Я просыпалась, и воспоминания вчерашнего дня вспыхивали одно за другим. Сахарным сиропом полились мысли о Димке: как он улыбался, как принёс торт, как угостил шаурмой… Тут же солью на рану просыпалось воспоминание: я его обидела, не захотела приглашать домой. Хрустнули, как яичная скорлупа, раздавленные мечты: в моём блоге теперь пристанище хейтеров… Вот такой гоголь-моголь, Леночка. Кушай на завтрак, не обляпайся.

Открывать глаза не хотелось категорически. Но тут скрипнула дверь, и мама шёпотом спросила:

– Спишь?

– Да, – буркнула я, не вылезая из-под одеяла. Дверь скрипнула ещё раз, открываясь шире, и мамина рука коснулась моего плеча:

– Как себя чувствуешь?

Я шмыгнула носом:

– Нормально…

– Это хорошо. – Что-то тихонько стукнуло, видимо, мама поставила кружку с чем-то жутко полезным на мою тумбочку. – Котёночек, мне опять нужно съездить в офис… Побудешь одна?

Я откинула одеяло с головы и сквозь зевок ответила:

– Да, конечно, не переживай, мам. А сколько времени?

– Уже двенадцать часов. Я специально тебя не будила. – Мама потрогала мой лоб, обдав меня ароматом «парадно-выходных» духов. Она уже полностью собралась на работу. – Я тогда побегу, да? Если что, в холодильнике есть блинчики, разморозишь. На полочке протёртая малина – я купила тебе от температуры.

– Спасибо. – Я кивнула.

Мама выскользнула в коридор, я заглянула в кружку. Ха! Гоголь-моголь. Видимо, моя дорогая родительница вспомнила, как я любила есть его в детстве под «Айболита»: «Каждого гоголем, каждого моголем, гоголем-моголем потчует…»

Я стала есть ложечкой взбитые яйца, медленно ворочая в голове одну и ту же мысль. Проверить блог или не портить пока себе настроение?

Наконец, сладкая пена закончилась. Оттягивать зловещий момент ещё дольше было невозможно.

Я вошла в блог и, набрав побольше воздуха, открыла комментарии.

Конечно, они там были. Но – хорошая новость – не так много, как могло бы. Суть возмущений новоприбывших хейтеров сводилась к тому, что я слишком о себе воображаю, не приспособлена к жизни и когда-нибудь угроблю всю свою семью – ничего оригинального.

Но под постом, который я написала вчера перед сном, были и другие комментарии.

Марина: «Не обращай внимания! Они просто завидуют!»

Соня: «Леночка, держись! Они сейчас схлынут!»

Девочки молодцы… Спасибо им за поддержку. Я лайкнула их комменты и ответила благодарностью.

Дальше было интереснее.

Жорик: «Ленка, посмотри правде в глаза. Тебе всё по фактам раскладывают. Ты очень тупо поступила, и почти на всех видосах у тебя еда горелая».

Вот это уже был поворот так поворот! Поворот ножа, воткнутого в спину. Как он мог! Жрал мои плюшки, нахваливал, а теперь – вот так?!

У меня даже спёрло дыхание. Не то чтобы я рассчитывала дружить с этим бестолковщиной, но хотя бы промолчать можно было?

Толик излил поток сознания: «У каждого своя правда, учиться нужно, приноси ещё плюшки!»

Несколько девушек, в том числе незнакомых, оставили слова поддержки. Комментария от Карины, естественно, не было.

Надо продолжать постить. Продолжать действовать, несмотря ни на что! Но сил не было вообще. Я полистала галерею, просмотрела видео, которые записывала запоем во время ангины, – и все они показались мне жалкими, бессмысленными и наигранными.

Больше всего хотелось выключиться из жизни на месяц или два, чтобы всё как-нибудь разрешилось само собой.

Тут на экране выскочило уведомление. Димка!

«Лена, привет! Как ты? Я хочу зайти, можно?»

Я застучала пальцами по экрану:

«Конечно! Я, правда, вчера с температурой слегла, но буду тебе очень рада!»

«Я свалил с физ-ры. Через 15 минут буду».

Я ухмыльнулась. Физрук на Димку только что не молится, он же спортсмен, регулярно привозит медали и кубки. Прогулять один урок с таким послужным списком, пожалуй, не грех… Но всё-таки есть в этом что-то романтически-бесшабашное. Рыцарское, я б сказала.

Так. А чего я сижу?

Я подскочила, засунула постельное бельё в диван, торопливо продрала вьющиеся волосы расчёской. Критически посмотрела на себя в зеркало, намазала губы блеском. Посмотрела ещё раз, добавила зелёные стрелки. Переодеться! Точно.

