– Раз… спи си сонср, си соли си сайс… – Акей сдвинул косточку счетов. – Два.

Он заметно нервничал. Его широкие плечи дрожали. Стол сиял яркими снами. Акей не любил признавать это, но ему до жути нравилось наблюдать за чужими грезами.

Счетовод погасил свет и вышел из своей коморки, направившись прямо к фабрике, где делали хлеб. Зашел в помещение – его обнял теплый приятный запах. Он окинул всех взглядом и кивнул в знак приветствия. Милые работницы, не отрываясь от своих хлопот, хором вскричали:

– Доброй ночи, ваше счетное величество!

Счетовод сдвинул косточку счетов.

– Три, – прошептал он, почесывая седую голову.

Акей быстро побежал к покоям Ратсиха Сидеса. По пути к его величеству на глаза Счетовода попалась незамысловатая картинка: пилисовый лес угасал, деревья разувались и оголялись. Счетовод потер лоб, его тревожный взгляд упал на башню с монстром – Счетовод вскричал, созывая всех сторожевых.

– РОНУС! РОНУС! ДЕРЖИТЕ РОНУСА!

Он мигом помчался к Ратсиху, уронив по пути свои счеты.

В пустой комнате на кровати лежал король страхов. Его око просохло, он не видел снов. Акей поклонился и открыл шторку, но тут же отдернул руку: к его удивлению, два красных глаза, покрытых тонкой неприятной жидкостью, точно Ратсих уже несколько часов не смыкал очи, были направлены как бы и на, и сквозь Счетовода.

Акей перепугался. Он медленно опустился на пол, положил руки на грудь и начал задыхаться. «Они смогли… Они смогли… Но как же, Ронус… Мы спасены!» Акей вскочил и навис над его величеством. Длинные руки потянулись к плечам короля и начали трясти его. Удивленный и напуганный Ратсих не понимал происходящего. Он потел, истекая холодным страхом, слегка дрожал и пытался двигаться самостоятельно, что придавало его величеству еще более неприятную жуткость. Его будто сковали, завязали руки и ноги, поэтому движения так тяжело давались ему. Он оглядывался по сторонам, глаза так и бегали по всей комнате. Но все же король еще спал и никак не просыпался.

Прошло много времени. Акей устал трясти его за плечи. Тревога билась в Счетоводе и уже выплескивалась наружу кислыми слезами. Он начал бить Ратсиха по лицу и кричать:

– ПРОСНИТЕСЬ! ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, ПРОСНИТЕСЬ!

Наконец Ратсих успокоился и перестал шевелиться вовсе. Акей убрал руки и стал наблюдать за королем Сихрата.

– Ваше величество.

Он низко поклонился и помог королю подняться.

Тем временем Георгий управлял полком, который пытался сдержать Ронуса. Монстр проснулся и бился в башне, издавая неусмиримый вопль.

– Акей! Он вырывается! – пытался прокричать Георгий, но его было почти не слышно из-за рева проснувшегося чудовища.

Счетовод был неподалеку.

– Не выпускайте его! Иначе все королевства сотрутся с лица земли!

Акей умолк. Король положил руку ему на плечо и, продвигаясь через толпу сторожевых, встал перед ними. Все на мгновение застыли, пораженные неожиданным пробуждением короля. Взгляды были прикованы к его величеству. Нависла тишина, и даже Ронус словно из любопытства смолк, присоединившись к удивлению сторожевых.

– Освободите Ронуса! – приказал король.

Ратсих выглядел измученным, будто все еще путал сон с реальностью, которая сейчас окружала его, поэтому на лице короля выразилось безразличие.

– Но, сэр! Мы не можем! – вскричал Георгий, делая низкий поклон и борясь со своим удивлением от того, что перед ним стоит сам король Сихрата.

– Я проснулся, а значит, права на правление этим королевством снова в моих руках. – Ратсих снял корону. – Я был в глубоком сне дольше всех ваших жизней, вместе взятых. Я знаю, что делаю. ОСВОБОДИТЬ РОНУСА!

Сторожевые недоверчиво переглянулись, но все же побежали в башню – через минуту наступила мертвая тишина, и время будто замерло. Лишь было слышно, как Счетовод тихо считает себе под нос.

– Семь… – шепнул он, как вдруг из башни черной мглой вылетел Ронус. Монстр, которого все боялись…

Но почему же ее сердце вырывалось из груди, чувствуя, что это еще не конец? Они стояли возле замка, все страшное оставалось позади, а все хорошее ждало впереди, но что-то грызло их изнутри. Илис вздрогнула. Она прильнула к земле ухом и громко зарыдала, не зная, плачет от счастья или же от жуткой скорби.

Перед ее глазами маячила нечеткая картина: Керсо, Аксель и Сомло стояли возле нее, однако вскоре из-за того, что земля бушевала и тряслась, фигурки Акселя и Сомло упали. Керсо уткнулся коленями в землю – раздался душераздирающий крик. Хонкоме все же успело отнять у бедного Керсо братьев.

