Несколько дней кактус Кирилл приходил в себя. Он снова и снова пересказывал всем историю своего похищения, и каждый раз она обрастала новыми подробностями. Если в первый вечер он только дрожал, забившись в дальний угол, требовал, чтобы все его утешали и успокаивали, и повторял, что его похитила ужасная злодейка в синем халате, то через пару дней он уже скакал по подоконнику и в лицах изображал, как за ним охотилась целая банда коварных злоумышленников. Хитроумные бандиты сначала долго выслеживали его, потом утащили в оранжерею, а затем даже заманили на борт вертолёта, пообещав отвезти на остров, где проживает главарь секты «зелёных»! И, конечно, Кирилл попался на эту наживку, ведь теперь целью его жизни стало разоблачение «зелёных» людей, которые только притворяются миролюбивыми вегетарианцами, а сами хотят истребить все растения. Они с похитителями летели над городом, над морем, над горами, и там Кирилл чуть было не выпал из вертолёта, потому что подрался с бандитами. И вдруг от вертолёта отвалилась дверь. Все зелёные обитатели Юриной квартиры охали, ахали и наперебой восхищались отвагой и смелостью Кирилла. Один только бонсай Покусай ничего не говорил, лишь тихонько хмыкал и прищуривался. Но Кирилл не обращал на него никакого внимания, распаляясь всё больше: он дошёл до того, что придумал, будто ему пришлось выпрыгивать из вертолёта в водопад, а потом добираться на самодельном плоту по бурным горным рекам до оранжереи, где он оказался как раз вовремя, и его вызволил Юра в сопровождении профессора Колокольчикова и Анюты. Правда, если поблизости был сам Юра, Кирилл ничего такого не рассказывал, быстро замолкал и вспоминал только диковинные кактусы, с которыми познакомился в тот день: такие красивые, все в цветах, а один в странных прыщиках, которые тот называл звёздами, но это, наверное, от того, что просто стеснялся своего вида.

– Да уж, кому понравится кактус, да ещё в прыщиках, – хмыкнул нарцисс Борис. – Когда кругом столько прекрасного, – и с довольным видом покосился на своё отражение в зеркале на дверце Юриного шкафа.

– Что значит, кому понравится кактус? – возмутился Кирилл.

– Это не прыщики, – задумчиво произнёс Юра, он сидел за столом и читал какую-то толстую книгу. – Это пучки волосков. Через них он получает влагу.

– Фу, – сказала Диана, – это ещё противнее прыщиков.

– Почему же «фу», – стал объяснять Юра, не отрываясь от книги. – Влага очень важна, вы сами прекрасно это знаете. В пустынях, где обитают кактусы, её крайне мало, так что все способы её получения хороши. Даже при помощи волосков.

Но не успела лиана Диана что-то сказать в ответ, как в дверь позвонили.

– Кто это? – спросили все одновременно.

– Курьер! – обрадовался венерина мухоловка Жорж. Он очень любил курьеров, они всегда приносили что-нибудь полезное, интересное или вкусное.

– Я ничего не заказывал, – удивился Юра, пожал плечами, но всё-таки отправился открывать.

Открыв дверь, он явно обрадовался, это зелёные друзья поняли по его голосу.

– Как я рад, что ты пришла! – воскликнул Юра. – Проходи скорее!

– Кто это? – насупился папоротник Демьян. – Юрина мама? Опять станет мыть нас тряпкой?

– Вряд ли, – решил лимон Филимон. – Юрина мама уже была у нас сегодня с утра. Принесла пирог с вишнями и суп с грибами.

– А кто же это тогда? – удивились фикусы Валентин и Вениамин.

– Я знаю! – подпрыгнул на подоконнике кактус Кирилл.

– Кто? – хмуро спросил бонсай Покусай. – Твои преследователи-шантажисты?

– Почему же непременно преследователи? – возмутился Кирилл. – Почему у меня не может быть поклонников? То есть поклонниц. Между прочим, я там успел произвести впечатление на некоторых очень симпатичных особ. Одна была вся в красных цветочках, другая в жёлтых, одна даже с розовыми усиками – это, конечно, фу, но вот самая красивая… М-м-м-м… – Он мечтательно замолчал, а потом мечтательно произнес: – Её звали «Царица ночи»!

