Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Лёха. Я подняла взгляд от смартфона – остаток дня в поисках вдохновения я решила посвятить изучению аккаунта Тётки. Пока особенно не вдохновилась – только обзавидовалась. Разве можно быть такой крутой?

– Прив. – Старший брат, как обычно, чуть хмурился и говорил, почти не разжимая губ. Ох уж это стремление добавить себе побольше брутальности!

Я постаралась улыбнуться пошире:

– Привет!

Лёха протянул руку и потрепал меня по голове. Получилось немножко больно, но вообще я любила, когда он так делал. В такие моменты я чувствовала, как будто мы всё ещё в детстве и можно предложить брату построить форт из подушек, и он согласится, и мы целый день будем там играть и трескать печенье…

Лёха убрал руку, негромко кашлянул и спросил:

– Чё как?

– Нормально… – Перед глазами снова всплыла рожа в духовке, и я тут же призналась: – Но бывало и лучше. Пирог сегодня сгорел.

– Норм. Бывает. – Лёха бросил рюкзак в угол комнаты и растёкся на моём диване. – Но жалко, я б заточил. Устал – жесть.

– Тоже был тяжёлый день? – Я сочувственно похлопала братца по плечу. Он кивнул и зевнул во весь рот.

– Есть такое. Надоели контрольные. Завтра ещё одна. Замучили. В десятом классе надо отдыхать между ОГЭ и ЕГЭ!

– Да ладно тебе. Напишешь! Это они только запугивают, вечно так. – Я искренне верю, что мой брат – зверски умный. Он, правда, страшно ленится, но как только берёт себя в руки, оказывается впереди всех.

– Напишу, – Лёха уныло кивнул.

Мы немножко помолчали. Меня ужасно подмывало рассказать брату о своих наполеоновских планах с блогом, но никак не могла решиться. Наконец, снова взяв в руки телефон и сделав вид, что увлечённо что-то читаю, я как бы невзначай бросила:

– А я сегодня ещё решила блог завести…

Лёха встрепенулся и перевёл на меня изумлённый взгляд карих глаз. Изломил густую рыжеватую бровь:

– Это на какую тему?

– Кулинарную, – я втянула голову в плечи. – А что такое?

– А, норм. – Лёха снова отвернулся.

– А ты что думал? – я наклонилась и заглянула брату в лицо.

– Да не знаю. Выкладывают там девчонки… всякую ерунду.

Я хихикнула и откинулась на спинку дивана:

– Ты чего? Мне это вообще не надо.

Да и, если честно, куда мне? Я бы, может, и завела какой-нибудь бьюти-блог, но лицом не вышла. Конечно, я посимпатичнее, чем сегодняшний горемычный хрюня, но явно не красавица: вздёрнутый нос, усыпанный веснушками, глаза странного зелёно-коричневого цвета, тонкие губы. Такие только помадой на камеру мазать, ага. И вообще я тощая как палка.

Лёха, видимо, решил, что наш душевный разговор окончен – достал из кармана смартфон и залип. Заглянула ему через плечо: пялится на какие-то тачки, скукотища. Я потыкала брата пальцем в плечо:

– Лёшечка… Ты подпишешься, если я заведу блог?

– Подпишусь. – Не отрывая взгляда от красного спорткара, усмехнулся Лёха.

– Хорошо, – я быстро забегала пальцами по экрану своего смартфона: время терять было некогда! Та-а-ак, что мы там решили с названием… – Лови ссылку!

Лёха нажал на всплывшее сообщение и хохотнул:

– «Мой руки и за стол»? Норм!

– Спасибо! – Моё лицо растянулось в широкой улыбке. Если уж брат оценил, значит, правда, хорошее название.

Счётчик подписчиков рядом с названием канала дрогнул и обновился: теперь нас двое. Не успела я полюбоваться новым числом, как оно снова сменилось, на этот раз на тройку.