Камни прыгали на поверхности Грез. Облако, на котором расположилось королевство, бушевало. Намечался гром. Небеса стали чернеть, сгущаться. Грезы стали растворяться, превращаясь в реальность. На горизонте появилось то, что было всему причиной.

Илис, шатаясь, встала на ноги и наблюдала, как Ронус летит к замку. Впереди лежали Аксель и Сомло, но позади оставались те, кто не догадывался об опасности.

– Там же люди! – закричала она, побежав за монстром, который пулей залетел во дворец. – Там тысячи невинных людей!

Она не успевала за существом: оно было слишком быстрым.

– Люди?! – изумленно повторил Керсо, догоняя Илис. Он проверил свою трость – часы теперь затикали по-настоящему. И не мог поверить своим глазам. Неужели и вправду все кончено, они победили…

– Илис! – крикнул он, не упуская ее из виду. Он часто оборачивался на братьев, плакал, страдал, но нужно было бежать… – Часы! Мои часы заработали! Они проснулись! – Керсо радостно завыл, забыв, что монстр надвигается на людей в замке.

Она чувствовала, что беспомощна: уже слишком поздно. В тронном зале чудовище остановилось над Хонкоме. Дракон, страшный зверь, дико дышал, от него исходила ярость. Когти вырвались из лап и повисли над королево. Существо ненавидело своего хозяина. Ронус – страх Хонкоме – наслаждался трусостью королева.

– Ронусу не нужны люди… – Илис остановила Керсо. – Ему нужно лишь оно…

Королево закрыло глаза. Оно знало, что, открыв их, обратится в камень. Оно увядало от своей беспомощности. Илис видела, как оно дрожало. На Ронусе еще висели оборванные цепи, они жутко звенели, отчего Хонкоме повизгивало сквозь закрытый рот. Оно уже не могло выдержать страха. Чего же ждал Ронус?

Илис подошла к Хонкоме, избегая взгляда хранителя снов. Керсо вздрогнул и попытался остановить ее, но девочка даже не посмотрела на него.

– Илис, это опасно! – шептал Керсо, оставаясь в стороне, но Ронусу нужен был только хозяин. – Он не может убить Хонкоме. Ему нужно, чтобы оно увидело его. Ронус – страх королево…

Илис присела рядом с двухголовым поверженным созданием.

– Вы побеждены… – шепнула девочка, гладя головы. – Посмотрите на него. – Но оно не хотело сдаваться. – Вы достаточно измучили всех. Слишком много человек пострадало из-за вас…

Илис посмотрела на дракона – Ронус не мог дождаться взгляда напуганных глаз. Даже чудовище было готово пожертвовать собой, исчезнуть вместе с Хонкоме, а королево лежало в трусости и боязни, как маленькая жертва.

– Давайте же… просто встретьтесь лицом к лицу со своим страхом…

По щеке одной из голов правителя скатилась алмазная слеза. Оно умоляло Илис о помощи. Но девочка была зла. Она ненавидела волшебника, который исполнял мечты каждого. Смотря на противные лица королево, она вспоминала, в каких муках пришлось умирать бедной маме, с какими идеями пришлось расстаться папе. Илис схватила королево за шеи и всеми силами потащила к Ронусу. Она падала, не удерживая большие головы, но не отчаивалась и продолжала нести их.

Дракон расправил крылья. Королево начало кричать, не жалея голоса, и стало каменеть под свой вопль. Ронус продолжал смотреть. Черная корка зарастала на теле королево и Ронуса. Хозяин и его страх увековечились в камне. Хонкоме умерло под гимн собственного крика, под толстым слоем своих кошмаров. Ронус героически был превращен в статую. Илис без какой-либо опаски взглянула на страх королево. Она поднялась и погладила Ронуса по голове.

– Спасибо, – шепнула девочка, покидая тронный зал. На этот раз навеки. И вышла через другую дверь.

– Илис! – Керсо догнал ее. – Вот это монстр…

Он раскинул руки, показывая размеры Ронуса.

– Хонкоме имеешь в виду?

В день победы ей хотелось избежать тьмы. Проходя через спальни, она слышала, как просыпаются люди и в неведеньи смотрят на нее, как они желают друг другу доброго утра и наивно смотрят в окно или стряхивают с себя сны. Илис прошла мимо дяденьки, который, обнимая свою дочь, шепнул героине: «Спасибо». Остальные же глядели на Илис как на обычного прохожего, даже не зная, что она разбудила всех.

Но посреди этого празднества на незыблемом и вечно холодном лице уверенного в себе Керсо все же блестела невидимыми слезами печаль. Он смотрел под ноги, не поднимая головы, что было ему несвойственно. Бледная кожа проводника стала еще белее, а нос, поднятый к небу, опустился и вяло пошмыгивал. Керсо словно парализовало. Он не был с Илис и не праздновал с ней победу.