– Странное имечко для приличного растения, – оценила Розалия Львовна. – Хотя у нас в поликлинике в регистратуре часто включали одну песню, такую заводную. Может, она и про неё. Сейчас, подождите, я вам напою. – Она откашлялась и затянула: – Цари-и-ица! Царица-а-а!

– Ой, только вашего фольклора не хватало, – рассердилась орхидея Галатея. – Подождите вы с вашими песнями. Куда запропастился Юра? Вам не слышно, c кем он там разговаривает?

– Говорит: «Как хорошо, что ты пришла», – сообщил хвощ Плющ, он стоял ближе всех к двери. – И ещё говорит: «Ой, как хорошо, что ты пришла не одна».

– Два курьера – лучше, чем один! – объявил венерина мухоловка Жорж.

– Ты что, глухой? Он же сказал «не одна»! Это наверняка «Царица ночи»! Явно влюбилась в меня так, что чуть голову, то есть цветки, не потеряла, и бросилась на поиски! – обрадовался Кирилл.

Неизвестно, до чего бы договорились зелёные друзья, но тут в комнату вернулся Юра, а с ним появилась Анюта, да-да, та самая, которая помогла вызволить из оранжереи кактуса Кирилла. В руках у неё был горшок с цветком – опрятным кустиком с тёмно-зелёными листьями и белыми цветами, похожими на нарядные банты.

– Анюта! – сразу узнал её Кирилл и очень обрадовался. – Она тоже принимала участие в опаснейшей операции по спасению меня! – гордо объяснил он всем.

– Как у тебя уютно, – похвалила Анюта, и Юра сразу покраснел, точь-в-точь как цветки герани Антонины. – И как много растений!

– Я очень-очень… рад, что ты зашла в гости, – запинаясь на радостях, выпалил Юра. – Я помню, что обещал угостить тебя чаем с тортом за то, что ты помогла мне найти мой потерявшийся кактус, но, честно говоря, даже не ожидал, что ты на самом деле придёшь.

– Почему же? – удивилась Анюта.

– Ну, знаешь, девушки… в общем, у меня с ними как-то не складывается. Если честно, дружба с растениями у меня получается лучше, чем с девушками. Я им не слишком нравлюсь.

– Почему? – опять удивилась Анюта. – Ты такой милый, внимательный и столько всего знаешь! И симпатичный, – добавила она.

– Это она зря… – с мрачным видом сказал папоротник Демьян. – Боюсь, сейчас она его перехвалит, и наш Юра на радостях грохнется в обморок. Вон, смотрите, какой он стал красный. Даже не красный, а малиновый, с пятнами. Точно грохнется.

– Юра-сан, возьми себя в руки! – строго велел бонсай Покусай. – Сохраняй хладнокровие. Как настоящий самурай!

– И если будешь падать в обморок, падай на ковёр, а то ещё, чего доброго, разобьёшь голову, – дала ценный совет Розалия Львовна.

– Помолчите, – сказал им Юра вслух и перепугался. – То есть я хотел сказать, помолчи, – и перепугался ещё сильнее: что теперь подумает Анюта? – То есть я хотел сказать, не помолчите, а проходите, конечно! И спасибо тебе за комплименты.

– Это не комплименты, а чистая правда, – улыбнулась Анюта. Похоже, она не притворялась, а говорила совершенно серьёзно. – А ещё, Юра, ты очень надёжный. На тебя можно положиться. Поэтому, честно говоря, я и пришла.

– Тебе нужна моя помощь? – обрадовался Юра. Ради Анюты он был готов свернуть горы.

– Да, – кивнула она и протянула ему горшок, который держала в руках. – Вот, это моя любимая гардения. Я потратила много времени и труда, чтобы её вырастить. Гардении такие капризные.

– Она очень красивая, – оценил Юра, покраснел ещё сильнее и добавил: – Как ты. То есть она похожа на тебя.

– Ты ещё и шутник, Юра! – рассмеялась Анюта. – Но я пришла не напрашиваться на комплименты, я хотела попросить тебя присмотреть за ней, потому что мне нужно уехать на две недели, а ухаживать за растением некому. Ты сможешь?

– Конечно! – выпалил Юра.

– Ещё не хватало, – фыркнула орхидея Галатея. – У нас своих хватает, зачем нам ещё чужие?

– Не бери её! – взвизгнула фиалка Наталка.