– Ой! – Я аж подпрыгнула. – Третий подписчик откуда-то взялся!

– Да это Димон. Я его сейчас попросил. – Лёха встал с дивана и с кряхтением потянулся, широко раскинув свои длинные руки. – Ладно, малая, пойду что-нибудь поем. Удачи тебе.

Он хлопнул меня по плечу и вышел. Я проводила его взглядом, часто моргая. Обалдеть. Вот уж не представляла, что моими первыми подписчиками станут Лёха и Любовь Всей Моей… То есть Димка.

Ладно. Нужно написать приветственный пост. Что там обычно говорят в таких случаях?

Я застучала пальцами по экрану:

«Друзья, всем привет!

Спасибо, что пришли на мой канал! Меня зовут Лена, мне 14 лет, и я мечтаю стать шеф-поваром. Иду к своей мечте через взлёты и падения!

Здесь я буду публиковать свои лучшие рецепты и рассказывать о своей жизни.

Подписывайтесь на мой канал, пока-пока!»

Так… Прикрепить селфи в белой блузке, с первого сентября, перечитать… Ладно, сойдёт… Отправить!

Уф!

И первый пост с моим жизнерадостным лицом, почти чёрным от загара после лета, проведённого на даче, одиноко повис на канале. Хм. Наверное, надо ещё и рецепт какой-то? Что там у меня есть в галерее?..

Я начала листать. Вот Лёха жуёт пиццу, которую я готовила в августе, – такой смешной, весь перемазался, он ещё делиться ни с кем не хотел. Но выкладывать такое нельзя, конечно. А вот я возила бабушке гостинец – песочное печенье. Мило, но тоже не то. Торт на годовщину свадьбы мамы с папой – я так старалась, хотела их порадовать! Мама даже прослезилась. Да, вкусно было, но крем некрасиво растёкся. Ага! Фотография салата, который готовила на День знаний. Он, конечно, без белой блузки, но выглядит тоже весьма нарядно: с лососем и мандаринами. Я начала писать: «Это мой любимый…»

Вдруг вспомнилось: я кладу в рот салат, и у меня тут же сводит скулы. В рецепте: лимон, лимонный сок, клюква… Какая же кислятина в тот раз получилась! Мама всё вздыхала, что зря лосось перевела.

Я стёрла первую строчку и написала снова: «Пикантный салат с оригинальной кислинкой…»

О! Гораздо лучше!

Рецепт улетел вслед за приветствием. Под обоими постами появилось по два сердечка – очевидно, от Лёхи и Димки. В груди стало мягко и тепло, словно в меня Пузаныч вселился.

И тут же выскочил комментарий от братца: «Не верьте ей, кислятина редкостная!» – и ржущий смайлик. Вот зараза! Я удалила комментарий и вылетела из комнаты:

– Ты чего?!

Лёха сидел за кухонным столом и от души веселился, глядя в смартфон. Мама сидела напротив него и при моём появлении подпрыгнула:

– Леночка, что случилось?!

– Он в моём блоге…

– В чём твоём? – мама нахмурила брови, но брат её перебил.

– Да ладно тебе, малая, там же всё равно подписчиков пока нет. – Лёха мне подмигнул, отложил телефон.

– Дима есть! – остывая, буркнула я. Если подумать, то, конечно, ничего страшного. Ладно. Прощу. Но на всякий случай я погрозила пальцем: – Но если ещё раз…

Лёха поднял руки, как будто сдавался. Я тряхнула волосами и хотела уйти, но мама схватила меня за руку.

– В чём твоём? – повторила она вопрос.

Я замялась. Ох… И зачем я проболталась при ней?!

– В блоге, – едва слышно пробормотала я. Мама высоко подняла брови.

– И давно у тебя блог?

– Минут двадцать.

Мама с явным облегчением выдохнула, но отпускать мою руку не спешила.

– Зачем тебе это надо? – снова спросила она.

