Трое мальчишек в сопровождении Кристины вперевалочку вышли из подъезда. Энтузиазма от предстоящей прогулки ни у кого не наблюдалось. Гости закутались с ног до головы и напоминали с трудом переваливающихся колобков.

– Не привыкли в таком количестве одежды ходить? – сочувственно спросила Кристи у бывшего друга в надежде разбить лёд.

– Не привыкли очевидное подтверждать, – отрезал Рафаэль.

Винсент, устремившийся было вперёд, ойкнул и грохнулся. Конечно, он не ожидал льда под снегом. Успело всё запорошить, пока Кристи выведывала тайну у мамы.

– А чё вы приехали в такое неудачное время? – спросила Кристи. – Летом у нас поприятнее.

– Лето мы видели, – крикнул Клод. – А зима – крутецкая.

Он видел, где упал Винсент, разбежался и проскользил в этом месте по льду, с удовольствием и смехом бухнувшись в конце.

– Ой, ледянку не взяли. Или ватрушку. В парке горка есть. Там вся малышня тусит. Ой… – запнулась Кристи под гневным взглядом Винсента.

Рафаэль ухмыльнулся:

– Винни, видишь, это объективная правда о твоём возрасте. Но ты не переживай, дорастёшь.

– Точно, – засмеялась немного натянуто Кристи, – ты же его всё время Винни звал, а я и забыла.

Винсент запыхтел:

– Я не Винни. Я Винсент! Просьба не путать.

– Ох, Винни, Винни, – то ли пропел, то ли промурлыкал Рафаэль.

Тут к Кристи подлетела Катька:

– Привет. Гулять? Можно с тобой? У меня по литре вопрос. Ой… – Она тут же театрально закатила глаза, потому что Кристи окружили мальчики. – Ты не одна?

Кристи махнула рукой:

– У меня гости.

– Примите в свою компанию, а? – Катька широко улыбнулась Рафаэлю как самому старшему, заговорщицки подмигнула Винсенту и мило потрепала по шапке Клода.

Мальчики заворожённо кивнули. Все трое. Катька умела производить впечатление. Она защебетала:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Катерина, как у Островского. Это моё имя по паспорту, который я уже успела получить семь дней назад. Но вот эта особа, которая неожиданно оказалась моей лучшей подругой, кличет меня Катькой, хотя Катерина мне нравится больше.

– А меня этот, который навязан рождением как старший брат, обзывает Винни. Но я Винсент, как ван Гог. Стану знаменитым. Ещё пока не решил: художником или поваром, а может, следователем. Столько всего хочется.

– Особенно мёда, – фыркнул Рафаэль. – Он любитель мёда с детства, поэтому и Винни.

– А ты рафаэлка, приторно сладкая и жутко обманчивая, – вскричал Винсент.

– Рафаэль. – Парень демонстративно поклонился. – Не прошу ни любить, ни жаловать.

– А я Клод, – запрыгал самый младший.

– Клоп, – констатировал Рафаэль. – Мелкий и надоедливый. Я от него чешусь.

– Весёлая семейка, – звонко выдала Катька, а Кристина взяла подругу под руку и выдохнула с облегчением.

Катька слова находила без проблем: могла отшить любого, посмеяться от души, рассмешить без труда. Она болтала так же легко, как Кристи писала сочинения. Последняя без проблем выражала мысли письменно, а вот говорить не очень любила, больше слушала. И только с Катькой болтала запросто – от неё не отвяжешься, пока всё не выпытает. Вот как сегодня с утра. Для подруги не было стен и границ. Она словно их не видела и если хотела, то подходила так близко, что хозяин построенных стен удивлялся, как же это получилось. Лишь одного она не знала о Кристи, но об этом та не рассказала бы даже под пытками – о блоге.

Катерина появилась в классе Кристины, где та училась с первого дня в школе, два года назад. Точнее: не пришла – впорхнула. И в мгновение ока стала своей, неожиданно прилипнув к Кристине. Чем-то та её зацепила.

С новенькой хотели дружить все девочки в классе, но не Кристи. Не то чтобы она была против, просто привыкла держать дистанцию. Раньше ей легко удавалось заводить близких друзей среди мальчишек: в садике, на детских площадках, в началке. Но после того как в пятом классе их разделили, Кристи осталась в одиночестве. Она быстро выстроила стены, чтобы никто не смог к ней приблизиться. И даже смирилась с тем, что вряд ли когда-нибудь обзаведётся лучшей подругой. Это хорошо – не нужно притворяться кем-то, кем не являешься.

С мальчишками всё было проще. С ними можно было бегать, лазить по деревьям, влипать в истории – прямо как тётя Маша, которую она боготворила.

Кристи с удовольствием общалась с её сыновьями, встречи с которыми в те времена были частыми. Но в конце третьего класса они уехали в новую жизнь, где не нашлось места для старых друзей. Сообщения приходили всё реже: болтать с Рафаэлем стало не о чем, – и они перестали. Другие же мальчишки начали бесить. Может, Кристи боялась, что и они её бросят? Именно тогда в её жизнь вошло одиночество, а потом, спустя время, влетела Катька, с полпинка разломав стены.