– Керсо, все хорошо? – Конечно, она знала, что после смерти хорошо не бывает, но спросила – ларец секретов Керсо не откроется сам по себе.

– Я не сказал тебе… – шепнул он, встав посреди дороги.

– Если ты об Акселе и Сомло, – начала Илис, оборвав его, – я видела. Мне очень и очень жаль, что мы даже не смогли их похоронить.

– Там нечего хоронить, Илис… – подавленно взвыл Керсо. – Они исчезли, стали землей. Когда я побежал к тебе, я переступил через их тела и даже не взглянул на своих дорогих братьев. Мне так стыдно, однако сейчас, когда замок разрушен и Хонкоме мертво, мы должны проведать их…

Они подошли к роковому месту, где судьба братьев Керсо сыграла против них. Керсо и Илис, однако, стояли в полнейшем изумлении: на месте смерти Акселя и Сомло ничего не было, кроме двух дыр, напоминавших норы кротов. Илис лишилась всяких слов, а Керсо прильнул к дыре и засунул руку, но, как бы старательно он ни пытался нащупать хоть что-то, кроме выпавшего циферблата Сомло, ничего больше не нашел.

– Что это? – Илис взяла циферблат в руки.

– Это циферблат трости Сомло. Понимаешь, что это может значить? – Глаза Керсо едва держались, чтобы не выпасть.

– Думаешь, они там? Сумели спастись? – Илис заметила, что часы все еще тикают.

– Не знаю, но я рад: не хотел видеть их мертвыми…

– Жаль, что мы не можем сказать то же самое об Отеме… – Илис смахнула слезу с щеки.

Керсо медленно кивнул, рассматривая нору, в голове его крутились разные предположения, от каждого из которых его своенравное сердце колотилось все сильнее и сильнее.

– Мне правда жаль его, Илис…

– Он боялся Хонкоме, поэтому, думаю, должен быть счастлив, что не встретился со своим страхом.

– Знаешь, когда я тогда, еще возле замка, хотел убежать, когда я уже стоял возле лодки, я все время думал о том, как ты, будучи ребенком, не боишься, тогда как старик и я, вполне себе взрослый проводник, попросту струсили и бросили тебя. Как у тебя это получается? Оставаться смелой…

– Я хотела вернуть родителей… Иногда жалею, что я смелая: порой это качество сильно мешает счастью.

– Ты прямо как смелый Адил… Я восхищен твоей отвагой, Илис. Смелость – большой талант…

– Адил? Кто это? – Они шли, не замечая, что происходит вокруг, как меняются пейзажи, как завершается их путешествие.

– Есть легенда о смелом юноше, который спас множество жизней, но потом устал быть храбрым. Правда, я не знаю всю историю и то, смог ли он избавиться от своего «порока». Знаю лишь, что вам было бы о чем поговорить. – Вспоминая мальчика из легенды, Керсо мечтательно улыбнулся. – Я сравнивал Адила с Акселем… Уж больно у них похож взгляд… – Илис печально улыбнулась, а чтобы отвлечься, спросила:

– Керсо, ты ведь не оставишь меня? Я познакомлю тебя с мамой и папой! А после мы все вместе сбежим из Сихрата и будем жить, как всегда хотели!

– Посмотрим, мой товарищ… – Керсо в последний раз обернулся на норку и больше не оглядывался. Он сильно хотел плакать, но держался.

Илис шла как лунатик, ничего не чувствуя. Просто возвращалась домой, будто забыв, что ее там ждут родители. Она даже не заметила, как облако Грез плавно опустилось на остров и как желание ее отца исполнилось. Она прошла мимо воздушных змеев, моря и дошла до болота, где ее встретила Силиция.

– Илис, смотри! – Керсо указал на спускающееся к горе облако.

– Облако спустилось! – воскликнула она, продолжая шагать.

Воздушные змеи плавно улетали в разные стороны, как ненужные теперь для утешения надежды улетали из чьих-то сердец.

– Госпожа, – сказал Керсо, увидев Силицию, голос его осип. Он сделал торжественный поклон и помог ей выйти из лодки.

– Вы смогли… – Она шмыгнула носом и спрятала блестящие глаза. – Вы смогли, – повторила она. Силиция вытянула руку и до земли поклонилась Илис. После золотая девушка повернулась к горе и побежала к спустившемуся облаку.

– Силиция! Силиция! – кричала Илис вслед девушке. Та остановилась. Ее спина плавно поднималась и опускалась. – Почему ты бежишь? Ведь у тебя не было мечты!

– Зато появилась надежда… Да, у меня нет мечты, но там моя бабушка… – Она улыбнулась. – Я хочу исполнить ее мечту.

Силиция хотела уже убежать, не оправдывая своего решения.

– Какую мечту? – воскликнула Илис, гордясь поступком Силиции.

– Предстать перед бабушкой! Она никогда не видела меня! Я покажусь ей! Если у человека нет мечты, он может помочь исполнить чужую мечту, ведь разве не это делает нас людьми?

