Эльвира и Кончетта уже много лет жили вместе в своём узком, высоком, кривом доме. Трёхэтажный, с дымоходом, балансирующим на коньке крыши, этот дом напоминал башню.

Однако Эльвира и Кончетта не были сёстрами. Впрочем, на этот счёт ни у кого и не возникало сомнений: пышка-Эльвира отличалась дородностью, а Кончетта, напротив, была худой как щепка. Одна опустошала местную кондитерскую, а вторая питалась морковкой, иногда съедая вдобавок немножко укропа, салатных листьев да полсардинки. Они и одевались по-разному: Эльвира всегда носила чёрное («Потому что чёрный стройнит!»), а Кончетта предпочитала морской стиль – тельняшку с капитанской фуражкой. К тому же у неё была татуировка на плече, коллекция корабликов в бутылке, «Полный справочник морских узлов» и целая куча географических карт. На подставке для книг в её кабинете даже сидел набитый соломой попугай! А на крыше вместо обычного флюгера-петуха развевался самый настоящий пиратский флаг с черепом и костями, ни больше ни меньше. Короче говоря, любой, кто желал узнать что-нибудь о кораблях, мог преспокойно обратиться к Кончетте.

Уж она бы надолго усадила его в кресло и завалила сведениями.

Жаль только, что такая возможность никогда ей не выпадала: в их деревушке на вершине горы никого не интересовали ни корабли, ни моря, ни пираты. Здесь все думали только о двух вещах: зимой – о лыжах, летом – о козах.

Разве что по вечерам, когда подруги устраивались в креслах у камина, Эльвира иногда спрашивала у Кончетты что-нибудь вроде «Где находится Марианская впадина?» или «Бермудовский треугольник взаправду существует?».

Сначала Кончетта так и взвивалась:

– Бермудский! Он называется Бермудский! Я тебе тысячу раз говорила! Ты совсем меня не слушаешь?

Но Эльвира не отставала:

– Ну пожалуйста! Мне нужно для одной моей истории…

Тогда Кончетта принималась рассказывать, сперва спокойно, а потом всё больше увлекаясь: от Бермудского треугольника она переходила к подробному перечислению пиратов, пересказу легенд и небылиц, а из Средневековья незаметно попадала в девятнадцатый век.

Чего скрывать, порой Эльвира задрёмывала, да и, по правде, историй о пиратах она в жизни не сочиняла. Но Кончетта, поглощённая мыслями о морях, этого не замечала, а если и замечала, то не обращала внимания. Волны, галеоны, клады, закопанные на необитаемых островах, – говорить обо всём этом было так приятно, что Кончетта просто не могла думать ни о чём другом. В том числе потому, что настоящее море она, надо сказать, никогда не видела.

Только горы.

Горы.

Сплошные горы.

Те, что окружали их дом, деревушку и всю долину.