Не, сегодня.

– Тогда в семь.

Андрей кивнул. Закрыл дверь за Александром Петровичем и осмотрел свое пока необжитое пристанище. Он был полон сил. Открывалась новая страница жизни. Здесь на Земле. Это так удивительно!

Первым делом он посрывал все чехлы, комнаты наполнились цветом. Вот его старенький-новенький диван из искусственной кожи бежевого цвета, где он валялся с книжками. Придвинув сюда невысокий оранжевый пуф, накрытый прозрачной столешницей, он поставил на него набор сулей. Интересно, что они ему покажут поздней ночью?

На столе лежала скатерть, которая меняла рисунок в зависимости от времени суток, естественного света и повода приглашения гостей. Сейчас она была просто белой, обычной. Так же и шторы. Они становились непроницаемыми и темными ночью, зато полупрозрачными и светлыми днём.

Он нашел игрушки Никки, с теплотой вспомнил ее и решил присмотреться к маленьким щенкам, чтоб завести какого-нибудь с веселым нравом.

Из-за того, что здесь никто не жил, в комнатах было довольно прохладно. Он прибавил тепла и пошел на кухню знакомиться с роботом-поваром, по совместительству уборщицей. Найдя его в уголке, активировав, порадовавшись, что у того полная зарядка, сразу приступил к знакомству.

– Добрый день. Как тебя зовут?

– Добрый день, Андрей Андреевич. Александр Петрович называл меня Шустрый Бес.

– Почему? – от неожиданности громко спросил Андрей.

– Я предпочитаю все ненужное выбрасывать, – смущенно ответил тот.

– Ага, и даже то ненужное, но которое нужное тоже?

– Да. Негигиенично и старомодно все это хранить, и места занимает много, и пылится!

– Поняяятно. Пожалуйста, рассказывай мне, что ты намерен выкинуть не из кухонного мусора.

– Хорошо, – Бес всплеснул силиконовыми руками так картинно, как хозяйка, которой муж не даёт выкидывать барахло.

– Можно я буду звать тебя Филли? Видишь ли, все мои домашние помощники носят это почетное имя в честь школьного робота, который мне подсказывал на уроках в детстве.

– Хорошо! Я даже рад, что у меня появится нормальное имя, а не прозвище!

«Видимо, Александр Петрович достал его со своими шуточками. Надо же, Шустрый Бес!» – подумалось Андрею.

– Вот и отлично! А теперь позаботься, пожалуйста, об обеде, и ужине, и завтраке. Я здесь останусь, – мечтательно произнес Андрей, глядя на пылающий ранний зимний закат. – И приготовь чаю, хорошо?

– Конечно, Андрей Андреевич!

Филли тут же забегал, выхватывая одной рукой чайник и чашки из полочки, а другой делая первый заказ продуктов. Потом этим займется «умный дом», а сейчас Филли проконтролирует, что нужно в первую очередь. Все завертелось, он носился, как вихрь. Оставляя его на кухне, Андрей вслед попросил земное меню, а не межгалактическое.

– Отлично! – отозвался робот.

Андрей пригляделся и про себя подумал: «И вправду выкинет, и не заметишь…». Но быстро переключился на то, что надо обновить стены, что-то повесить над диваном и кроватью в спальне, а на столики поставить фото. Его отвлек звонок Александра Петровича. Андрей пошел вниз, крикнув:

– Пока, Филли.

– Одевайтесь тепло. Зима. А Вы только прилетели.

– Точно. Надо достать меховую куртку! – засуетился Андрей.

Через полчаса они гуляли по вечерней Москве. Мягко ложился снег, скрипя под ногами. Андрей ловил снежинки на перчатки и разглядывал их. Они болтали. Александр Петрович потащил его на любимый Гоголевский бульвар. Это место оставили историческим. Андрей давно не видел таких низких домов, да еще и с изящной архитектурой! Прогулявшись часика два по улицам, по аллеям, Александр Петрович поспешил домой к Тирре. А Андрей неспешно побрел к себе. Тихий морозный вечер. Звезды. Их здесь меньше видно, и они помельче размером. Он нашел Марс, помахал ему. Неожиданно наперерез выскочила девушка, она отчаянно кричала:

– Кошик! Кошик!