Кристина поначалу трепыхалась, потому что не собиралась дружить с этой фифой, которая выглядела сногсшибательно с длинными серебристыми локонами, голубыми глазами и точёной фигуркой.

Катька могла стать кем угодно: хоть моделью, хоть актрисой. Но тогда, в середине шестого класса, собиралась стать блогером. Её блог под названием «Новая жизнь, или Как пережить развод родителей» заинтересовал одноклассниц, но… через полгода надоел ей самой. Проблемы в семье, по мнению Кристи, подруга переживала легко: не обиделась ни на маму, ни на папу. У них и своих забот хватало, потому что приходилось делить имущество – а делить было что. Катерина виноватой себя себя ни в чём не считала и с лёгкостью рассказывала в блоге о своих чувствах. А когда интерес пропал – отбросила их за ненадобностью. Даже психолог, которого настойчиво советовали бабушки, не понадобился. Отец тут же завёл новую семью, в которой уже подрастал годовалый мальчик. Собственно говоря, из-за отношений на стороне всё и началось. Мать же Катьки до сих пор была одна. «Зализывает раны», – говорила Катерина без издёвки и жалости. Буднично говорила, просто констатируя факт. И вот эта звёздная особа почему-то, однажды влетев в класс в середине года, выбрала в подруги Кристи. Сразу и бесповоротно.

Та пыталась отбрыкнуться. Все называли новенькую девочку Катериной и улыбались ей. Кристи же звала её исключительно Катькой и кривила ужасные рожи при её приближении. Та хохотала. Как она потом объясняла:

– Мне так нравилось, что я тебе не нравлюсь! Я устала нравиться. Все бегают за мной с самого детства, вот такой я уродилась. А ты бегала от меня. Это было невероятно. И я до сих пор чувствую между нами стену: куда-то ты меня не пускаешь. А люди обычно за несколько часов вываливают на меня всю прошлую жизнь, все беды и горести, и дальше становится неинтересно – их заботы только повторяются. Ты же не перестаёшь меня удивлять.

На прогулке с приезжими гостями Кристи не могла понять, нравится ли подруге общение с ними. Но щебетала она не переставая. Сначала обаяла Клода. Это было несложно: пообещай скатиться с ним с самой высокой горки, слепить снеговика, когда немного потеплеет, – и он готов.

– Нужен ноль градусов или плюс, – многозначительно вещала Катька. – И дело пойдёт. Морковка у всех есть.

– Зачем морковка? – вылупился малыш.

– Для носа. Из моркови самые лучшие носы для снеговиков получаются! Но я ещё ведро принесу.

– Зачем?

– Это головной убор, – быстро протараторил Винсент, спеша показать свою осведомлённость.

Катька моментально переключилась на него:

– А ты снеговиков красил?

– Чего? – опешил Винни.

– Разукрашивал? Гуашью. Можно, конечно, из баллончика, но раскошелиться придётся.

– Деньги не проблема, – деловито произнёс Винсент.

– С собой? – уточнила Катька.

– Ага.

– Тогда по дороге назад зайдём в магазин. Тут неподалёку. Подготовимся к оттепели. Обещали через три дня.

И Клод, и Винсент, как видела Кристи, были покорены и готовы бегать за новой знакомой по пятам. У Катьки за пазухой хранилась масса историй, которые могли заставить мальчишек открывать рты и завистливо вздыхать. К Рафаэлю ей удалось подкатить, только когда они вышли из магазина. Младшие так устали, набегавшись по площадке, – и неудивительно, в таком-то количестве одежды, – что шли молча, заворожённо разглядывая баллончики. У каждого было по два. Ещё два несла Кристи.

– А ты что будешь делать в наших краях? – спросила Катька Рафаэля.

Тот буркнул:

– Мёрзнуть.

– Я знаю несколько потрясающе горячих местечек поблизости. Но малышню туда не пустят.

Кристи вытаращила глаза. Неужели Катька подмигнула? Она что… кокетничает? А после ответной улыбки Рафаэля в груди что-то ухнуло.

Пост в блоге

Почему я не могу без телефона?

Да, я без него не могу! А что? Там моё личное пространство. В других местах такого нет. Взрослые пеняют на уход из реальности. Их реальности! И не замечают, что они не оставили в этой реальности места детям.

Распланирован день, неделя, месяц… жизнь.

Не пробиться ребёнку. Он же ещё мал! А его заудобряли полезным. Пение, театральный кружок, рисование, гимнастика. О! Ещё танцы! Тоже обязательно впихнуть, а то вдруг чего-то не додадут своему чаду. Это не говоря уже о школе, где обязаловки выше крыши.

И вот в этом всём графике наконец-то выдалась свободная минутка – и ребёнок хватает телефон. Для чего? Да чтобы просто убежать из такой реальности! Потому что на-до-е-ло! Слышите? Надоело жить жизнью, которую не выбирал и не строил. Хотя, положа руку на сердце, взрослые искренне верят, что все эти кружки дитё малое выбрало добровольно.

И кто кого обманывает?

Таких манипуляторов, как родные родители, ещё поискать надо. И маски у них так плотно сидят, что стали второй кожей… «Всё для твоего блага и будущего».

А будущего нет. Есть настоящее. Но в нём нет меня.