Солнце уже почти спряталось за горой. Той, где жила Грэмблер. Фосень и Мосень поужинали питательными орехами и вдоволь нахохотались над выкрутасами ягод-пружинок. Обсудили непоседу драдиони и помолчали, вспоминая переливы канура.

Палатка была готова. Друзья расположились внутри. Мосень приладил фонарь под потолком и порылся в вещах, бормоча под нос весёлую мелодию, взбил подушку попышнее. Поставил рядом бутылочку с водой – вдруг ночью захочется попить, а пойти к ручью не сможет. Достал из рюкзака небольшую книгу созвездий. Уселся на упругий дорожный матрасик и стал медленно водить пальцем по причудливым линиям. Так увлёкся, что высунул кончик языка.

Фосень с улыбкой посмотрел на друга и шмыгнул на улицу, оставив приоткрытой тканевую дверь палатки. Далеко уходить не стал. Уселся на камушке рядом, чтобы переговариваться с Мосенем. Ни в городке, ни в пещере такой возможности не было. Толстые стены или камни не пропускали звук, и каждый из друзей оставался наедине со своими занятиями и мыслями. Теперь же можно было общаться. Фосень рассматривал звёздное небо, а Мосень – картинки созвездий, и друзья описывали друг другу увиденное.

– Фося, нашёл Большую Медведицу? Огромный ковш из семи звёзд. Чуть выше Малая – перевёрнутый ковшик поменьше. А рядом, представляешь, Дракон.

– Где дракон? Летит сюда? Он злой?

– Нет, Фось, так созвездие называется. У него длинный хвост из восьми звёзд, который заворачивается между Малой и Большой Медведицами. Наверное, поэтому его так и назвали.

– А-а-а, теперь понял, – чуть растерянно протянул Фосень. Понять-то он понял, но где ковши и хвост, никак не мог увидеть. – Мось, не нахожу ни медведей, ни драконов. Ты говорил, звёзд столько, что сосчитать невозможно. Как тут найдёшь нужные семь, чтобы Большую Медведицу представить? Может, выйдешь, подскажешь, куда смотреть? Пожа-а-а-алуйста.

Мосень вжался в матрасик. Он понимал, что над лесом звёзды светят особенно ярко. Ни дымок печных труб, ни уличные фонари не мешают их свету добираться до земли.

Мосень до зуда в ладошках хотел взглянуть на звёздный рисунок. «Не могу, там так же страшно, как в том чулане», – то ли подумал, то ли прошептал Мосень. Всё его внимание вцепилось в крошечное палаточное окошко, смотрящее в темноту.

Мосень был совсем ребёнком, когда дверца чулана захлопнулась. Нелепость, случайность. Он просто хотел принести варенья к вечернему чаю. «Всего час в темноте, в обычном чулане с запасами. Да останься я там хоть на всю ночь – ничего, еды бы хватило», – так пытался «уговорить» свой страх Мосень после того случая. Бесполезно. Как ни старался Мосень, каждый раз с наступлением темноты колени предательски дрожали, из мокрых лапок всё вываливалось. Мосень рос, становился сильнее, начитаннее, но перестал бороться со страхом. Научился жить с ним. Как болезненная мозоль, которую ничем не выведешь, страх был всегда с ним и всегда мешал.

Лапка невольно потянулась к биноклю. Созвездия лучше рассматривать в телескоп, но его не положишь в рюкзак. Телескопа у Мосеня вообще не было. Он мечтал о нём, но для установки надо было делать отверстие в крыше, чтобы наблюдать за звёздами из дома. Мосень никак не мог найти подходящую модель и не знал, как продырявить крышу, чтобы во время дождя вода не заливалась в домик, а ставить телескоп на улице было бесполезно. Выйти-то он не может.

Мосень осторожно подошёл к окошку палатки. Звёзды вертелись прямо перед его носом. Грас протёр очки: «Блики, наверное». Прижался к прозрачной плёнке так сильно, что посмотри кто снаружи – прыснул бы со смеху, глядя на расплющенную мордочку. Звёзды продолжали энергичный танец. «А-а-а… Лисерны», – выдохнул Мосень.

Лисерны – разновидность светлячков. Их главное отличие от собратьев – умение разговаривать. Это делает их невероятно полезными для заблудившихся путников. Лисерны не только освещают тропинку, но и объясняют, куда идти дальше.

– Чего ты один нос в окошко показываешь? Выходи к нам, чудесная тёплая ночь сегодня, – донёсся до Мосеня хрустальный голосок лисерна.

– Не могу, темноты боюсь, – без лишних объяснений отрезал Мосень.

– Темнота – это всего-навсего отсутствие света. Смотри, наши животики сияют – и вокруг становится ярче. В темноте много красоты. В лесу и ночью много прекрасного. Некоторые животные только в тёмное время добывают еду, днём спят. А ночные растения… Ух, как пахнут. Пусть не такие яркие, зато аромат фантастический. Смотри, как чётко видны созвездия. Только на самом тёмном небе звёзды светят так ярко.

– Но… – Мосень осёкся. В голове он отчётливо понимал: «Темнота – это отсутствие света… То есть там, снаружи, всё тот же красивый лес, тот же ручей журчит меж камней, летают жучки и мотыльки, ещё и друг Фосень с горстью семечек». Вслух он сказал: – Я попробую. Высуну для начала голову из двери.

Фосень заметил, что друг приблизился к выходу из палатки.

– Мося! Молодчина! Я и без мудрованчика знал, что ты выйдешь.

Мосень немного отодвинул тканевую дверь палатки, зажмурился и высунулся наружу.

– Мось, – захихикал Фосень, – так ничего не увидишь. Открой глаза и покажи, где медведи и дракон.

– Не медведи, а Большая и Малая Медведицы, – не открывая глаз, Мосень поправил друга. – Ох, интересно-то как, хотя бы одним глазком взглянуть на созвездия.

– Да, красота невообразимая, – подначивал Фосень.

Знакомая дрожь в коленях не остановила Мосеня. Он вытер вспотевшие лапки о шарф и вдохнул аромат ночного леса. Иной, не такой, как днём. В чуть влажном воздухе перемешивались запахи ночных растений. В Волшебном лесу такие встречались нередко. Бутоны простой круглой формы, обычно сине-серые. В тусклом лунном свете не было возможности привлечь насекомых яркими красками, и цветы будто устроили соревнование ароматов.

Мосень вдохнул так сильно, что носик задёргался от сладкого аромата. Обоняние выхватило сладкие нотки фанилы. Тёмно-серые цветы пахли ванилью и мёдом. Приятные ароматы помогли уменьшить волнение и дали ощущение безопасности. «Как же хочется взглянуть на звёзды», – Мосень крепко сжал щёки кулачками и с умилительной гримасой открыл глаза.