– Она будет отвлекать Юру от нас, – надулся папоротник Демьян.

– Лучше бы принесла муху! – рявкнул недовольный венерина мухоловка Жорж.

– Мы против! – закричали фикусы Валентин и Вениамин.

– Я с удовольствием за ней пригляжу и буду очень хорошо о ней заботиться! – ещё раз кивнул Юра, не обращая ни на кого внимания. – А пока, Анюта, давай попьём чаю. У меня есть очень вкусный пирог с вишней.

– Ты ещё и пироги печёшь! – восхитилась Анюта.

– Это не я, это моя мама, – честно признался Юра и опять покраснел.

Анюта осторожно поставила горшок с цветком на Юрин стол, и они ушли на кухню.

– Юра сегодня прямо как светофор на перекрёстке, – оценила лиана Диана. – Краснеет каждые пять минут.

– Ну здравствуйте, дамочка! – сказала герань Антонина. – Как тебя зовут, новенькая?

Сначала Анютина гардения молчала и не шевелилась. Причём довольно долго, так что зелёная банда-команда даже засомневалась, всё ли с ней хорошо и настоящая ли она вообще.

– Может, она стесняется? Или глуховата? – предположила Розалия Львовна. – У нас в поликлинике говорили, что современная молодёжь частенько бывает туговата на ухо, потому что слушает громкую музыку.

– Не надо нас бояться, чувствуйте себя как дома, – произнёс бонсай Покусай. – Позвольте предложить вам руку, то есть ветку. Давайте я всё вам тут покажу. – И склонился в галантном поклоне.

Но кустик в бантах не отреагировал и на него.

– Может, она всё-таки в обмороке? Или, того хуже, в коме, – предположила орхидея Галатея. – Помните, мы смотрели сериал, там герои всё время впадали в кому, когда у них надо было что-то выяснить. Ужасно непрактично.

– Да нет, ни в какой она не в коме и не в обмороке, просто испугалась, – сказал лимон Филимон. – Отстаньте от неё, дайте освоиться. Что вы налетели всей толпой? Так кто угодно испугается.

– Может, мне её укусить? – предложил венерина мухоловка Жорж. – Мигом заговорит.

– Не надо меня кусать, – вдруг громко сказала гардения. Голос у неё оказался неожиданно высоким и резким. – Я просто не хочу ни с кем из вас разговаривать!

– Ух ты! – подпрыгнули от удивления фикусы Вениамин и Валентин. – Она всё-таки настоящая! И говорящая!

– Меня зовут Евгения, – объявила гардения всё тем же неприятным голосом.

– Вот и славно, – обрадовалась китайская роза Розалия Львовна. – Лёд тронулся.

– У нас тут хорошо! – заверили плющ Хвощ и хвощ Плющ.

– Мы с тобой подружимся! – помахала сверху воздушными корнями орхидея Галатея.

– Будь как дома, – поприветствовал Евгению кактус Кирилл.

Но вместо того чтобы поблагодарить за гостеприимство или сказать хотя бы «спасибо», гардения Евгения скорчила недовольную гримасу и выпалила как из пулемёта:

– Никакой лёд никуда не трогался! У вас тут вовсе не хорошо! И дружить с такими, как вы, я не собираюсь!

– Ишь ты! – опешила Розалия Львовна.

– А что с нами, простите, не так? – оторопел кактус Кирилл.

Да и вся зелёная мафия на минуту замерла. Им, конечно, приходилось сталкиваться с разными невоспитанными типами и даже с наглыми хулиганами Алоэ и Каланхоэ, но от милой Евгении в белых цветах-бантах такой реакции никто не ожидал.

– Всё с вами не так! – рявкнула Евгения. – Вы мне не нравитесь!

– Не обращайте внимания, – тихо сказала Розалия Львовна. – Я поняла. Это называется «адаптация». У нас в регистратуре говорили, что дети часто ведут себя как злобные злюки, хотя на самом деле совершенно этого не хотят. Просто они скучают по родителям. Вот и она, видать, переживает, что Анюта её у нас оставила. Не расстраивайся, Женечка! – добавила она уже в полный голос. – Твоя хозяйка скоро вернётся, ты и соскучиться не успеешь. А у Юры ты в надёжных руках, наш Юра – самый лучший и самый заботливый!