Так я и знала…

– Буду строить личный бренд, – отрапортовала я. – И стану крутым шефом!

– Ты что, собралась на повара учиться? В ПТУ? – Мама так странно улыбнулась, что я не могла разобрать, то ли она мягко иронизирует, то ли у неё нервная судорога.

– Не в ПТУ, а в колледже. – Я осторожно высвободилась из маминых пальцев. – Да. Именно на него и собралась. Но не переживай, время ещё есть! Пока я в школе!

– Да я уж надеюсь… – Мама продолжала на меня смотреть, но я уже развернулась и вприпрыжку бросилась обратно в комнату: надо было ещё новых подписчиков набирать!

Я разослала приглашения всем, кого отыскала в своих контактах: и одноклассникам, и девчонке, с которой подружилась на море, и даже бабуле. Число подписчиков потихоньку росло. Ого! У меня уже двадцать пять человек! И целых двенадцать лайков на рецепте салата.

Всплыл комментарий от бабули: «Спасибо за рецепт, обязательно попробую!»

Надо будет ей потом позвонить, сказать, чтобы не пробовала… Но не сейчас.

Я устало отложила телефон, вытянулась на диване, прижала к груди Пузаныча и… неожиданно для себя задремала со счастливой улыбкой на лице.

* * *

Оставшиеся дни больничного я вдохновенно пилила контент. Кухня превратилась в неприступный бастион. Ну как неприступный… Я творила в гордом одиночестве всё время, если не считать завтраков, обедов и ужинов, когда через заграждения из импровизированных штативов и отражателей прорывалась семья. Я не сопротивлялась. Вместо кипящей смолы предлагала кипящий суп, и не на голову, а прямиком внутрь головы, через рот. Куда-то же надо было девать контентные излишки.

Идеи лились рекой. Я с азартом перебирала рецепты, которые сохраняла последние несколько лет, зажмуривалась, представляя, как продукты будут сочетаться. Прикасалась к налитым бокам овощей и фруктов, пропускала между пальцев сыпучие крупы, наслаждалась податливым тестом. В мисках, кастрюльках и сотейниках бурлила и искрилась моя личная магия! С каждым новым блюдом кулинария открывала мне удивительные тайны.

Я узнала, что румяная корочка возникает в результате реакции Майяра – чудеса сахарных превращений.

На себе прочувствовала разницу между тёплой, горячей и холодной водой в тесте (ценой жизни сотен тысяч частиц крошечных сухих дрожжей).

Поняла, что ингредиенты надо смешивать именно так, как сказано в рецепте. И даже если очень спешишь, бахать в бисквит одновременно муку, яйца и сахар вместо того, чтобы сначала долго взбивать лишь два последних ингредиента – плохая идея.

Я продумывала рубрики и записывала рецепты на все случаи жизни. Теперь моё драгоценное семейство завтракало сырниками с сушёной вишней, обедало чаудером и ужинало кордоном-блю. Лёха одобрительно показывал большой палец, папа стонал от восторга. Он не прекратил, даже когда в сырниках ему попалась вишнёвая косточка! Хотя, возможно, стон в тот раз изменил тональность…

Мама немного посмеивалась над моими произведениями. Каждый раз, приоткрывая крышку на очередной сковородке, она напевала: «Не искусай меня без нужды…» Только вроде поэт Боратынский в посвящении какой-то знакомой дамочке писал: «Не искушай». А мама решила изменить. В конце она хищно добавляла: «Искусаю!» Похоже, она была рада, что сейчас ей не надо морочить голову даже с полуфабрикатами. Я, конечно, и раньше готовила, но пару раз в неделю. А теперь блог требовал ежедневного постинга!

Но и к чему придраться, мама тоже легко находила:

– Мясо слегка пересушила.

– Сюда бы поменьше сахара, слишком приторно.

– Сырники и с изюмом вкусные, зачем дорогущую вишню взяла?