Она скрылась в облаке. Керсо и Илис переглянулись, смирившись с тем, что никогда не поймут золотые мысли позолоченной девушки, и забрались в лодку.

Люди рассыпались по болоту. Стена королевства Дигень была разрушена страшным чудовищем. Люди сбегали с рынка. Они все плакали и кричали, не обращая внимания на Илис.

– Они счастливы… – Керсо приложил ладонь к ее больной руке. – Ты сильно поранилась, спасла их, а они даже не знают об этом… Какие же они бесчеловечные… эти люди.

Илис, будто не слыша Керсо, спрыгнула с лодки и продолжила пробираться к Сихрату. Люди толкались, сбивали ее с ног, но она не обращала на это внимания. Если бы только они знали, что сделала эта маленькая девочка, они обращались бы с ней, как с золотым слитком.

Она удивленно наблюдала за испуганными людьми, не понимая, что с ними происходит. Все жители бежали к стене, оттаскивали золотые разрубленные кусочки статуй, которые выпали из стены, и направлялись в разные лавочки, образовывая длинные очереди.

К Илис длинным бревном рухнуло тяжелое тело. От него сильно пахло канализацией.

– Рич! – закричала она, отползая назад. Он смотрел прямо в ее глаза. Девочка прищурилась, пытаясь разглядеть бездомного, и ахнула. – Твои зрачки… Они золотые.

Илис не успела произнести эти слова, как глаза Рича расплавились золотыми каплями. Из его рта, ушей и глаз сочилось золото. Он будто растаял прямо на ее глазах.

– Я почти смог… почти накопил на золотую жизнь… – прошептал его тающий голосок.

Илис вскрикнула. Керсо сделал такое лицо, точно кто-то плюнул на него, и отшагнул.

– Это… Кто это? – Керсо снял перчатку и прикрыл ею рот и нос. – Отвратительно, из него так и лилось золото.

– У него закончилась жизнь… Он все пропил… – Илис внимательнее взглянула на руки попрошайки. Мужчина держал монетку. – Он хотел купить… но не успел.

– Ох уж этот Рич! Сущее утомление! Сущая неприятность! Сущее наказание! – Нат стояла прямо за ними, неодобрительно цокая языком.

– Бедный… – Кларк откашлялся. – Богатый! Богатый Рич!

Он и Нат унесли растаявшее тело и долго не могли смириться с проигрышем попрошайки.

Илис остановилась перед витриной. Там, в углу стеклянной комнаты, прижавшись всем тельцем к стене, лежала исхудавшая, точно мертвая, девочка. Она еле дышала, с каждым вздохом ее ребра страшно приподнимались, чуть ли не прорывая тонкую кожу. Илис постучала по стеклу. Девочка подняла серые глаза. Она ее узнала и мило улыбнулась. Илис приставила ладонь к холодной поверхности. Девочка бессильно попыталась подползти к ней, но ничего не получилось, и она лишь помахала вялой кистью.

– Бежим, – сказала Илис, схватила золото, лежавшее прямо у ее ног, и рывком бросила в стекло – оно хрустнуло и тут же рассыпалось на миллионы осколков. Девочка радостно подняла руки. Илис помогла ей встать, а после, подняв бедняжку, схватила ее одной рукой и понесла.

– Илис! – Альмэл встретил их у ворот во дворец. На его физиономии танцевало хорошее настроение. Он был рад ее видеть. – У тебя все получилось! – закричал он. Альмэл подбежал к ней, но словно окаменел, увидев кроме нее девочку и Керсо. – Норону больше нет… Его облекло в камень какое-то существо. Оно пролетело быстро, разрушило стену и растворилось в вышине. Должно быть, это твой друг…

Альмэл снял полотно с головы. Он улыбался, на глазах его блестели слезы, точно утренняя роса. Илис протянула руку, пытаясь тоже улыбнуться, но, как бы она ни старалась, уголки ее рта не хотели сгибаться в улыбку. Или же не могли.

– Спасибо, Илис.

Он пожал ее руку. Девочка взглянула на нее и повторила за пастухом жаб:

– Спасибо…

– Керсо. Очень приятно.

Керсо протянул руку – Альмэл сжал ее и тоже представился. Илис подняла на них уставшие глаза. Она обвязала полотно Альмэла вокруг головы девочки, чтобы ее не спалило солнце. Илис погладила ее по щеке и, заставив себя, все же улыбнулась. Альмэл весело ухмыльнулся и, прислонив голову к ее крохотной головке, шепнул:

– Я пригляжу за ней, Илис. Не беспокойся.

Дигень остался позади. Не успев добраться до Ахры, Илис остановилась, увидав кривые фигуры, которые шатались из-за раскаленного воздуха.

– Илис! – крикнула женщина.

Она бежала, держа за руку Саю. А затем обняла Илис. За ней, запыхавшись, подбежал фарфоровый мужчина. Они улыбались и были счастливы – девочка видела это.