Створки шкафа с грохотом распахнулись, я стала перебирать тяжёлые вешалки, на каждой из которых у меня висело по несколько вещей – трудно делить один узкий гардероб с братцем. Что выбрать? Нужно что-то такое… м-м-м… Одновременно очень симпатичное и при этом простое, домашнее… Он же типа придёт к кровати больной…

Я выхватила «плечики» с платьем-свитером, откопала белые носки, быстро переоделась – в зеркале отразилась вполне симпатичная картина. Тут раздался звонок в дверь.

Уже грохоча бегом по коридору, я вовремя вспомнила, что вообще-то являюсь девушкой в беде, а не лошадью на скачках. Пришлось притормозить и открывать дверь помедленнее, с печатью скорби на лице.

Дима окинул меня удивлённым взглядом. Вероятно, по его мнению, атрибуты девушки в беде, да ещё и с температурой, – это всё-таки растянутые штаны и потрескавшиеся губы, а не вот это всё, что я с собой сотворила.

И ладно.

Он втиснулся в коридор:

– Привет! Как ты сегодня?

– Отлично! – Я лучезарно улыбнулась, но тут вспомнила, как он сказал мне пару дней назад: «Хорошо, что ты искренне пишешь…» М-да. Кажется, понятие искренности нам ещё нужно откалибровать. Я потёрла лоб: – Но, если честно, не очень.

– Я понимаю, – он внезапно сгрёб меня одной рукой в охапку, крепко прижимая к себе. Я охнула и ткнулась носом в его грудь. Димка был большой и тёплый, и сердце в его груди билось сильно и ровно. Я прижалась к нему щекой… Димка медленно опустил руку. – Извини… Просто переживал очень за тебя. – Вдруг он ни с того ни с сего пошёл в атаку. – А ты почему не закрыла до сих пор страницу?! Просмотры на ролике всё равно уже больше не добавляются. Каких таких «хороших» подписчиков ты ждёшь?!

Я забурлила:

– Не закрою теперь ни за что! Ни за что не дам слабину! Как ты не понимаешь, кто-то же специально выложил мой аккаунт в этих «Противниках тупости»! Тот, кто хочет, чтобы я сдалась! А я этого не сделаю…

Димка сжал губы, потёр лицо ладонью:

– А мне что теперь с этим делать?!

– А зачем тебе вообще что-то делать? – я вскинула голову.

– А кто будет? – он так рыкнул на меня, что я сделала шаг назад. – Ты вот Лёхе рассказала, например?

– Нет…

– А иначе он и не узнает. Он, если хочешь знать, отключил уведомления твоего аккаунта. Неинтересно ему. Родителям ты тоже, конечно, не расскажешь. И кто должен твои проблемы решать?

– Я сама, – неуверенно пискнула я. Димка кивнул с таким видом, как будто я сказала, что завтра слазаю на Эльбрус за чабрецом, а то чай не пьётся.

– Ну-ну. Ещё Жорж-1212 этот, видела? Кто такой? Почему не удалила комментарий?

– Одноклассник…

– Так и подумал по аватарке. И что с ним делать? Подраться-то я с ним не могу… – Димка раздосадованно покусал губы.

– Почему? – растерялась я. Не то чтобы мне хотелось, чтобы из-за меня устроили дуэль, но такие слова от Димы, самого спортивного парня из всех, что я знаю, выбивали из колеи.

– Я ж его убью, – печально ответил он. Я окинула взглядом его широченные плечи и крупные ладони и хихикнула. Что правда, то правда. Ненароком – возможно вполне.

– Не надо никого убивать. Давай лучше чаю попьём. Мама обещала, что в морозилке можно найти блинчики, а ещё она купила малиновое варенье.

Мы пошли на кухню.

Димка устроился на табуретке, сжал в ладонях чашку с чаем и с жадным фырканьем втянул в себя половину. Протяжно выдохнул и спросил:

– И как ты думаешь, кто тебе всё это устроил?

Я пожала плечами, пытаясь потянуть время. Конечно, я знала почти наверняка… Но что теперь с этой информацией делать?

– Серьёзно не знаешь? И даже никаких версий? – Дима смотрел на меня очень прямо, не моргая. Если бы я сказала «да», он бы поверил.

– Скорее всего, Карина. Одноклассница. – Я тяжело перевела дыхание. Он кивнул и сделал ещё один долгий глоток чая.

– Ясно… Что будешь делать?

– Понятия не имею, – я пожала плечами, покусывая сухую кожу на губе. – Мстить точно не буду. Не хочу этой грязи. Наверное, ничего.

