Вита пришла домой после центра, позвонила в дверь, но никто не открыл. Она попробовала войти – дверь была не заперта, но открыть ее у Виты не получалось, как будто что-то подпирало ее изнутри. Вита стала толкать дверь, но все равно ничего не выходило, и тут послышалось какое-то мычание.

– Папа, это ты, что ли? Я не могу войти, папа-а-а-а-а!..

За дверью лежал отец Виты. У него случались запои. В таком состоянии он мог где-нибудь упасть и там заснуть… Чаще, конечно, доходил до дома, но только до коридора. В этот раз он снова уснул на входе. А к Вите сейчас должна зайти подруга. Вита представила себе картину, как подруга увидит отца валяющимся на полу, возможно, обмочившимся (господи, только не это!). Подруга просто не поймет. У нее-то папа не пьет. Кое-как Вита смогла протиснуться в дверь, заперла ее и попробовала растормошить отца. Бесполезно, он в отключке. Ну отлично. И что теперь делать-то?

Сегодня четверг, они собирались погулять… Так стыдно! С минуты на минуту к ней придут. Вита попробовала взять отца за ноги и оттащить, но он был такой тяжелый! В дверь позвонили.

– Кто там?

– Это я.

Пришла. Ну за что ей все это! Вита в отчаянии судорожно думала, что делать.

– Я в ванной, подожди немножко.

Собрав все силы, может, от стресса, может, еще почему, она потащила отца по полу, как мешок, в ближайшую комнату и закрыла дверь, чтобы не было видно… Вспоминая потом эту историю, Вита удивлялась, как ей вообще это удалось. Затем открыла подруге дверь.

– Сорри.

– Ты что там так долго-то? Чем гремела?

– Да в ванную зашла, а стопки полотенец попадали, пришлось убирать, – на ходу придумывала Вита. Ей неважно было, насколько правдоподобно это звучит, – хоть что-то сказать и сменить тему.

– Пошли?

Девчонки болтали, а Вита внутри как будто разделилась надвое и параллельно вспоминала другой неприятный случай, когда папа ее обокрал.

Своих денег у Виты не водилось, эти были на репетитора по английскому. Она ездила заниматься весь прошлый год. Мама дала деньги, Вита положила их в конверт и в свою школьную сумку. А когда приехала к репетитору, то обнаружила, что конверт пустой. Пришлось извиняться. Было очень неприятно и стыдно, хотя репетитор и сказала «ничего страшного». А самое ужасное, что дома потом ее отругала мама, потому что папа на эти деньги напился и у него опять начался запой, а виноватой оказалась Вита – ведь это она плохо спрятала деньги. В своей-то сумке, да?

Вообще стыд и вина – два чувства, которые сопровождали всю жизнь Виты и влияли на ее отношения с одноклассниками, друзьями, учителями. Ей всегда казалось, что все происходит из-за нее: папу нельзя было расстраивать, иначе он напивался, а мама ругала Виту, и девочка оказывалась виновата вдвойне. Нужно было постоянно держать лицо, люди не очень-то понимали, каково это, когда отец пьет. Вите казалось, что соседи на нее смотрят и обсуждают ее; что учителя, которые знают, смотрят с сочувствием, а кто-то – с презрением. Когда родителей приглашали в школу, отец никогда не ходил, потому что под вечер всегда был нетрезв.

Мама пыталась сохранить лицо семьи и того же ждала от Виты: одеваться нужно было сдержанно, вести себя спокойно, говорить вежливо, всем нравиться, учиться хорошо, помогать людям, со всеми соглашаться, улыбаться, никаких отказов, своего мнения и тем более споров. Подготовленной надо быть «на пять с плюсом» и вообще являться примером для всех. Вите удавалось, кажется, с самого детства помещаться в прокрустово ложе, для этого всего-то пришлось отказаться от себя и жить картинкой напоказ. К подростковому возрасту она и сама не понимала уже, где была она, а где образ: правда ли ей нравилось учиться или так нужно было, чтобы ее любили учителя; на самом ли деле она любила читать или так положено хорошему ребенку; действительно ли она готова быстро прощать предавших ее друзей или ей просто невыносимо быть отвергнутой; в самом ли деле ей нравилось то, чем она занимается, или она привыкла делать то, чего от нее ждут.

Внутри Виты всегда был раскол: трудно принимать себя, когда твой отец пьяный валяется под дверью и тебе приходится тащить его в комнату, потом выходить и улыбаться подруге, а внутри сжиматься от стыда, что никто не знает, как ты сейчас чуть не обмочившегося отца волокла в спальню.

Как назло, на улице девочки встретили двух пьяных, валявшихся прямо у подъезда. Подруга от неожиданности вскрикнула и, разозлившись, грубо бросила:

– Фу, ненавижу алкашей! Как можно вообще до такого опуститься, а?

Вита угукнула, но внутри еще больше сжалась от стыда и чувства вины, ведь за одним отличием (ее отец валялся дома, а не в подворотне) он был совершенно таким же пьяным. Вита поддакивала подруге и ненавидела себя за это, потому как выходило, что она отказывалась от собственного отца. Вита знала, что, когда вернется домой, мать будет ругать ее за то, что она не уложила отца нормально на кровать, а оставила его валяться на полу.

От всех этих мыслей Вите стало тошно, и она решила: «Я подумаю об этом потом. Сейчас я просто гуляю».