5 января 2004 года

Иногда в голове так внезапно всплывают картинки прошлого…

В одном ряду, почти рядом с нами, сидели педагоги с детьми из театральной студии. Дети вели себя не так, как взрослые, но иногда им тоже становилось страшно. «Очень хочется домой», – сказала одна девочка. Глаза у неё уже были красные от слёз. Тогда я взяла её за руки и стала рассказывать смешную историю, которая случилась со мной во время урока. И дети стали тихо смеяться. Потом смешную историю рассказал один мальчик – и пошло по рядам… Появились робкие улыбки. Кто-то даже сказал:

– Смотрите, какие дяденьки добрые, принесли нам шоколадку!

Внезапная стрельба в потолок оборвала все разговоры. Дети снова спрятались под креслами.

Москва, 11 декабря, 2021 год

Как и обещала Лариса Фёдоровна, теперь репетиции проходили на сцене и под музыку. В тот вечер в зале сидело всего несколько человек: режиссёр спектакля, Тагир, кто-то из администрации и костюмер. Но Василиса всё равно волновалась. Она быстро ходила вдоль занавеса, её взгляд тоже метался: он обращался то на ребят, то в зал, то считал доски на полу.

– Эй, эй, всё хорошо! Ты чего?

Знакомый запах и такой приятный тембр голоса. Тёплые руки легли ей на плечи. Удивительно, вдруг подумала Василиса, что от этого тепла стало ещё холоднее: мурашки побежали по всему телу, и она вздрогнула.

– Всё хорошо, – эхом повторила девочка.

– Если ты так волнуешься сейчас, что будет на концерте? – Александр усмехнулся, а Василисе стало страшно. Она не хотела казаться непрофессионалом. – Пойдём, – он взял её за руку, и они вышли на сцену.

Первый прогон они делали вдвоём, а Ира смотрела, запоминала, чтобы во второй раз выйти вместо Василисы.

– Я думаю, она справится, – девочка бросила взгляд на Иру.

Александр взял её холодные пальцы в свои:

– Это ведь твой танец.

По спине опять пробежали мурашки, только теперь от тёплого чувства, что разлилось в груди.

– Нет, это…

– Я знаю, что это ты его придумала. Это твой танец. Так почему ты отдаёшь его другой?

Василиса смотрела на Александра, боясь отвести глаза. Ей хотелось, чтобы время остановилось здесь и сейчас. Большего и не надо. Но тот уже кивнул звукорежиссёру.

Девочка закрыла глаза и попыталась настроиться на номер, но вместо сцены Дома творчества видела, как человек в камуфляже вбегает в зал и стреляет вверх, а зрители испуганно падают на пол. Все разговоры вокруг стихли. Она не слышала даже Александра, который дёргал её за рукав и что-то говорил.

Зазвучала музыка. Первый неловкий шаг вперёд и плие – лица людей, застывшие от ужаса. Взмах рукой, второй, полукруг – кровь от первых ударов, кровь, засохшая на креслах и на паркете. Шаг назад, два вперёд, разворот вокруг себя – бомба в центре сцены, приковывающая взгляды. На очередном шаге Василиса оступилась и прикрыла глаза – призрак «Норд-Оста» ходил за ней по пятам. Это мамина история, с которой её сверхчувствительное сердце не смогло справиться. Оно проживало её как свою.

Девочка и раньше замечала за собой такое, когда очень сильно погружалась в трагедии других людей. Недавнее крушение самолёта, которое показывали по всем телеканалам, – тогда она пролежала в кровати целый день, глядя стеклянными глазами в потолок. Как будто там погиб её знакомый или родственник. А сейчас было ещё сложнее. Нужно было с кем-то поговорить, понять, нормально ли это, почему так происходит. А главное – как отпустить и маму, и её историю.

Все эти мысли пронеслись за долю секунды. Со стороны выглядело так, будто Василиса просто споткнулась, и только сама девочка знала, что её выступлению в тот момент угрожало нечто серьёзное.

Номер всем понравился. В конце Александр незаметно сжал ладонь Василисы и улыбнулся:

– Я же говорил!

Но она лишь только кивнула в ответ и быстро сбежала со сцены, уступив место Ире. То, что она видела на сцене, никак не выходило из головы. От раздирающих мыслей её отвлёк звонок мобильного. На экране высветилось имя: «Кира». Василиса сразу же ответила:

– Привет!

– Вась, вопрос жизни и смерти: могу я у тебя переночевать?