– Никакая я вам не Женечка! – огрызнулась гардения Евгения. – Меня зовут Евгения. Не смейте со мной фамильярничать! И ваш Юра ужасный! И вы ужасная!

– Ну не знаю, Розалия Львовна, – выдохнул папоротник Демьян. – Может, у вас в поликлинике это и называлось «адаптация», но, по мне, это чистое безобразие.

– И хамство! – добавила герань Антонина. – Ну ладно, мы ей не понравились, но Юра-то наш чем это заслужил! Он же вообще самый прекрасный на свете! И среди людей, и среди растений!

– Да, зачем она так говорит? – разволновались малыши-рассада. Их только недавно принесли из парника, и теперь они живо интересовались всем происходящим.

– Будем надеяться, у неё и правда просто стресс, – сказал кактус Кирилл и погладил их по кудрявым макушкам. – Но на всякий случай нужно к ней присмотреться. Как говорится, время покажет…

Время, однако, уже совсем скоро стало показывать всё больше странностей. Юра был настолько рад, что Анюта поручила ему заботиться о своём любимом растении, что уделял гардении Евгении намного больше внимания, чем своим собственным питомцам. Он первой нёс её в ванную брызгать тёплым дождиком, он сразу же угостил её самыми вкусными витаминными коктейлями, а когда вечером все собрались поиграть в шарады, Юра постоянно поддавался и шёпотом уговаривал своих друзей дать Евгении выиграть. Зелёная мафия даже немножко обиделась на Юру, но всё-таки вежливо уступила своей гостье. Та же продолжала вести себя странно: с неохотой отвечала, если её о чём-то спрашивали, отворачивалась и делала вид, что ужасно занята, потому что пересчитывает листья и бутоны, а в присутствии Юры не проронила вообще ни единого слова! Он, конечно, очень надеялся расположить к себе гардению Евгению и подробно расспросить её про Анюту, но она упорно притворялась, что не умеет говорить и не понимает ни слова.

Вечер выдался таким волнительным, что все решили пораньше лечь спать. Тем более что на следующий день Юре нужно была встать пораньше: до начала занятий он хотел забежать за новыми луковицами гиацинтов – Василий давно мечтал, чтобы у него появился брат-близнец. Но утром их ждал неприятный сюрприз: гардения Евгения, которая накануне вечером была ярко-зелёной, пышной, с густыми листьями и прекрасными цветами, неожиданно поникла, побледнела, листья у неё завяли, а цветки безжизненно висели на тонких веточках. Первым её увидел Юра. Едва проснувшись, он помчался к подоконнику проверить свою гостью, заботу о которой поручила ему Анюта. От ужаса он закричал «Мамочки!» так громко, что мгновенно перебудил всю зелёную мафию.

– Что? – не понял спросонья кактус Кирилл.

– Где? – начал шарить вокруг себя длинными листьями папоротник Демьян.

– Пожар! – закричал фикус Валентин.

– Потоп! – подхватил фикус Вениамин.

– Закрывай кран, спасай банан! – заголосил банан Степан.

– Полиция! – заверещала фиалка Наталка.

– Скорая! Скорее! – стала в панике трясти цветами и ветками Розалия Львовна.

– Курьер! – обрадовался венерина мухоловка Жорж.

– Я только что укачал лимончика, а вы его разбудили! – возмутился лимон Филимон.

– Каждое утро одно и то же, ну никакого с вами покоя, – вздохнула с потолка лиана Диана.

И только бонсай Покусай спокойно спросил:

– Что случилось, Юра?

– Я не знаю, – в отчаянии ответил заспанный ботаник, схватил Евгению и начал рассматривать её со всех сторон, – но наверняка что-то ужасное. Посмотрите, на что она стала похожа, бедняжка! Что с тобой, милая гардения?

Но Евгения, разумеется, по-прежнему упрямо молчала и выглядела так, будто она одновременно в обмороке, коме и зимней спячке. Ветки безжизненно висели, листья, казалось, вот-вот опадут, причём все сразу.

– Какой кошмар! – причитал Юра. – Какой ужас! Что я скажу Анюте? Я пропал! Мы все пропали!

Он прижал Евгению к себе и помчался с ней в ванную делать спасительные примочки, восстановительные компрессы и отпаивать витаминами.