Дима кивнул. Мы какое-то время молчали, шваркая горячим чаем. Потом он со звоном поставил чашку на блюдце:

– Слушай, тебе просто надо жить как раньше. Забей на них. Ты же понимаешь, что всё, что они писали, не имеет к тебе никакого отношения.

Я взяла со стола салфетку и начала сосредоточенно складывать её уголки к центру:

– Я уже не могу «как раньше». Все видели, что произошло.

– Кто «все»? Весь мир? Одноклассники твои это через неделю забудут, сейчас каждый старается блогером стать.

– А я не просто «стараюсь». Я знаю, что у меня получится! – я вскинула голову. – Не у каждого четвёртое видео на миллион просмотров залетает! В наши дни блог – необходимость для каждого, кто хочет зарабатывать деньги и уважение, – повторила я фразу, которую тысячу раз слышала в роликах любимых экспертов по продвижению.

– Кто это сказал? – Димка приподнял бровь. Очень обаятельно это у него получается.

– Все это знают. – Я скомкала аккуратный квадратик салфетки в кулаке. – Нет, я буду блогером. Пути назад уже нет.

– Путь назад есть всегда! Ты же не на войне.

– Ага. Только вот сзади находится не самое привлекательное место. – Выразительно поиграла бровями я. Димка хмыкнул:

– Я серьёзно. Подумай над этим.

– Да, хорошо. – Взяла смартфон с тёмным экраном и взвесила его в руке. Вот только, не буду я над этим думать… Я всё уже решила. Но всё равно в груди растекается что-то липкое при мысли, что нужно зайти в свой аккаунт и проверить комментарии.

Я провела пальцем вверх и разблокировала телефон, стараясь не обращать внимания на тяжёлый Димкин взгляд и его поджатые губы. Снова комментарий…

Из живота в грудь пророс ледяной сталагмит: я уже не ждала ничего хорошего от этих оповещений. Тяжело вздохнув, разблокировала экран.

«Обалдеть, вот это история! Красавица, ты отлично держишься, не сдавайся! Хейтеры приходят и уходят, а ты у себя одна!»

Глаза у меня так расширились, что, кажется, заползли на лоб. Мне оставила поддерживающий комментарий сама Тётка! ТЁТКА!!!

Я несколько раз перечитала её слова, потом зашла в аккаунт отправителя, чтобы убедиться, что никакой ошибки нет, – это и правда она, а не фейк. Она. Поверить невозможно!..

– Что ты там такое увидела? – Димка наклонился вперёд, заметив мой ажиотаж. Я вскинула на него глаза, которые никак не желали принимать обычный размер:

– Мне моя любимая блогерша оставила комментарий! Поддержала меня!

– О, здорово. Приятно, – он понимающе кивнул.

Я покачала головой:

– Ты даже не представляешь, какая она крутая…

– Ну, не круче тебя, – он улыбнулся и коснулся моей руки. От Димки исходило искрящееся тепло, словно в подушечках его пальцев были крошечные звёзды. Я улыбнулась. Так удивительно, что мы сидим на нашей кухне вдвоём. Ни Лёхи, ни мамы – только я и он. Почему он вообще пришёл? Неужели сработала магия? Все сердечки на полях тетрадок, все гадания на ромашках, все желания, загаданные четырёхлистному клеверу и одинаковым числам на часах – всё-всё-всё это вдруг сбылось? И все нелепые стишки, которые я писала в его адрес ещё три года назад, тоже? «Я чую тебя всего, и тонет рука в малине мига жизни сего…» Смех. Но вот же: и малиновое варенье, и миг, и его рука.

– Круче, конечно, – улыбнулась. – Но я буду стараться и стану не хуже. Знаешь, все профессионалы блогинга говорят, что надо найти свою уникальность. Может, поможешь мне? Себя со стороны сложно оценить, а ты бы мне подсказал.

Димка убрал свои пальцы с моей руки и откинулся на спинку стула. Сразу стало зябко. Я сделала вид, что не заметила этого, и открыла в телефоне давно уже скачанный гайд по распаковке личности. Герой моего романа заметил название файла:

– По «распаковке»? Ты что, киндер-сюрприз?

– Да, почти, – я хихикнула, стараясь не обращать внимания на его скептический тон. – Давай отвечать на вопросы! Вот, ты читай задания, а я буду записывать. – Я сунула ему в руки свой смартфон и сбегала в комнату за листом бумаги и ручкой.

– Ну ладно, – Дима протяжно выдохнул и начал читать: – «Какие у вас физиологические особенности»?