– Ты смогла! Ты смогла! – повторяла женщина.

Она накрыла Илис плащом, усадила на песчаные сани и всю дорогу только и делала, что благодарила маленького героя.

– А вы, должно быть, помогали ей? – обратилась она к Керсо. Но вдруг замолкла, оглядев путников. – А где же Отем? – И смолкла: на лице Илис появилась горечь, и слезы покатились по горячим щекам.

– Он… – начала Илис, но Керсо вмешался, пытаясь успокоить ее. Девочка убрала его руку и продолжила: – Он умер… на… – она задыхалась, – на… п-пу-ти… к-к своей мечте…

Аточист был разрушен. Стены, в которых были заключены миллионы фарфоровых человечков, оказались разломаны. Илис наблюдала хаос счастья в королевстве чистоты. Люди радовались безобразию, покидали свои дома и бежали от красоты. Они продвигались все дальше. Одинокий замок Эларис был разрушен. Проезжая мимо него, женщина радостно кивнула.

– Она теперь камень… О, и ее памятники. Они разрушены… Это не монстр – это мы их так! – гордо засмеялась женщина, поглядывая на Илис. – Ты теперь куда?

– Нужно зайти в замок… – шепнула Илис, наблюдая за пустотой.

Ворота были распахнуты, белые стены забрызганы чем-то противным, черным ненастоящим – это были страхи, которые сыпались со спины монстра. На полу еще поблескивали мелкие крупинки снов: Ронус был здесь.

Эларис застыла на полу с вытянутой вперед рукой. Похоже, она пыталась поймать шар, но не вышло: он вдребезги разбился, а вся «грязь» улетучилась и вернулась к своим хозяевам.

– Теперь здесь грязно… – ухмыльнулась Илис, разглядывая глаза королевы.

– Думаю, она до сих пор видит ворцов, – подытожил Керсо, собирая осколки шара. Он взял один и взглянул через него: все оставалось неизменным, кроме Эларис. – Илис… – Он быстро сунул в руки девочки стекляшку. – Посмотри на нее через осколок.

Илис взглянула сквозь стекло и едва удержалась на ногах: на месте Эларис лежала исхудавшая старушка с отвисшей шершавой пленкой вместо былой бархатной кожи. Ее редкие волосы потускнели и теперь выглядели как веточки, покрытые тоненьким инеем. У нее не было глаз, а мягкие щеки прорезали скулы. Эларис давно умерла в душе.

– Она была красива снаружи, однако отвратительна внутри…

Женщина, Сая и мужчина стояли около лабиринта, провожая путников.

– Спасибо, Илис, большое спасибо, – голос женщины был похож на голос матери девочки, она едва не спутала их.

Илис молчала, но женщина вовсе не обижалась на это. Она лишь остановилась у разрушенного лабиринта, кивнула приближающимся неровным фигурам и, присев на корточки перед Илис, погладила ее по голове.

– Спасибо, – еще раз сказала она, и вид у нее был волшебным, пустым, но блестящим от радости…

Ее холодный лоб коснулся горячей головы Илис. Женщина закрыла лицо аккуратными ручками и отпустила девочку.

Лабиринт пал, а люди ютились вокруг стены в поисках своих лиц. Некоторые находили свои физиономии, понимали, что их красота расколота, и плакали горькими слезами.

Они прошли через спокойный мост и тихо проползли лес Эхо. На их пути валялась длинная черная фигура убитой змеи. Керсо подбежал к ней и погладил по макушке, шепча через острые слезы:

– Ты умерла… теперь навечно…

– Но почему она все время перерождалась? – Илис смотрела на бедного монстра, который, будучи мертвым, казался таким слабым и беззащитным.

– Это дух Эхо – прошлое, всегда преследующее тебя, как эхо…

Керсо закрыл глаза, но слезы не переставали течь. Он горько плакал, схватив себя за сердце.

– Я остался один, Илис. – Керсо наконец сдался. Накопленная в сердце боль охватила его, и он упал на землю, выкрикивая имена своих братьев. – Мои братья… – его голос тяжело бился у горла. – Я не знаю, что с ними и где они. Мне так тяжело!

Илис, забыв о больной руке, побежала к нему, но Керсо уже невозможно было помочь: он увяз в своем горе… Он был мертв изнутри.

– Пожалуйста, Керсо! Пожалуйста, хватит! Мне очень жаль… очень жаль, Керсо!

Она пыталась помочь ему встать, но он все падал и падал, крича, что их больше нет. Илис не выдержала его печали и тоже начала плакать.

– Я тоже совсем одна! Хватит, Керсо! Мы одни, потому что потеряли самых дорогих людей, однако пока мы помним их, храним их в памяти… – она запнулась: плач вырывался из груди. – Пока они в наших сердцах, мы не имеем права называться одинокими…

Эти слова привели его в чувства Он медленно встал, виновато посмотрел на Илис и шепнул:

– Прости, Илис…

Они продолжили двигаться в сторону Сихрата, почти не разговаривая. Он был освобожден. Над ним висела праздничная луна. Хмурость пала с него, Великая Стена из окаменевших людей была разрушена.

