Я закрываю ноутбук и смотрю на мужчину, стоящего на коленях в противоположном углу моего кабинета. Нино держит его за волосы, крича ему в лицо.
– Я спросил, на кого ты работаешь, Октавио? – орет он и бьет мужчину по лицу. – Ты сдал нас Управлению по борьбе с незаконной торговлей?
– Это был не я, Нино. Клянусь, это не я!
– Кто еще работает с тобой и торгует информацией? – Еще удар. Два зуба летят через кабинет в мешанине слюны и крови, оставляя красные пятна на стене.
– Мне нужно имя, Октавио! – Нино продолжает кричать.
Я беру со стола телефон и открываю приложение для видеонаблюдения, включая трансляцию из квартиры Милены. В течение прошлой недели я периодически начал просматривать видео в режиме реального времени в течение дня. Я все еще смотрел записи за весь день по вечерам, но это перестало доставлять мне достаточно наслаждения. У меня развилась необъяснимая потребность знать, где она и что она делает.
На экране высвечивается вид на квартиру Милены. Она сохранила белые розы и маргаритки, и они стоят на кухонном столе. Я ожидал застать Милену за просмотром телевизора или чтением, чем она обычно занимается по вечерам, когда не работает. Но вместо этого я вижу, как она бегает туда-сюда по комнате, одетая лишь в комплект кружевного черного нижнего белья. Облокотившись на стол, я наклоняюсь вперед и сжимаю в руке телефон.
Милена снимает серебристое платье с вешалки в маленьком шкафу и достает снизу черные туфли на высоких каблуках. Сначала она надевает платье. Оно короткое, узкое и блестит, как старомодный дискотечный шар. Я еще крепче сжимаю телефон в руке. Футболки, в которых она спит, свисают ниже, чем это платье. Оно едва прикрывает ее задницу. Милена надевает туфли и прогоняет драного кота, спящего на ее пальто. Подхватив пальто, она выходит из квартиры.
– Нино, кто следит за девушкой Скардони? – спрашиваю я.
Нино поднимает голову, отвлекаясь от своей методичной работы по ломанию пальцев Октавио.
– Сейчас должна быть очередь Пьетро.
Я нахожу номер Пьетро и звоню ему.
– Где она?
– Садится в такси, – говорит он.
– Следуй за ней. Дай мне знать, куда она направляется.
Я сбрасываю звонок, достаю пистолет и подхожу к Октавио, который все еще стоит на коленях, но находится лишь в полусознательном состоянии.
– Имя другого стукача, Октавио, – требую я.
– Я не знаю, босс. Клянусь…
Я поднимаю пистолет, стреляю ему в голову в упор и поворачиваюсь к Нино.
– Вызови обслуживающий персонал. Мне нужно, чтобы к утру в моем кабинете убрались. У меня встреча в восемь. У него была семья?
– Жена.
– Отправь кого-нибудь с деньгами. Ста тысяч должно хватить. Убедись, что жена знает, что произойдет, если она не будет держать язык за зубами.
– Хорошо. Что-нибудь еще?
– Распорядись, чтобы это закрасили, – я киваю в сторону стены за телом Октавио. – Тут все в его мозгах.
– Вы собираетесь куда-то пойти?
– Да.
– Мне выслать подкрепление?
– Нет, – говорю я и пронзаю его взглядом. – И только попробуй послать кого-нибудь следить за мной. Я уже говорил тебе, чтобы ты избавился от этой привычки.
– Я начальник вашей службы безопасности. Как же мне, по-вашему, выполнять свою работу, если вы мне не позволяете?
– До сих пор я притворялся, что не замечаю парней, которых ты отправил ходить за мной по пятам. Не сегодня, Нино.
– Хорошо, босс.
Пока я направляюсь в гараж, мне звонит Пьетро и передает адрес бара в центре города. Сев в машину, я нахожу это место на телефоне. Почти в часе езды. Черт. Я ударяю ладонью по рулю и газую.
Я прислоняюсь спиной к барной стойке и поднимаю бокал, чтобы сделать глоток своего напитка, когда замечаю, как в бар заходит мужчина в темно-синих брюках и белой рубашке. Дерьмо.
– Ради всего святого, Пип, – стону я. – Ты серьезно пригласила Рэнди на нашу женскую вечеринку?
– Конечно нет. – Пиппа следит за моим взглядом. – Я, возможно, упомянула о вечеринке в какой-то момент. Мы вместе работали в ночную смену в среду, но я определенно не просила его идти со мной.
– Охрененно, блин. – Я делаю большой глоток своего напитка и наблюдаю, как Рэнди приближается, нацепив широкую улыбку на свое безобразно скучное лицо.
