– Всем привет. Меня зовут Люси, кто не знает.

– Привет, Люси.

Вита отметила, что поздоровались не все, но атмосфера стояла расслабленная.

– Сегодня я хочу рассказать вам свою историю и попросить совета.

– Конечно, мы постараемся помочь тебе. Правда, ребята?

Раздались одобрительные возгласы, кто-то кивал. Анна очень тепло обращалась к аудитории, она выглядела уверенной и при этом принимающей.

– Я учусь в шестом классе. У нас есть высокий красивый парень, спортсмен, подающий надежды в учебе, как про него говорят. Я знаю, что он из хорошей семьи, старший сын, очень гордится собой, любит себя до беспамятства. Был случай, когда он пытался «замутить» с понравившейся девочкой и не мог даже допустить мысли, что кто-то может ему отказать. Вообще-то он всегда был хорошим другом для парней! И, по сути, порядочным. Но это его себялюбие вылилось в одну игру, которую он придумал и активно оттачивает в классе на нас. Он выбирает девочку, за которой начинает буквально охотиться, методично и четко, с целью… поцеловать! Когда он этого добивается, он перестает с ней общаться и выбирает себе следующую жертву.

Виту при этих словах словно тряхнуло – она сразу вспомнила историю с Пчелиным. Он с дружками точно так же преследовал ее.

– Уже три девчонки от него пострадали, по-другому я не могу это назвать. Его преследования носят какой-то мрачный и загоняющий характер. С одной стороны, ты чувствуешь себя выделенной, с другой – ощущение, что ты как в зоопарке: все в классе на тебя смотрят и делают ставки – выдержишь ты или он тебя поцелует. Сейчас он выбрал именно меня, и уже больше месяца я не могу спокойно ходить в школу. Он поджидает меня в коридорах, караулит у туалета и пытается провожать до дома.

Тема щекотливая, с учителем раньше никто не разговаривал, и я не могу, иначе окажусь стукачом. Но я чувствую, что моя жизнь превращается в ад. Я стараюсь ходить в толпе девчонок, на перемене прячусь в туалете или не выхожу из класса, если учитель там. Его же ничего не останавливает: с группой своих друзей буквально выискивает возможность поймать меня. Это продолжается больше месяца. Но последний случай меня сильно напугал. Я выходила из своего подъезда в магазин, когда вдруг меня схватили ребята из его компании, затащили в подъезд и держали, пока тот парень пытался меня поцеловать. Слава богу, в этот момент кто-то вошел в подъезд и спугнул их. Я быстро выбежала на улицу, чтобы они не смогли меня догнать, и потом очень боялась заходить в подъезд, думая, что они там прячутся. Я совершенно не знаю, как это все прекратить. Я боюсь ходить по улицам и оставаться одна. Не понимаю, что мне делать…

– Люси, спасибо тебе за откровенность, мне очень жаль, что ты с этим столкнулась. Похоже, ты очень напугана таким поведением.

– Спасибо! Ну да. Мне реально страшно. А еще меня бесит, что я не могу теперь спокойно перемещаться не только по школе, но и у себя во дворе, где никак не спрячешься.

– Кто-нибудь хочет высказаться? Или, может быть, есть вопросы?

Вита раскраснелась. Ее не учили так спокойно рассуждать про отношения и приставания, она смущалась. И хотя высказаться и поведать свою запутанную историю не терпелось, она все же решила молчать. А ребята по одному стали высказывать мнение так, как Вита просто не привыкла. Они не советовали, не осуждали, а говорили про свои чувства.

– Я бы тоже испугалась! Ты такая смелая, что пришла и рассказала.

– Я бы просто из дома отказалась выходить, но точно рассказала бы родителям.

– Мои бы не поняли и не дай бог решили, что я дала повод, но я бы реально испугалась. Скорее всего, я бы просто сказала учителю, у меня с ней хорошие отношения, она бы помогла.