– Мама, папа!

Илис бежала, спотыкаясь и плача. Она ворвалась в разрушенное королевство. Части статуй были разбросаны. Илис прошла, обходя все тела, пока наконец не упала на колени перед Люси и Фрисом.

Они были целы. Ни живы, ни мертвы. Каменные статуи продолжали оставаться каменными, лишь лица слегка треснули. Илис глядела в их затвердевшие глаза и все еще не могла поверить, что они не моргают.

– ПОЧЕМУ?

Илис не плакала, не вопила, не кричала. Она рычала от гнева. Или же ярость пробилась сквозь ее душу, и теперь все заметили ее.

– Илис… – шепнул Керсо, но девочка не слышала и не видела, как возле нее собрался весь Сихрат. Она лишь оплакивала безвозвратную потерю своих родителей и пыталась смириться с тем, что их уже точно не спасти. Вера в ней угасла, окаменела.

– Ты… – послышался знакомый голос за спиной. – Ты смогла… – Акей присел рядом с ней. – Ты подарила нам солнце…

Илис взглянула на него и снова опустила глаза.

– Я плачу… – ее голос звучал совсем по-детски наивно, по нему невозможно было сказать, что она только что спасла все четыре королевства. – Я вернулась с солнцем, но где же моя победа? Почему они не проснулись? Почему все счастливы, а я нет?

Счетовод положил руку ей на плечо. Голова Илис тяжело опустилась на кисть старика. Акей молчал, чувствуя, как обида ребенка на спасенный мир душит и его самого.

– Счастливых героев не бывает, Илис. Каждый герой жертвует чем-то очень дорогим для себя. И в большинстве случаев это его собственное счастье. – Он похлопал ее по спине. – Ты так похожа на Фриса… В его глазах так же горели идеи, мечты, подвиг. Думаю, никто не смог тебе объяснить, как он узнал обо всех королевствах и прочем… Я могу тебе все это прояснить. Ты заслужила.

Илис словно облили холодной водой. Она очнулась и с любопытством уставилась на Счетовода.

– Как?

– Он заключил с ворцами сделку: они рассказывают ему о королевстве и как туда добраться, а он впускает их в себя, чтобы те смогли полакомиться страхами и стать ближе к Ронусу. Ворцы выполнили свою часть, а Фрис, как только все услышал, сразу проснулся: Отем разбудил его, поэтому он не успел узнать, что добрый волшебник на самом деле злодей…

Илис смолкла. Теперь, глядя на застывшего в камне Фриса, она понимала, что ее мечта осталась неосуществленной.

Тот самый день, когда Фрис поверил в Хонкоме.

Темной ночью, когда луна вяло висела над западной башней замка, а вечно сонные постовые долго и глубоко зевали, точно серые мохнатые волки, Люси, утопая в сугробах, шла на работу.

Ворота раскрылись, оставив за собой неприятный капризный шелест ржавого металла, будто чей-то тщательный скрежет зубами во сне. Акей и Люси столкнулись измученными взглядами, кивнули друг другу, а после Люси исчезла в одной из башен дворца.

– За работу, девоньки! За работу!

И как у миссис Джимс хватало сил кричать в столь раннее темное утро? Миссис Джимс – полная, надутая, как воздушный шарик, женщина средних лет без единой морщинки или хоть какого-либо намека на тяжелую кухарскую жизнь. Она была главным поваром и заведующим хлебного цеха, поэтому относилась к мучным изделиям намного мягче и с большей любовью, чем к своим работникам.

– О! Адивамитолле, – Джимс захлопала в ладоши. – А почему опоздала не на час? Почему не на два? Где тебя носило?

Интересно, что, когда миссис Джимс злилась или ругала своих бедных пекарей и кухарок, на ее круглом гладком лице появлялась широкая домашняя улыбка.

– Дочка все никак не могла заснуть. – Люси виновато опустила голову.

Все женщины разом залились писклявым ехидным смехом.

– А зачем же тебе муж? – Джимс махнула на Люси рукой. – Ладно, не морочь себе голову. – Она похлопала себя по груди. – Тридцать батонов!

Миссис Джимс, пыхтя и шатаясь из-за широких овальных бедер, которые больше напоминали бочки меда, прошла в свой кабинет, где она дегустировала хлебобулочные изделия.

Люси неохотно надела передник и перчатки, лениво убрала волосы под шапочку и приступила к заготовке теста.

– Что, Фрису совсем плохо? – аккуратный, словно закутанный в шерстяное одеяло, голос Миранды, подруги и напарницы Люси, послышался над ухом женщины.

– Совсем в бреду… – тихо шепнула Люси, замешивая тесто. – Всю стену рисунками обклеил. Ладно рисунки, я бы простила, если бы там были обычные каракули… Но его каракулей испугается даже Счетовод…

Люси в ярости сорвала с рук перчатки и кинула их на стол. Они шлепнулись в тесто.