– Переночевать? А что случилось?

– Да или нет? Мне очень надо. – Было слышно, что Кира куда-то спешит.

– Ну, думаю, мама разрешит… Но мне нужна убедительная легенда, – сказала Василиса, хотя всё же сомневалась: последний разговор с мамой закончился, мягко говоря, не лучшим образом.

– Да просто захотели время вместе провести и посплетничать! Убедительно?

– Ладно, я придумаю что-нибудь. Ты где?

– Около твоего дома.

– Ого. – Василиса зажала плечом телефон, накинула кофту и поспешила вниз. – Я выхожу с репетиции, скоро буду.

По дороге домой она позвонила маме. Разговор был коротким: мама не была против Киры. Она вообще редко выступала против общения Василисы с подругой, если встречи проходили на «безопасной» территории. Уже за это девочка была благодарна.

Существовало только одно «но»: пустить к себе в комнату она могла только Киру. И даже с ней она чувствовала лёгкое напряжение, как будто в её уютный мир пришёл чужой, к которому ещё нужно присмотреться и убедиться, что он не навредит ей и не сделает больно. Именно так Василиса обычно и выстраивала общение: присматривалась, затаившись, и только потом открывала дверцу своего сердца, чтобы впустить в свой внутренний дом. Иногда хватало пары минут, а порой и месяца было мало.

Подруга ждала около подъезда, переминаясь с ноги на ногу. Она, как всегда, была без шапки и перчаток. Её нос, красный от холода, прятался между ладоней, и девочка сосредоточенно дула в маленькую щель между пальцами, чтобы согреться. Василиса даже улыбнулась: в этом была вся Кира.

Она заметила Василису и сразу протянула ей цветастый пакетик с орехами в сахаре.

– Купила нам на вечер! – Кира звонко чмокнула подругу в щёку, потом схватила за рукав пальто и потащила к двери. – Идём, я жутко замёрзла!

Василиса покорно пошла следом. Кира что-то щебетала, но воздух вокруг неё был напряжённый, и девочка знала, что, как только они войдут в её комнату и закроют дверь, та сразу расскажет, почему она сегодня ночует не дома.

Но пришлось немного её подтолкнуть.

Оказавшись в комнате Василисы, Кира первым делом уселась на кровать, подтянула под себя ноги и с самым невинным видом спросила:

– Ну, как твои репетиции?

– Да как всегда, – отмахнулась Василиса и пристально посмотрела на подругу. – Выкладывай.

– Что?

Кира и правда была хорошей актрисой: ни один мускул на её лице не дрогнул.

– Почему ты ночуешь у меня.

– А, это… Да я поссорилась с папой. – Подруга ничем не выдавала своего беспокойства, но Василиса хорошо её знала. Она села рядом, заглянула ей в лицо:

– Кира… Ты что, ушла из дома?

– Ну, почти. Сказала папе, что заночую у тебя. Но домой возвращаться не хочется. – Она раздражённо дёрнула плечами и, наконец, не выдержала: – Папе не нравится то, чем я занимаюсь, не нравится, что я надеваю, не нравится мой парень… Зачем я вообще ему нужна, раз он… Чего ты так смотришь?

– У тебя появился парень, а я узнаю об этом позже твоего папы?! – чуть не вскричала Василиса.

– Я хотела тебе рассказать, но ты… Я обиделась, в общем.

Подруга скорчила такую гримасу, что девочка рассмеялась.

– Ой Ва-ась… – Она закрыла пылающее лицо руками и хитро посмотрела на Василису сквозь пальцы. – Мы ещё не встречаемся, он просто пару раз проводил меня в школу и домой…

– Кто он? Откуда? – девочка умирала от любопытства. Она была готова засыпать подругу вопросами, но Кира и сама безумно хотела всё рассказать.

– А ты мне расскажешь?

– О чём?

– О том, что происходит между тобой и тем симпатичным учителем, конечно же!

Василиса засмущалась и от волнения схватилась за пуговицу на кофте. Несколько секунд она сомневалась, но желание поделиться новым неизведанным чувством и своими переживаниями перевесили:

– Ладно. Но ты первая!

Довольная, подруга начала рассказывать. Рома, тот самый парень, с которым Василиса видела Киру, первым подошёл к ней после репетиции в театральном кружке. Он был новеньким в их труппе и пока не принимал участие в постановках – лишь наблюдал да иногда делал упражнения.