– Девчонки! Что вам заказать?
– Спасибо, мы сами, – бормочу я.
Я столько раз говорила Рэнди, что не хочу с ним встречаться, но он никак не оставит меня в покое. Если так будет продолжаться и дальше, я не знаю, что буду делать. Я не могу ругать его за то, что он приглашает меня на свидания и присылает цветы. Это было бы грубо. Кроме того, он врач, проработавший в больнице Святой Марии пять лет, а я всего лишь медсестра, оканчивающая ординатуру. Если дело дойдет до разбирательств на публике, все встанут на его сторону. Анестезиологов найти трудно.
– Не хотела бы сходить в кино на следующей неделе? – спрашивает он.
– Рэнди, пожалуйста. Я уже говорила тебе, что не пойду с тобой на свидание.
– Мне нужно в туалет, – Пиппа спрыгивает со стула.
– Сейчас? – я свирепо смотрю на нее. Я не хочу оставаться наедине с Рэнди.
– Мне действительно нужно отойти. Я вернусь через пять минут.
Как только Пиппа уходит, Рэнди кладет свою руку поверх моей.
– Ну же, Милена. Всего одно свидание.
– Нет. – Я отдергиваю руку. – Не мог бы ты, пожалуйста, уйти?
– Почему с тобой так сложно? Это…
Рэнди замолкает на полуслове и смотрит за мое плечо. В то же мгновение чья-то рука обвивается вокруг моей талии.
– Извини, я опоздал, – раздается глубокий баритон у моего уха.
Мое тело напрягается. Я узнаю этот голос. Он произнес на парковке одно слово, но такой голос, как у него, трудно забыть. Я поворачиваю голову и смотрю вверх. Парень с пиджаком. Я моргаю, глядя на него, слегка ошеломленная. Когда мы встретились в тот раз, был ранний вечер, а мое душевное состояние оставляло желать лучшего, поэтому я не смогла в полной мере оценить его внешность. На этот раз мое внимание более сосредоточено, и я вижу его четко. Черный костюм с черной рубашкой под ним. И то и другое, несомненно, дорогое. Его лицо – сплошные острые линии и грани, словно высеченные из твердого гранита. У него аристократичный вид. Парень с пиджаком чрезвычайно горяч.
– Милена? – спрашивает Рэнди. – Кто твой друг?
Я улыбаюсь Рэнди.
– Это Курт. Мой парень.
– Парень? – спрашивает Рэнди, все еще глядя на парня с пиджаком позади меня. – Пиппа сказала, что ты с ним порвала.
– Мы поссорились, и я разозлилась, но теперь мы снова вместе, – ухмыляюсь я.
Рука вокруг моей талии сжимается сильнее, и я оказываюсь прижатой к мускулистой груди.
– И мы собираемся пожениться в декабре, – говорит парень с пиджаком, глядя на меня сверху вниз. – Не так ли, Голди?
Курт и Голди? Как Курт Рассел и Голди Хоун? Я поджимаю губы, стараясь не рассмеяться.
– Да. Первого декабря. – Как он может сохранять серьезное выражение лица? – Так что тебе на самом деле нужно перестать приглашать меня на свидания, Рэнди. Курту это ну совсем не нравится.
Рэнди смотрит на парня с пиджаком, бормочет какое-то неразборчивое прощание и неохотно направляется к выходу. Рука вокруг моей талии исчезает, и я чувствую укол разочарования.
– Спасибо за спасение, – говорю я, протягивая руку за своим бокалом на стойке. – Итак, мир все-таки тесен.
Парень с пиджаком смотрит на меня секунду, затем подходит еще ближе, облокачиваясь на стойку рядом с моим стулом. У него седины больше, чем я думала, в основном на висках, но есть немного и на макушке. Это необычно, но каким-то образом этот эффект дополняет его лицо и светло-карие глаза.
– Почему Курт?
– Я пересматривала «Танго и Кэш» вчера. Это было первое имя, которое пришло мне в голову. – Я пожимаю плечами. – Как тебя зовут на самом деле?
– Курт сойдет для меня, Голди.
– О, мужчина-загадка? – Я подношу бокал к губам, но глазами жадно упиваюсь им. Я не помню, чтобы когда-либо встречала мужчину с такой мощной аурой. Он приковывает к себе внимание одним лишь своим присутствием, и его внешность, кажется, не имеет к этому никакого отношения. – Итак, чем ты занимаешься по жизни, Курт?