Еще немного и ее собака рванула бы так, что девушку, скорее всего, протащило бы на животе по снегу. Шапку снесло ветром, ее длинные волнистые каштановые волосы разметало по легкому воротнику шубки. Андрей заметил ее огромные глаза, наполненные ужасом, и бандитские, обалдевшие от счастья погони собачьи. Он в три прыжка поймал собаку, птичка улетела, ехидно гаркнув напоследок. Девушка, потеряв поводок-браслет, осталась сидеть в сугробе.

Андрей вернулся к ней. Она слабо улыбнулась, дрожащими руками застегнув браслет обратно на запястье и отрегулировав мысленный сигнал на ошейнике средних размеров эрдельтерьера.

– Вы назвали собаку кошкой? – изумленно спросил Андрей.

– Да нет. Так вышло. Я кричала Крошик, но от страха все перепутала, раз Вы так услышали.

– Привет, Крошик. Я Андрей. А как зовут твою очаровательную хозяйку?

– Лана, – смущенно улыбнувшись, сказала девушка.

– Давайте, я Вас провожу, пока Крошик еще чего-нибудь хулиганского не задумал.

Крошик рыкнул, тяфкнул и горделиво пошел вперед.

– Спасибо! Я недалеко живу. А вы недавно приехали?

– Как Вы узнали?

– Я Вас здесь раньше не видела.

– Да, я сегодня вернулся с Сомни.

– О! Прекрасная третья планета от солнца!

– Вы знаете? – просиял Андрей.

– Конечно. Все новости только о ней. Как противостоять огнедышащему Гипносу! Ну и все в этом роде…

Ее смех серебристым колокольчиком наполнил зимнюю сказку. Они удалялись в темноту, скоро их силуэты пропали, на город спустилась тишина. Только уличные фонари выхватывали фигуры замерзших прохожих, бегущих домой.

****

Прошел месяц

Андрей проснулся от голоса Филли.

– Доброе утро, Андрей Андреевич! Завтрак готов. Захватывающая дух яичница из свежих подмосковных яичек, которые еще час назад бегали, со скворчащими, ароматными помидорчиками, под бодрящий турецкий кофе на песке.

– Филли, яйца не бегают, они не цыплята, – бодро поправил его Андрей, выходя в халате из спальни.

– Да? Ну ладно. Вечером будет цыпленок табака, который точно еще совсем недавно бегал и добежал до нашего умного холодильника, – радостно парировал Филли.

– Какие планы на день?

– Надо выгулять Кардинала.

Послышался топот. Золотистый ретривер притащил браслет-поводок, управляемый силой мысли хозяина, но иногда и Кардинала. Он нетерпеливо указывал на дверь.

– Ну что? Опять продрых все утро!!

– Карди. Дай поесть.

Андрей надел браслет и настроил сигнал так, чтобы Карди услышал его из соседней комнаты.

– Еще Лану проведаем. Кроша сегодня забирают из ветклиники.

Он потянулся и пошел умываться.

Оглушительный звук онфона резко поднял Андрея на ноги среди ночи.

На экране появилось перекошенное мучительным страхом лицо Ярославы, по вискам текли крупные капли пота. Она вытирала слезы. К щекам пристали волосы. Вся всклокоченная и растрепанная, в домашней одежде зимой на улице, она надрывно кричала:

– Происходит что-то ужасное! Грохот! Все рушится. Мы задыхаемся! Нет воздуха! Помогите!

Ее голос на минуту заглушил гул низколетящего флайера медицинской службы.

Ветер завыл! Птицы и животные в панике носились кто куда.

Она упала, скорчилась в приступе кашля и попытке вдохнуть. Люди рядом или глотали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на сушу, или уже не двигались.

Послышалось «Я не могу дышать».

Связь прервалась.