Про «дорогущее» я слышала особенно часто – и меня сковывало изнутри. Рассказывать подписчикам банальности мне не хотелось, а почти все оригинальные рецепты содержали деликатесные ингредиенты. Папа, услышав мамины упрёки, обычно вскидывал на неё возмущённый взгляд:

– Дорогая, ну ты чего? Пусть ребёнок творит! Гляди, какая вкуснотища!

Мама поджимала губы и замолкала, но я знала, о чём она думает. Казалось, если достаточно близко наклониться к её уху, оттуда, будто из рупора, раздастся яростная мысль: «Много ты понимаешь, Витенька! Это ведь я слежу за семейным бюджетом!»

Да, папа достаточно получал на своей умной IT-работе, но много и беспечно тратил. Мама же за копейки подрабатывала на удалёнке. «Выполняла мелкую канцелярскую работу», – как она говорила: то вычитает какой-нибудь документ, то приведёт в порядок архив, то подобьёт отчёты. Но, ведомая великой силой Excel-таблиц, с которыми была «на ты», мама максимально экономно планировала семейный бюджет и точно знала, сколько мы должны тратить в день на еду.

В полтора раза меньше, чем тратила теперь я.

А ещё мне была нужна новая посуда… Плита… Штатив… Свет… И микрофон…

Даже просто от мыслей об этом, сидя напротив хмуро жующей мамы, было не по себе. Столько всего мне точно никогда не купят. Конечно, я кое-что накопила с праздников, но этого в лучшем случае хватит на одну хорошую сковородку. Слава богу, хотя бы телефон новый – мне его только-только подарили на день рождения.

– Зачем ты так много снимаешь? – иногда осторожно интересовался папа, заглядывая в приоткрытую кухонную дверь. Я разгребала загромождения книг, коробок и бутылок, на которых закрепляла телефон, лампы и отражатели из фольги, высовывалась и отвечала:

– На будущее. Буду выкладывать, когда в школу снова начну ходить.

Папа понимающе кивал и исчезал.

По вечерам я монтировала и даже начала озвучивать (в последние пару дней моему горлу стало намного лучше). Чтобы звук получался качественнее, делать это надо было в шкафу, – такой совет я вычитала в блоге одного контентмейкера. Как-то я настолько увлеклась, что до смерти перепугала Лёху. Он зашёл в нашу комнату, и тут я из шкафа хриплым голосом:

– М-м-м, так и хочется тебя съесть!

В видео я, конечно, обращалась к меренговому рулету, но брат почему-то воспринял это на свой счёт. Потом он долго приходил в себя, схватившись за грудь, и грозил мне пальцем.

За время болезни я выложила в блог три видео и собрала двадцать два лайка. Каждый из них казался тёплой рукой, которая касалась моей макушки, но всё же это было ничтожно мало. Нужно было придумать что-то такое, что сделало бы очередной ролик вирусным! И вечерами я, засунув в уши наушники и спрятавшись под одеялом, чтобы свет от смартфона не мешал Лёхе спать, неутомимо листала короткие ролики во всех соцсетях и подписывалась на тех, кто предлагал гениальные идеи продвижения и монтажа. Под одеялом было душно, по носу катились капли пота, но я самоотверженно хихикала над удачными шутками и делала скрины, чтобы не забыть хорошую идею.

Наконец мой больничный закончился.

В понедельник я собиралась в школу, как на подиум. Во-первых, хотелось впечатлить одноклассников, которых давно не видела. В классе у меня особо не было близких друзей, но, может быть, теперь что-то изменится?

А во-вторых, я уже чувствовала себя звездой! Ведь многие подписались на мой блог, лайкали, может быть, даже капельку (или сильно) восхищались…

Я аккуратно уложила волосы, надела поверх топа фланелевую рубашку в серо-зелёную клетку и прямые тёмно-синие джинсы. На форму в школе давно забили, но за откровенно спортивную одежду учителя ещё ругали.