– И правда, что это с ней стряслось? – спросил удивлённо плющ Хвощ.

– Вчера была как новая, – поддакнул ему хвощ Плющ.

– Она могла подхватить какой-нибудь опасный вирус! – Розалия Львовна подняла вверх острый зелёный росток, похожий на указательный палец.

– Ещё не хватало нам тут вирусов! – возмутилась лиана Диана. – Теперь Юра, чего доброго, отправит всех нас на карантин. А я не хочу на карантин. Вам хорошо, вы компактные, а я вон какая длинная. Опять он будет сначала снимать меня с потолка, потом сматывать, как будто я садовый шланг, а потом запихивать в кладовку или ещё, чего доброго, в контейнер для обработки всякими вонючими средствами.

– Я говорила вам, не надо пускать её в дом! – рассердилась орхидея Галатея. – Кто вообще просил тащить сюда всяких лишайных дамочек? Я тоже не хочу, чтобы меня подстригали, будто я тифозная, и напяливали на меня пластиковый пакет! Я красивая! Красота должна спасать мир, а не сидеть в пластиковом пакете лысая!

– Юрина доброта всех нас погубит, – задумчиво добавил бонсай Покусай.

– Может, ещё обойдётся, – сказала герань Антонина. – Сейчас Юра её хорошенько сполоснёт, в чувства приведёт, глядишь, она и очухается. У Юры и не такие очухивались!

– Это правда, – подтвердил бонсай Покусай. – Когда он нашёл меня в том цветочном магазине, во мне уже не осталось почти ни капли жизни, я был совсем сухой.

– Точно! – закивали фикусы Вениамин и Валентин. – Мы все тогда ещё подумали, что это за сухарь в плошке. А теперь – вон какой ты стал, даже по телевизору показывали.

– Юра меня спас, и я всегда буду ему благодарен, – продолжил бонсай Покусай. – Я буду защищать и оберегать его.

– Мы все за Юру горой! – подхватили остальные. – Никому не дадим его обижать.

Когда Юра наконец-то вышел из ванной, выглядел он ещё хуже, чем гардения Евгения с утра: он был бледный, весь мокрый и слегка пошатывался. А вот она как раз распушилась, позеленела, похорошела, но при этом с ужасно недовольным видом косилась по сторонам.

– Юра! Ты опоздаешь! Ты уже опоздал! – закричал расстроенный гиацинт Василий, и в комнате сильно запахло гиацинтами.

– Это не важно, – выдохнул Юра, как будто только что пробежал стометровку. – Главное, я помог этому прекрасному растению. Ума не приложу, что могло случиться ночью.

Он осторожно поставил Евгению на место, ещё раз оглядел её со всех сторон, остался доволен и с облегчением выдохнул.

– Юра! – закричали все хором. – Ты опоздаешь!

Обычно Юра никогда не опаздывал, даже если у него ломался будильник или трамвай.

– Ой! – воскликнул он, посмотрел на часы и закричал: – Ай! – А потом начал носиться по комнате кругами, на ходу хватая рубашку, конспекты, рюкзак и носки.

В общем, день у ботаника Юры выдался не самый спокойный и не самый удачный. Ему пришлось долго извиняться за опоздание перед профессором Колокольчиковым, потом он от расстройства забыл пообедать, а после занятий так сильно задумался о том, что же случилось с Анютиной гарденией, что проехал свою остановку и долго брёл домой по бульварам. Он очень замерз, потому что любимую зелёную шапку, как оказалось, забыл в трамвае. Юра ужасно устал, расстроился и решил, что завтра всё будет по-другому. Он поставил будильник на полчаса пораньше и мгновенно заснул.

Но на следующее утро всё повторилось. Когда Юра проснулся и бросился проверять гардению Евгению, ему показалось, что он ещё не проснулся и смотрит кошмарный сон: гардения снова стояла бледная и поникшая, и на ней не хватало примерно половины листьев.

– А-а-а-а! – закричал Юра и схватился за голову.

– Что? Где? Пожар! Потоп! Закрывай кран, спасай банан! Полиция! Скорая! Скорее! Курьер! Я только что укачал лимончика, а вы его разбудили! Каждое утро одно и то же, ну никакого с вами покоя! Что случилось, Юра? – закричала на все голоса зелёная мафия.