– Можно сказать, что я работаю в области менеджмента. – Он наклоняет голову, и его глаза озаряет странное выражение, как будто он пытается понять, кто же я такая. – А ты? Принимала еще какие-нибудь роды недавно?
– Боже, нет. Я все еще пытаюсь переварить первый случай. – Я отпиваю из своего бокала. – Я перепугалась до смерти.
– Да, я заметил.
– Заметил? Черт. Я думала, что хорошо это скрыла.
Бармен влезает между нами, спрашивая, не нужно ли нам чего-нибудь. Я киваю в сторону своего бокала, чтобы он еще раз наполнил его, в то время как Курт отмахивается от него левой рукой, являя черную кожаную перчатку. Он что, один из тех одержимых микробами параноиков? Его правая рука лежит на стойке. Без перчатки. Странно.
– Ты всегда хотела быть медсестрой? – спрашивает он.
– Ага. Еще когда была в третьем классе.
– Почему?
– Хороший вопрос, – киваю я. – Я не знаю почему. Это то, чего я всегда хотела. Что насчет тебя?
– Я продолжаю семейное дело. Это то, чего от меня ожидали.
– Да, понимаю, что ты имеешь в виду. – Я осушаю свой бокал.
От меня тоже этого ожидали. В моем случае, однако, это означало быть отданной замуж за человека, выбранного доном. Ну, не дождетесь. Моей сестре повезло. Бьянка в конечном итоге вышла замуж за человека, которого она обожает, но я ни за что не вернусь домой, чтобы не рисковать стать разменной монетой в сделках Коза Ностры.
– Этот парень что, твой бывший или как? – спрашивает мой таинственный незнакомец, и я вздрагиваю.
– Рэнди? Господи, нет. – Я корчу гримасу отвращения. – Просто маньяк с работы, от которого я никак не могу отделаться. Он уже несколько месяцев присылает мне цветы и убогие записки.
– Что за записки?
– В последней говорилось, что мои волосы напоминают ему солнечные лучи, – фыркаю я.
В поле моего зрения попадает его рука в перчатке, и у меня перехватывает дыхание, когда он берет прядь моих волос и наматывает ее на палец. Касаться чьих-то волос – это довольно интимное действие, и это должно меня беспокоить. Но не беспокоит. Ни капельки.
– Ты не из романтиков, не так ли, Голди?
– Нет, не особо, Курт, – отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее, в то время как мое сердце бешено колотится.
Он так близко, что я чувствую запах его одеколона. Это тот же аромат, что и тогда, когда мы встретились перед больницей, очень легкий и слегка пряный, и я не могу удержаться и слегка наклоняюсь вперед. Выражение его лица остается совершенно нейтральным, когда он спрашивает:
– И ты не любишь цветы?
– Я не имею ничего против цветов. Просто мне неприятно получать их от маньяков, – бормочу я в свой бокал. – И, похоже, я каким-то образом обзавелась вторым.
– Вторым маньяком? – уточняет он, все еще играя с моими волосами.
– Ага. В начале этой недели кто-то решил выкупить весь цветочный магазин и оставил больше сотни букетов перед моей дверью.
– И это был не Рэнди?
– Я практически уверена, что это был не он. На записке не было ни банальной строчки, ни подписи. Рэнди никогда не забывает подписать свои открытки, – говорю я, глядя ему в глаза. – Моя подруга Пиппа говорит, что я всегда привлекаю странных парней.
Он слегка наклоняет голову.
– Ты думаешь, она права?
– Возможно. – Я задерживаю дыхание, гадая, собирается ли он меня поцеловать. И вышеупомянутая подруга выбирает именно этот момент, чтобы вернуться из уборной и сесть на стул по другую сторону от меня. Пиппа всегда приходит вовремя.
– Думаю, мне пора уходить, – говорит парень с пиджаком и отходит от стойки.
Я не хочу, чтобы он уходил, но вместо того, чтобы возразить, я просто киваю.
– Еще увидимся.
Он склоняет голову набок, удерживая меня в плену своего пристального взгляда, и проводит тыльной стороной руки в перчатке по моей щеке.
– Может быть. – Он отпускает мои волосы и разворачивается.
Я смотрю, как он уходит, как его высокая фигура двигается сквозь толпу, которая, кажется, расступается сама по себе, пропуская его. Я замечаю, что он слегка прихрамывает. Едва уловимо. Легчайшая зыбкость в походке, которая не каждому бросится в глаза. Я не заметила этого раньше.
Я гадаю, обернется ли он, но он уходит не оглядываясь.
– Вау, – вздыхает Пиппа рядом со мной. – Кто это был?
– Понятия не имею, – шепчу я.