В коридоре одноклассников не было. Похоже, учительница открыла кабинет и ушла. Я потянула ручку двери на себя и перешагнула через порог – нет, на меня никто не обратил внимания, все увлечённо болтали, разбившись на группки. Перед самым носом пролетела скомканная бумажка, адресованная, похоже, тихому Никите с первой парты.

Что ж.

Только я протиснулась между болтающими девчонками к своему месту у окна, как вдруг услышала голос Жорика – самого въедливого парня в классе:

– О, Ермолаева! Блогерша наша великая пришла! А плюшки принесла?

Пацаны вокруг него загоготали.

Я вздрогнула и обернулась. Жорик самодовольно ухмылялся, скрестив руки на груди, на круглом лице поблёскивали очки, так что за бликами я не могла разглядеть его глаза. Я бросила взгляд на девчонок – они примолкли и теперь растерянно поглядывали то на меня, то на Жорика.

– Нет, – кисло улыбнулась я. Надо было срочно придумать что-то остроумное, но не получалось! Я поспешила отвернуться.

Жорика тут же поддержал Мирон:

– А жаль! Они же такие плюхленькие! – второй взрыв смеха.

Я почувствовала, как жаркая волна окатывает меня сверху донизу, будто на голову кто-то вылил полную кастрюлю борща. Плюхленькие… На выложенном вчера видео я хотела назвать свои булочки «пухленькими», но машинально вставила словечко, которое выдумала в детстве. В своё время оно так насмешило родителей, что вошло в обиход всей семьи, и я к нему слишком привыкла.

– Да… Как-нибудь принесу, – надо улыбаться, не делать вид, что мне обидно. Всё нормально, наверное, они просто прикалываются.

Тут в наш диалог вклинилась Карина. Она – наша местная красавица, всегда модно одета. Правда, держится в стороне ото всех. А я её недолюбливала, после того как узнала, что она администрирует группу хейтеров одной певицы. Мол, считает её безголосой. И вот сейчас Карина пропела:

– О, неужели мы заслужим звёздного внимания? У тебя же, наверное, впереди Дубай и квартира в Москва-Сити?

– Очень хочется верить, – проблеяла я. Надежда, что это прозвучит как лёгкая шутка, в то же мгновение раскололась с оглушительным треском. Карина фыркнула и закатила глаза:

– Психичка. Два видео выложила – и уже считает себя суперуспешной.

Снова смех…

Перед глазами волнами темнело в такт биению сердца. Я села за парту и дрожащими руками разложила пенал, тетрадку, учебник. Сейчас… сейчас прозвенит звонок, они все заткнутся, а на перемене всё уже будет нормально…

Вошла учительница, и все стали рассаживаться по местам. Я окаменела, сцепив руки и тупо глядя на столешницу. Преподаватель тут же заметила моё присутствие:

– Лена! Доброе утро, рада, что ты выздоровела.

– Спасибо, – прохрипела я. Горло так перехватило спазмом, что я против воли говорила голосом самого больного человека на свете.

– Да она что-то не очень и болела, кажется, – никак не могла угомониться Карина. – Ролики в интернет штамповала как заведённая.

Учительница слегка нахмурилась, бросила на Карину рассеянный взгляд и, пожав плечами, проигнорировала её.

– Пишем дату, «Классная работа», – начала она проговаривать свою обычную речь.

Послушно сжав в пальцах ручку, я попыталась писать, но рука так дрожала, что мне с трудом удалось вывести кривую букву К. Ах, сначала же надо написать дату! Где тут штрих?

Карандаши, ручки и линейка загремели в пенале. Сидевший сзади Толик ткнул меня пальцем в спину:

– Потише, я пишу!

– Да нашей звезде всё можно, что ты, Толенька, – елейно пропела Карина.

И я поняла, что это конец.