– Я не знаю, как еще можно это решить… Возможно, ты недостаточно четко дала ему понять, что с тобой так нельзя? Просто, когда у меня были подобные истории, я та-а-ак отвечала, что никто больше не лез.

– Ребята, напомню наши правила: мы не обвиняем другого, а говорим о себе, – вступила в разговор Анна.

– Да, простите, я хотела сказать, что жестко сказала бы ему «нет» – так, чтобы он больше не хотел лезть! Ну, то есть достаточно ли ты серьезно ему ответила?

Анна уточнила:

– Люси, как думаешь, что будет, если ты все расскажешь учителю?

– Ой, нет, учитель ему во всем потворствует – мол, мальчики так и должны себя вести, на то они и мальчики, а если девочка не даст повод, то никто и не будет приставать. Родителям нет смысла говорить. Мама вообще считает, что человек – зеркало. С тобой обращаются так, как ты заслужила. И главное, что она отчасти права, а с учителем поговорит – убедится в этом: мы нормально общались с этим парнем, гуляли вместе, он звонил мне постоянно, мы на переменах вместе были до этого преследования, это все видели – он как бы проявлял симпатию, а я была не против, а потом началось это… Я реально сама виновата, просто не знаю, как теперь все это закончить…

Тут Люси резко оборвал один парень:

– Да прекрати! Ни в чем ты не виновата. Что теперь, ни с кем не общаться?! А эта тема с зеркалом – отличное оправдание для таких вот преследователей. Если с человеком происходит неприятная ситуация, он в этом не виноват! Иначе получается, что если кого-то бьют, убивают, насилуют, то насильник или убийца его зеркалит, что ли? Это отличное оправдание для собственной агрессии.

Группа зашевелилась. Говорившему было на вид лет 15–16. Но он не просто говорил – доказывал.

– Егор, конечно, Люси не виновата. Я с тобой полностью согласна, – произнесла Анна.

Но Егора несло, он не слышал Анну и продолжал:

– Ну а что! В таком случае, получается, изнасиловал и убил, потому что заслуживали – так себя вели. Ага… Мою сестру убил какой-то подонок. Она возвращалась из школы, была недалеко от дома, но зашла за гаражи покурить, чтобы родители ее не засекли. Этот урод напал на нее, изнасиловал и убил. Интересно, каким она была зеркалом? В чем ее вина? Чем она там его отражала? Может, тем, что за гаражи забежала, а он был там?

В комнате все застыли. Анна тоже была немного растеряна, но присутствовавшие этого не заметили. Анна думала: «Как же так получилось, что простая история так срезонировала?» Егор первый раз заговорил – и это большая радость. С другой стороны, он поделился страшной болью, и нужно было помочь ему договорить, и помочь Люси, а еще успокоить всех ребят, которые напуганы историей… И как теперь это сделать?

Анна взяла себя в руки:

– Егор, ты рассказал ужасную историю, и я очень сожалею, что твоей семье и тебе пришлось столкнуться с таким горем. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах пострадавший человек не виноват в том, что с ним делают, – в насилии, агрессивном поведении виноват только тот, кто является «автором» этого действия. И мне безумно жаль твою сестру. Нет такого места на земле, посещение которого давало бы зеленый свет для убийцы, насильника, нападающего, преступника. И конечно, твой пример на сто процентов показывает, что человек не может быть зеркалом всего, что с ним происходит. Действительно, есть люди, которые не считаются с законом и с человеческими нормами, к сожалению, мы не всегда знаем, где можем их встретить. Я очень сожалею о вашей потере, Егор.

Люси, твоей вины в том, что к тебе пристает одноклассник, тоже нет. Даже ваша взаимная симпатия не является согласием на преследование и удержание силой. То, что делают эти ребята, в корне неверно, и молчать действительно опасно. Есть ли в школе или дома человек, которому ты можешь рассказать и кто поверит тебе, поможет?

– Наш психолог. В общем-то, можно попробовать с ней поговорить, наверное.