– У нас опять беда! Что я скажу Анюте? Она меня убьёт! – воскликнул Юра и помчался спасать несчастную облезлую постоялицу.

То же самое повторилось и на третий день, и на четвертый. Юра уже и сам заметно побледнел и осунулся. Он перелопатил гору ботанических справочников и перерыл весь Листонет в поисках загадочной «ночной» болезни гардении Евгении. На пятый день, когда Юра нигде так и не нашёл описания подобных случаев, он побежал советоваться с профессором Колокольчиковым – где же такое видано, чтобы с вечера растение было вполне здоровым, бодрым и красивым, а с утра выглядело так, будто давно умерло и после этого ещё неделю простояло на помойке. Гардения теряла цветы, листья и даже ветки, но профессор Колокольчиков только пожимал плечами – даже ему, самому знаменитому профессору-ботанику было непросто решить эту загадку. Тем временем зелёная мафия решила устроить собственное расследование, но продвигалось оно как нельзя скверно, потому что гардения Евгения по-прежнему от всех отворачивалась, отказывалась общаться по-хорошему, только рявкала что-то время от времени и говорила какие-то гадости.

– Вот надо же, как бывает, – вздохнула Розалия Львовна. – С виду такая красотка, а на самом деле – чистая злодейка. Вылитая наша заведующая поликлиникой! До чего же противный характер! Правду говорят – внешность обманчива.

– Это вы зря, – отозвалась сверху орхидея Галатея. – Посмотрите на меня: я и красивая, и характер у меня ангельский.

– Ну, я бы с этим, конечно, поспорила, – отозвалась герань Антонина, но тут вмешалась фиалка Наталка.

– Девочки, не ссорьтесь! – пискнула она. – У нас есть дела поважнее, не до этого сейчас.

– Это верно, – поддержал её папоротник Демьян. – Ведь если так пойдёт дальше, то от нашего Юры скоро совсем ничего не останется. Вон, он уже весь зелёный.

– Что? В каком это смысле? – перепугался кактус Кирилл. – Ты что-то знаешь про Юру и «зелёных»? Валера переманил его в свою опасную компанию?

– Да при чём тут Валера? – отмахнулся от него длинным листом папоротник Демьян. – Я в том смысле, что Юра от усталости и нервов стал зелёного цвета. А эта нахалка то жёлтая вся, то вообще коричневая. Что хочет, то творит.

– Может, она и в самом деле болеет? – нахмурились фикусы Валентин и Вениамин. – Эй! Простите, Евгения, вы болеете? Вам плохо? Да скажите вы уже, что с вами такое!

– Правильно! – подхватили плющ Хвощ и хвощ Плющ. – Мы же тебе не враги! Мы помочь хотим! Может, вода у нас тебе не нравится или холодно? Ты только скажи, мы Юре передадим, и он всё исправит!

Но гардения Евгения ничего не ответила, с омерзением подёргала листиками и отвернулась. Зелёной мафии оставалось только гадать и вздыхать.

Спустя неделю разразилась настоящая драма. Утром обнаружилось, что на гардении Евгении почти не осталось цветков. На ветках держалось буквально несколько штук, зато весь пол у подоконника, на котором она стояла, был усыпан белоснежными лепестками.

– Я сейчас расплачусь, – сказал Юра и в самом деле чуть не расплакался.

Он снова стал носиться по комнате, готовить лечебные растворы, хватать себя за голову и советоваться по телефону с самыми опытными ботаниками, но никто не мог понять, что же происходит с бедным растением. Юра был на грани отчаяния, но тут кактусу Кириллу в его колючую круглую голову пришла одна отличная идея.

– Юра! – позвал он. – Я думаю, нужно позвонить Анюте.

– Ты с ума сошёл! – отмахнулся от него обеими руками Юра. – Да как я могу признаться ей, что её самое любимое растение, которое она мне доверила, находится в таком ужасном состоянии? Она никогда мне этого не простит!

Все замолчали, и только кактусу Кириллу показалось, будто гардения Евгения тихонько хихикнула.

– А тебе не нужно признаваться, – сказал он Юре. – Просто узнай: может, у этой самой гардении есть какие-то привычки, может, она что-то любит. Скажешь ей, что хочешь её побаловать.