– Он очень стеснительный, понимаешь? Ему нелегко открыться, но он хочет изменить это, поэтому пришёл к нам. Только за одно это я его уважаю.

– А сколько ему лет?

– Девятнадцать, – увидев округлившиеся глаза подруги, Кира поспешно добавила: – Но разве это имеет какое-то значение?

Для Киры это, конечно, значения не имело. Она смотрела на поступки. А главный поступок, по её мнению, заключался в том, что Рома не постеснялся подойти к ней, звезде театра, и пригласить на кофе.

– И как твой папа о нём узнал?

– Да случайно! Я не хотела рассказывать – подозревала, что не поймёт. Но он заметил, как мы прощаемся около дома. Я сначала хотела уговорить Тагира, чтобы он притворился Ромой… Ну, для папы…

– Тагира?! – Василиса чувствовала, что уже не успевает за развитием событий.

– Я же вижу, как он на меня смотрит! Думала, не откажет, а он вон чего устроил в классе… – Кира говорила таким будничным тоном, будто любовные страсти для неё – самая обычная история.

– Кир, ты чего! – Только теперь Василиса поняла, почему Тагир так себя вёл. – Разве это хорошая идея?

– Мне казалась хорошей, думала, что это подойдёт всем. Но нет. Пришлось рассказать папе правду. Конечно, он рассердился. В общем-то, как и всегда, но в этот раз он перешёл черту. Сказал, если я не перестану «валять дурака» и не «открою глаза», – она показала пальцами кавычки вокруг папиных слов, – с театральной студией я могу попрощаться. Конечно, это уже край, последняя капля. С какой стати он лезет в мою жизнь?! Так я ему и сказала. Собрала вещи – и вот.

– Кира… – Василиса не знала, как реагировать. Она вдруг подумала, что сама не смогла бы уйти ради того, чтобы что-то доказать.

– Я знала, что моя подруга мне поможет! – Кира по-своему истолковала замешательство Василисы. – А теперь твоя очередь.

Василиса набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Кажется, я влюбилась. – И рассказала всё: про репетиции, про обморок, про звонок маме. Она говорила и говорила – подруга не перебивала её, только хлопала глазами, открыв от удивления рот. Когда Василиса закончила, она только и смогла выдохнуть:

– Ну, ты даёшь…

– Как думаешь, я ему нравлюсь? – девочка умоляюще взглянула на Киру.

– Ещё спрашиваешь! – Она всплеснула руками. – Да когда он ко мне в школе подошёл, я всё по его глазам поняла!

– Он подходил к тебе в школе?

– Ну да, когда тебе плохо стало. Я потом звонила, но ты не взяла трубку.

Василиса почувствовала, что в комнате будто стало жарко – щёки предательски запылали. Она схватила подушку и спрятала в неё лицо. Пробормотала:

– Правда-правда?

– Вась, ну я уж в этом разбираюсь!

– А почему он тогда… Ничего не делает?

Это был самый главный вопрос, который девочка мысленно задавала Александру каждый раз, когда он обнимал её во время танца. Когда чуть сильнее, чем нужно, сжимал её руку на репетициях, когда прижимал к себе, из-за чего она вспыхивала и забывала движения. Лицо Александра при этом никак не менялось – он был таким же сосредоточенным и погружённым в себя. Василиса вглядывалась в его пронзительные голубые глаза и пыталась найти в них ответ, но тщетно.

– Да потому что! Ну ты что, правда не понимаешь? – Кира, казалось, подпрыгивала от нетерпения. – Это же забота!

– О ком? – Василиса нахмурила лоб.

– О тебе, балда!

– Обо мне?

– Да! Ты совсем не понимаешь? Он не хочет привлекать к тебе внимание. Ну подумай сама: он учитель, и, если кто узнает о ваших отношениях, пойдут слухи. А знаешь, кому они навредят? Уж точно не одной тебе!

Василиса задумалась. Доводы Киры звучали убедительно. Но легче от этого не становилось.

– И что мне делать? Ждать окончания школы?

– Расскажи ему о своих чувствах. – Кира хитро улыбнулась. – Он же мужчина, вот и пусть решает!

– Ты что! – Василиса рассмеялась, и в подругу полетела подушка: одна, потом вторая.

Они ещё долго хохотали и болтали о пустяках. А уже перед сном, укутавшись в одеяло, Василиса шепнула:

– Я попробую.

Кира улыбнулась, но ничего не ответила.