– Отлично. Используй эту возможность, попробуй рассказать ей все, как рассказала нам, и попросить ее поддержки. Здесь явно нужна рука взрослого, потому что поведение ребят опасно и нарушает твои личные границы.

– Я расскажу, но пока – уже завтра, если не сегодня, – я опять с ними столкнусь…

Анна подумала и, оценив ситуацию, решила рассказать:

– Сегодня я могу поделиться своим опытом. Одно время я посещала занятия по самообороне. Именно по самообороне, потому что там нас учили не драться, а защищаться. Во-первых, в общественных местах будь начеку: никаких наушников, хождения, уткнувшись в телефон. Человека легко подловить, когда он рассеян или чем-то занят. Такая бдительность позволит тебе вовремя заметить обидчиков и на расстоянии обойти их стороной, уйти обратно в магазин, перейти дорогу, быть на виду у учителя и т. д. Дистанция и люди вокруг защищают тебя. Причем, если видишь, что ребята идут на тебя, но расстояние достаточно большое, можно громким голосом сказать: «Стой там!», «Не подходи!». Причем как можно строже и жестче. Голос – это мощное оружие. Я знаю, ты можешь подумать, что будешь глупо выглядеть, но и они подумают то же самое. Ваша ситуация привлечет много внимания к тебе, и прилюдно они могут не рискнуть нападать.

Однако если парни не останавливаются, то при первом сближении, когда они тебя попытаются схватить, опереди их – можно оттолкнуть, либо очень больно ущипнуть, со всей силы захватив кожу и резко выкрутив, либо нижней частью ладони ударить в солнечное сплетение. Но если ты решишься бить, то после удара важно, чтобы ты первая подошла к учителю и все рассказала: что тебя подлавливают, что ты просишь прекратить, а тебя не слышат и нападают и что ты вынуждена защищаться. Твое честное признание не сделает тебя виновной в глазах взрослых.

Люси задумалась: такой вариант показался ей страшным, но эффективным.

– Я попробую, спасибо.

– Люси, все получится, но, конечно, лучше заручиться поддержкой взрослого до того, как столкновение случится, тем более если оно неизбежно. Как минимум, взрослые будут в курсе и не смогут потом сказать, что они ничего не знали, и переложить ответственность на тебя.

Ребята, прошу вас, помните, что применять любые приемы можно только для самозащиты!

– Да, – покивали ребята.

– Жаль, что моя сестра не смогла применить способы самообороны.

– Да, Егор, мне тоже. Я думаю, ты скучаешь по ней…

– Не просто скучаю, а очень… Это было давно, а я помню ее как сейчас.

– Говорят, время лечит, но некоторые раны не заживают так просто.

– Да. Вы не думайте, мне не нужна помощь, я вообще по другому вопросу хожу. Просто, когда стали говорить про зеркало, мне вспомнилась сестра. Многие тогда говорили: вот если бы она не пошла за гаражи… Если бы она не курила… А кто-то вообще узнавал про сигарету и сразу ужасался: КУРИЛА В 15! «Наверное, она была непутевой», – говорили они. Как будто если она зашла за гаражи или курила, то можно убивать?

– Никто не заслуживает смерти и насилия. Никто.

– И отец ей говорил: «Узнаю, что куришь, – убью». – Когда Егор произнес это, он заплакал: – Вот и убил… Если бы они не ругали ее за сигареты, ничего этого не случилось бы.

– Думаешь, отец смог бы это сделать?

– Нет, конечно, но зачем он это говорил? – Егор уже рыдал.

Вите хотелось встать и обнять его, пожалеть, но она не могла пошевелиться, боялась что-то сказать. Она никогда не видела, чтобы парень плакал.

Анна продолжала:

– Некоторые слова люди произносят, совершенно не думая об их прямом смысле. Иногда человек не понимает или не умеет сказать, что беспокоится, боится за будущее, за здоровье, хочет уберечь, и появляются вот такие необдуманные фразы. Я уверена, что твой отец сожалеет о сказанном и тоже винит себя.