– Надо же! – Миранда оставила свой кусок теста в покое. – А дочка как? Уже начала замечать, что папка в бреду?

– Я не впускаю ее в нашу спальню… Она спит в отдельной комнате, но Фрис каждую ночь рассказывает о своих выдумках. Думаю, Илис уже все об этом знает. Наверное, даже о том, что неизвестно мне. – Люси положила желтоватое месиво в форму для выпечки. – Он еще и снов не видит, дома есть нечего… – Люси начала вымешивать второй кусок теста.

– Ох, бедные… – сочувственно цокала Миранда. – А как же это? Ты же в пекарне работаешь! – Миранда всплеснула руками.

– Меня почему в пекарню перевели-то, Миранда, – Люси вздохнула и стала усерднее месить тесто. – В коровнике меня подставили: кто-то положил в мою сумку аж две бутылки молока! И меня едва не уволили. Повезло, что сюда перевели, но с тех пор я даже подумать боюсь о том, чтоб взять что-то.

– Если бы ты тогда в коровнике о себе думала, то сюда бы не попала. – Миранда похлопала ее по плечу. – Тебе сказано печь тридцать батонов, а дали десять килограммов муки. Сделай так, чтобы на тридцатый батон не хватило, припрятав себе грамм пятьсот. Попроси еще и испеки два батона: на один, скажешь, перевыполнила норму, другой – тихонько домой. Джимс ничего не скажет, лишь сделает вид, что зла, и, конечно, отругает тебя, будто перевыполнить норму – предать Сихрат, но в целом ей будет не до тебя. А мы-то знаем, куда уйдет этот перевыполненный батон… Слухи ходят, что в коровнике вообще скот едят, а пара батонов-то с этим не сравнится!

Миранда улыбнулась, в глазах сияла гордость от такой гениальной задумки. Люси кивнула и испекла тридцать два батона, один из которых спрятала в сумочке.

Женщины из пекарни уже покидали свои посты. В Сихрате рабочий день длился около пяти часов, остальное – людям на сон, чтобы Ронус не проснулся. Люси и Миранда начали собираться, к ним подошла миссис Джимс.

– Тридцать один батон, Люси! А муки не хватает! Почему я все время должна надрывать голос и кричать на вас, тупоголовых?! – Слюни брызнули изо рта миссис Джимс, точно в воду бросили булыжник, от которого во все стороны разлетелись капельки.

– Простите, миссис Джимс.

Люси осторожно попыталась ногой толкнуть мешок под стол, однако зоркий взгляд Джимс опередил ее. Она раскрыла его и разгорелась злостью.

– Что я вижу! – закричала Джимс, отчего время в цехе словно застыло.

Женщины испуганно переглянулись и стали шушукаться. Миранда стояла, вцепившись в больное сердце. Люси не стала врать. Она опустила горящее румянцем лицо и прикрыла глаза вспотевшими ладонями.

– И не стыдно тебе воровать у родного королевства? Предавать бессонных изгнанников? – миссис Джимс сильно кричала на Люси, однако в ее голосе с фальшивой злостью была смешана капелька радости, которую женщина, как бы она ни старалась, никак не могла скрыть.

– Простите, миссис Джимс.

Дверь в цех хлопнула. В помещение стрелой вбежал вспотевший Отем. От него словно пар исходил, до того он быстро бежал.

– Лю… Люси. – Он дрожал, шатался так же, как и его старый голос. – Ф-фри-с.

Этого было достаточно, чтобы Люси, бросив все, побежала домой. Даже миссис Джимс смолкла и, отдав в раскрытые руки Миранды аж два батона, исчезла в своем кабинете.

Люси распахнула дверь в дом и побежала в спальню, где ее ждало то, чего она так боялась. Фрис лежал на кровати с широко раскрытым ртом, из которого струилась облачная пенка. Его глаза покрылись ужасом и смотрели прямо на Люси, но как бы и сквозь нее. Он издавал жуткие звуки, точно придавленная муха, пытающаяся распрямить крылья и взлететь.

Он двигался медленно, словно покрытый тяжелой слизью. Фрис редко, но дрожал, а иногда его будто черт расшатывал. Люси даже взвизгнула и вцепилась в Отема, крича и спрашивая, что произошло.

– Он говорит с ворцами. Он сказал не отвлекать, если такое случится… – ответил Отем и, заметив на себе взволнованный взгляд Люси, мгновенно схватил Фриса за воротник рубашки и стал трясти. Но тот не просыпался, а только повторял что-то.

Отем еще раз тряхнул его, но Фрис продолжал сверлить глазами пустоту, где стояла Люси. Она выбежала на улицу и стала наполнять передник снегом. Спустя секунду Люси уже стояла перед мужем и, высыпав снег на его обнаженную грудь, стала бить Фриса по щекам.