От старания я высоко подняла брови и стала выводить: «1. Девушка средней внешности…»

Эту фразу я уже миллион раз слышала в роликах, где обычные девушки описывали себя. Но Димка почему-то вскинулся:

– Какой-какой внешности?

– Средней.

– В смысле?

– В смысле, серединка на половинку.

– Ты сейчас это серьёзно? – судя по выражению его лица, я записала как минимум: «Зелёная кожа и шипы вдоль позвоночника».

– Э-э-э… Да, а что?

– Ты себя в зеркало видела?

– Хочешь сказать, ниже среднего? – мой лоб съёжился морщинками. К чему он клонит?

– Лена, очнись! У тебя веснушки! И… волнушки! Ну, в смысле, волосы вьются, как это правильно называется… – пальцами он изобразил над головой дикую макаронную дискотеку.

– Кудряшки, – подсказала я ему. – Но у меня нет кудряшек.

– Вот именно, кудряшек нет, но волосы красиво вьются, чуть-чуть!

Я с сомнением покосилась на плечо, где лежали серовато-ржавые пряди моих волос. Значит, теперь это называется «волнушки»? А я-то считала, что у меня бесформенное пушистое гнездо.

– И цвет такой роскошный… типа… вот. – Он показал рукой на окно, и я перевела взгляд. За стеклом звенел сусальными листьями клён. Я набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, засмеяться и разоблачить затянувшуюся шутку, но парня было не остановить: – И фигура у тебя… Ты стройная… Высокая…

Кажется, Димка наконец-то выдохся и уставился на меня по-щенячьи честными глазами. Я недоверчиво дёрнула уголком рта:

– Спасибо, конечно. Но…

– Нет, подожди. – Дима снова коснулся меня своими нежными пальцами. – Лена, ты не равняйся на вот этих всех… в интернете… с губами. Они ведь ненастоящие, нет таких людей. Они по утрам тоже встают лохматые. А ты – живая.

– Ну почему. Некоторые есть, – я улыбнулась. Глупенький. Просто он не видел, как проводит своё утро Тётка – она к шести утра уже заканчивает йогу и снимает патчи! – Но спасибо. Про волосы и веснушки я обязательно запишу.

– Запиши-запиши, – он серьёзно кивнул.

Его рука всё ещё лежала на моей, пауза длилась и длилась. Я не хотела отнимать свою ладонь и брать ручку, а сам он не догадывался убрать пальцы. Наконец, Дима спохватился, и мы, хихикая, чуть отодвинулись друг от друга.

Так, записала. В скобочках мелко добавила: «осенний клён». Всё-таки очень приятно.

– Ага-а-а… Следующий вопрос: «Какие у вас ценности и жизненные принципы?»

Я постучала ручкой по сомкнутым губам. Хоро-о-оший вопрос. Наконец вывела: «2. Честность».

Димка снова сунул свой нос в блокнот. Прочитал, удовлетворённо кивнул:

– Это хорошо.

– Да я врать совсем не умею, – я неловко хихикнула и дёрнула плечом, как будто оправдываясь. – Вот, наверное, вчера в первый раз только маме неправду сказала… Но я…

Димка махнул рукой.

– Ты, главное, сама про это не забывай, – негромко произнёс он и отпил остывшего чая.

Я неуверенно покивала.

Дальше дело пошло быстрее. Спустя пару вопросов попался такой: «Спросите своих друзей, что они ценят в вас? Что, по их мнению, выделяет вас среди других людей?»

Я выжидательно уставилась на Димку. Он округлил глаза:

– Меня, что ли?

– А кого же ещё?

И не успела я договорить эти слова, как на меня обрушилось осознание, что мне действительно об этом больше и спросить-то некого. С Мариной и Соней я общаюсь без году неделя, а больше близких людей среди ровесников у меня совсем нет. Лёха не в счёт – он брат, это другое.

Дима прокашлялся.

– Я прямо не знаю, что сказать…

– Скажи как есть, – я упёрла кончик ручки в бумагу, приготовившись писать. Парень снова протяжно вздохнул:

– Ну… Как там в вопросе? Ага… ну… Ты классная. Шутишь хорошо. Готовишь очень вкусно…

Ручка старательно скрипела по бумаге, а я усиленно наклоняла лицо вниз, чтобы спрятать пламенеющие щёки.

– Красивая… ты… – Димка мучительно вытянул шею и начал рассматривать потолок. – И ещё никогда не сдаёшься, очень упёртая. Но это иногда бесит.

Мы перевели взгляды друг на друга: он – от потолка, я – от блокнота. И засмеялись.