Егор плакал.

Один из ребят в группе поднял руку и спросил, можно ли высказаться, – он хотел поддержать Егора. Анна уточнила, не против ли Егор, и тот кивнул, продолжая прикрывать лицо руками.

Ребята по одному стали выражать поддержку словами: что это страшно перенести; что они не знают, как бы справились, как после такого жить; кто-то просто соболезновал; кто-то ругал убийцу… Егор потихоньку поднимал голову, успокаивался, потом ответил:

– Спасибо, мне стало легче. Я никому раньше об этом не рассказывал, мои друзья не знают, что у меня была сестра. После того случая мы переехали из нашего города и начали все сначала, как будто и не было сестры. А она была…

– Конечно была. И она остается в твоем сердце и в сердцах родителей и людей, которым была дорога. Спасибо тебе за доверие, – сказала Анна.

Одна девочка отрешенно произнесла:

– Никогда больше не пойду за гаражи…

Кто-то поддакнул. Егору стало легче, но подростков не отпускала сама ситуация: многие гуляли по заброшенным участкам, лазали на стройку, ходили за гаражи и на кладбище… Эта мысль пришла в голову и Вите: по дороге к ее дому были гаражи, и она содрогнулась от мысли, что проходит мимо них.

– Ребята, наша встреча подходит к концу. Сегодня были непростые истории. Я хочу попросить вас закрыть глаза и вместе со мной сделать несколько глубоких вдохов. – Все так и сделали, а Анна продолжала: – Сейчас вы в нашем центре, вы в полной безопасности и вам ничего не угрожает, с вами все в порядке, подумайте, пожалуйста, об этом. В мире вокруг нас есть люди, которые мотивированы на совершение преступлений, хотим мы этого или нет. Мы не можем залезть в голову окружающим и узнать их мысли, это не в наших силах, но в наших силах контролировать другое. Вдумайтесь: не ходить за гаражи, но гулять одному в роще, на стройке или на заброшенном стадионе – в чем разница? А я знаю, что вы гуляете там. Все это безлюдные места. Повезет, если вы никого не встретите или встретите такого же обычного человека, как сами. Но если это преступник и он оказывается с вами один на один? Риски повышаются. В безлюдном месте мы становимся для него доступной жертвой с неопределенными шансами на спасение.

И дело не в гаражах, а в нашем отношении к безопасности в целом: места, которые мы выбираем для прогулок; люди, компания, которая нас сопровождает; наше бережное отношение к себе в первую очередь и наша способность оценивать опасность заранее. Вот это на сто процентов в ваших руках.

Ребята поблагодарили Анну и, задумчивые, стали выходить из зала.

Анна подошла к Вите:

– Как ты?

– Нормально.

– В порядке? Уверена?

– Да.

– Хорошо. Сегодня была сложная встреча, так не всегда, но бывает – у ребят разные истории. Когда будешь готова, тоже сможешь поделиться.

– Да я уже и не знаю, есть ли мне чем делиться. У меня не такие серьезные проблемы.

– Конечно, и слава богу, что так. Тебе решать. Но прошу тебя, когда будешь думать, не обесценивай свои проблемы, если они есть, не сравнивай их серьезность с тем, что услышала от ребят сегодня. Представь: у двух садовников красивые сады. У одного случилась беда: солнце выжгло участок за один раз, он огорчен и пытается исправить последствия. У второго соседа на сад напала саранча и выедает его постепенно; изо дня в день он наблюдает за гибелью сада и борется с последствиями. Можно ли сказать, кому из них тяжелее?

– Наверное, нет.

– В том-то и дело. На нашу долю выпадают разные испытания: что-то серьезное происходит однажды и влияет на всю жизнь сразу, а что-то происходит регулярно и отравляет каждый день по чуть-чуть. Помощь нужна всем садовникам.

– Спасибо, Анна. Я поняла.

– И тебе спасибо. Я надеюсь, увидимся…