– Как же ты мне надоел со своими опытами! ПОДУМАЙ О ДОЧЕРИ! Мы уже потеряли Териса из-за этих ворцов! Мы уже почти потеряли тебя, Фрис!

Но Фрис заснул. Пилисовое око над кроватью стало плакать черными мученическими слезами. Люси закрыла влажные очи и стала громко плакать… Все это время Илис видела сон о добром волшебнике из королевства Грез.

– В Сихрате, я вижу, наконец настало утро?

Все обернулись. За ними, залитый лучами дальнего солнца и стареющей луны, стоял король Сихрата – Ратсих. Он улыбался, его глаза немного опухли от сна, волосы торчали, как сгусток пряжи. Он выпрямился, зевнул и, улыбнувшись Илис, подал ей руку, выводя за стену.

– Это мой первый рассвет в Сихрате. И мне повезло, что я встречаю его с настоящим героем, Илис.

– Ваше величество, – обратилась к нему Илис, – освободите моих родителей, прошу вас! – Но девочка видела, как сонное лицо короля потускнело.

Ратсих не находил слов, которые бы смягчили его ответ, хотя человеку, прошедшему столько опасностей и преодолевшему столько неприятностей, нужен был любой ответ.

– Мне жаль, Илис… – Король опустил голову.

По горячей, освещенной ранним солнцем щеке девочки покатились крупные слезы. Она закрыла глаза и упала на колени, шепча, что очень скучает по папе и маме.

– Почему вы не можете освободить людей? – вдруг вмешался Керсо.

– Камень потерян, мой друг, и я подозреваю, что в этом замешано оно… – После слов короля проводник словно побледнел.

– Вы уверены? Вы проверили? – Конечно, Ратсих не мог слышать, как сильно стучит сердце Керсо, зато он мог чувствовать жар, исходящий от него. Керсо так испугался потери, что даже затих.

Илис сидела на развалинах стены и глядела, как медленно солнце покидает небо над Грезами, Аточистом и Дигенем и как плавно оно скатывается в сторону Сихрата. Было по-настоящему странно наблюдать за этим. Пока девочка представляла, как они всей семьей летают по этому оживающему небу на самолете Шрицерберга, к ней совсем тихо подсел Керсо.

Илис знала, что он подошел, но предпочла сидеть в тишине. Керсо был не против – и они оба встречали небесное око. Она молчала и чувствовала, что наступило что-то действительно новое, что-то в ней громко кричало, что это еще не конец. Приближающееся солнце, которое она видела тысячу раз за время своего путешествия, стало немного ярче и красивее. Наконец Илис по-настоящему улыбнулась.

– А что теперь? – спросила она, не отрывая взгляд от цветущего горизонта и пропуская людей, которые пугливо щурясь, выходили за пределы Сихрата.

– Пора просыпаться и жить свою солнечную жизнь. – Вместе с потоком удивленных сихратовцев к ним подошел король.

Ратсих слегка посмеялся, видимо, понимая, что ироничная шутка, удалась как никогда.

– Хочу построить свой самолет… – задумчиво начала Илис. – И набрать предельную высоту, чтобы достать до луны.

Она заулыбалась от размера своей мечты. Керсо смотрел на нее, считая, что он был бы тоже не прочь полетать над землей.

– Илис, не бойся мечтать о великом, – заговорил король. – Совсем скоро огненное солнце сменит луну. А позже, вечером, снова на небе будет царствовать луна… Из Сихрата уйдут вечные зимы, вечная ночь, вечный страх. И обязательно с первыми подснежниками в нем расцветет счастье.

Речь короля звучала плавно, успокаивающе, как нежное одеяло в холодный зимний вечер.

Сихрат, Аточист, Дигень и Грезы освободились. Теперь все королевства узнают, что такое ночь и что такое утро. А может, есть и другие королевства, которые даже не слышали о солнце и луне. Наверное, теперь и они спасены. На мгновение Илис захватила эта мысль. И, задумчивая, она стояла, влюбляясь в рассвет в Сихрате.

Илис сидела около руин, глядя на долгожданную победу света просыпающегося солнца… Над ней висели окаменелые фигурки родителей, и почему-то Илис казалось, что они ею гордятся.

– Сидим? – К ней присоединился Керсо. Его прямое треугольное лицо залил остывающий свет солнца. Он выглядел чуть встревоженным.

– Я все думаю о том, что моя мама, – она взглянула на статую Люси, – хотела, чтобы я выбралась отсюда, тогда как сама всю жизнь прожила здесь, боясь за меня и защищая нашу семью… Почему же она захотела, чтобы я смогла? И вообще, как ее посетила такая мысль?

Илис знала, что Керсо почти не слышит ее: ему скучно слушать маленькую девочку. Но она также знала, что он задумался над ее словами, и потому оставила его и, переступая через обвалившиеся камни, вышла за стену.

– Ты куда? – Керсо привстал, нахмурив брови и даже слегка дрогнув.

– За солнцем, – шепнула Илис, покидая развалины Сихрата.