Я вхожу в тускло освещенную гостиную и осматриваюсь. В доме царит хаос, одежда разбросана по полу, пустые коробки из-под еды навынос громоздятся на столешнице. Затхлый воздух обволакивает мои ноздри и легкие, тяжелый и отчасти тлетворный. Будто никто месяцами не удосуживался открыть окно. Отвратительное место. Я подхожу к обеденному столу и выдвигаю стул. Развернув его к входной двери, я сажусь и жду.
Двадцать минут спустя входная дверь открывается, и внутрь заходит Рэнди Филипс, маньяк Милены. Он не замечает меня сразу, потому что я выключил свет. Однако когда он щелкает выключателем и видит, что я сижу в его столовой, он застывает на месте как вкопанный.
– Привет, Рэнди, – говорю я.
Его глаза расширяются, и он делает шаг назад.
– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Я звоню в полицию.
– Я бы не советовал это делать. – Я откидываюсь на спинку стула. – Я пришел поболтать. Вот и все.
– Чего ты хочешь? – он присматривается ко мне, затем придвигается ближе.
– Я хочу, чтобы ты забыл о Милене, – говорю я. – Ты не разговариваешь с ней. Ты даже не смотришь на нее. Когда она входит в комнату, ты разворачиваешься и уходишь.
– И что, если я откажусь? – Он делает еще один шаг в моем направлении.
Рэнди – парень крупный, немного ниже меня ростом, но весит по меньшей мере на двадцать килограммов больше. Однако его масса в основном объясняется лишним весом, который он отложил в области талии. Он выглядит самодовольным, будто уверен, что сможет справиться со мной. Делая необоснованные выводы, и помереть недолго. Большинство людей не принимают это во внимание.
Я отмечаю тот самый момент, когда он решает броситься на меня. Прежде чем он успевает это сделать, я вскакиваю, хватаю стул и обрушиваю на его голову. Ноги Рэнди подкашиваются, и он падает на колени, упираясь изо всех сил ладонями в пол. Пока он восстанавливает равновесие и самообладание, я лезу в карман куртки, достаю свой пистолет и начинаю устанавливать глушитель на ствол. Он не заглушит звуки выстрелов полностью, но определенно сделает их тише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из соседей прерывал нашу беседу.
– Я правда надеялся, что до этого не дойдет, Рэнди, но ты не оставляешь мне выбора.
Он поднимает глаза и, увидев пистолет, отползает назад на четвереньках. Я прицеливаюсь слева от него и нажимаю на курок, выпуская пулю в деревянный пол в паре сантиметров от его руки.
– Остановись, – говорю я, и он замирает. – Единственная причина, по которой ты все еще дышишь, Рэнди, – это то, что ты врач, как я слышал, а я очень уважаю медицинских работников. Итак, я даю тебе последний шанс согласиться.
Он быстро кивает и всхлипывает, его глаза широко раскрыты и полны паники.
– Хорошо. Завтра утром ты уйдешь со своей должности в больнице Святой Марии. Если я когда-нибудь услышу, что тебя увидели в радиусе пятнадцати километров от здания или Милены, твоей жизни конец. Ты понял?
– Я понял.
– Прекрасно. – Я целюсь ему в ногу и стреляю в бедро.
Он вскрикивает и падает на бок, прижимая руки к кровоточащей ране. Костяшки его пальцев белеют от напряжения.
– Просто небольшое доказательство того, что я говорю серьезно. Когда я уйду, ты можешь позвонить в «911» и сказать, что столкнулся в квартире с грабителем. – Я отвинчиваю глушитель и убираю пистолет, затем направляюсь к входной двери. – В радиусе пятнадцати километров, Рэнди.
Как только я сажусь в машину, я достаю телефон и открываю приложение для видеонаблюдения. Милена сидит на диване, ест чипсы и сосредоточенно смотрит ситком по телевизору. Кот сидит у нее на коленях и пытается лапой достать что-нибудь из миски Милены. Учитывая ее напряженный график, этой девушке нужно более качественное питание. С тех пор как я за ней наблюдаю, она готовила для себя всего несколько раз, и только когда у нее был выходной. Судя по тому, что я видел, получается у нее ужасно. Кроме этих нескольких случаев, она питалась фастфудом. Иногда, когда у нее более длинные смены, она вырубается по возвращении домой, ничего не съев. Если это продолжится, она сляжет.
Я отправляю сообщение Аде, моей экономке, с инструкциями о том, что мне нужно, чтобы она сделала, и размещаю телефон в держателе рядом с рулем, чтобы иметь возможность следить за экраном и вести машину одновременно.