– Кирилл правильно предлагает! – отозвался снизу со своей полки венерина мухоловка Жорж. – Может, нам удастся поднять ей настроение. Вот меня, к примеру, от любой болезни можно вылечить большой жирной мухой! – и он облизнулся.

– А ведь вы правы! – обрадовался Юра. – Спасибо вам, дорогие мои друзья! Я немедленно позвоню Анюте. Спрошу, как у неё дела, как проходит поездка, а потом узнáю, что нравится её любимому комнатному растению. Так и скажу: хочу порадовать гардению, чтобы не скучала!

И он помчался звонить Анюте. Вернулся ужасно довольным и весёлым.

– Представляете, она обрадовалась! – воскликнул он. – Анюта обрадовалась, что я позвонил! И ещё она сказала, что скучала по мне! – От счастья он даже подпрыгнул несколько раз.

– Вот видишь! – просиял кактус Кирилл.

– А мы тебе говорили! – развеселились фикусы Валентин и Вениамин.

– Как я рада! – пискнула фиалка Наталка.

– Да она от тебя без ума, твоя Анюта, – подмигнула Юре Розалия Львовна.

– Ты же лучше всех, Юра! – на все голоса загалдели его зелёные друзья.

– А что Анюта сказала тебе про растение? – спросила лиана Диана.

– Ой, точно! – спохватился Юра. – Она сказала, что её гардении очень нравится, когда ей поют. Анюта очень часто поёт ей разные песенки, и от этого она быстро растёт и пышно цветёт.

– Ну вот! – захлопали листьями фикусы Вениамин и Валентин. – Это же проще простого!

– Да, – кивнул Юра. – Но только мне уже пора бежать. Можно я попрошу вас…

– Ты хочешь, чтобы мы ей спели? – перебила его Розалия Львовна. – Да запросто, Юрочка! Можешь на нас положиться! – Она откашлялась, сложила ветки, как оперная певица, и затянула: – Царица-а-а! Ца-а-арица!

Юра убежал по делам, а зелёный хор пел изо всех сил. После того как Розалия Львовна закончила свою песню, они дружно запели куплеты, которые учили с бонсаем Покусаем.

– Если начал ты желтеть, помогут кобальт, цинк и ме-е-едь! – голосили герань Антонина и фиалка Наталка.

– Если ты в печа-а-али, добавь в воду калий! – подхватывали хвощ Плющ и плющ Хвощ.

– Ты и я, ты и я – любим у-до-бре-ни-я! – старались даже фикусы Валентин и Вениамин, хотя у них не было ни слуха, ни голоса.

И вдруг…

– А ну заткнитесь! – закричала на них гардения Евгения так злобно, что все мгновенно затихли.

– Ты чего? – тихо спросила лиана Диана. – Мы же пели для тебя.

– Мы же хотели как лучше, – испуганно всхлипнули малыши-рассада.

– Откуда вам знать, как мне лучше? – рявкнула на них Евгения. – Я сама как-нибудь разберусь! Мне и без вас отлично! Вот как раз без вас и без вашего Юры мне лучше всего!

– Но Юра тебе помогает! Он тебя лечит! – всплеснула ветками Розалия Львовна.

– Ты же без него загнёшься, дурында! – крикнула пальма Мальва. – Включи мозги!

– Не ваше дело! – фыркнула гардения Евгения. – Заткнитесь и оставьте меня в покое, тупицы! И не вздумайте меня жалеть, наивные болваны. Думаете, мне плохо? Скоро узнаете, кому тут будет по-настоящему плохо! Мы ещё посмотрим! Мы ещё увидим!

И она опять отвернулась к окну и больше за этот день не проронила ни слова.

В ту ночь лимону Филимону не спалось. Точнее, он с удовольствием проспал бы всю ночь напролёт и смотрел бы самые сладкие сны, но его малыш-лимончик, как назло, капризничал и никак не хотел засыпать. Лимон Филимон качал его на ветках уже почти час, угукал и сюсюкал, пересчитывал звёзды в небе за окном, гладил лимончик по жёлтой блестящей макушке, а потом… Потом он вдруг услышал какой-то шорох. Что-то рядом с ним шелестело, а потом как будто с глухим стуком падало на пол. Лимон Филимон насторожился, вытянулся и незаметно нажал на кнопку увлажнителя воздуха, который стоял рядом с ним. Увлажнитель включился и заурчал точь-в-точь как кот Мурзик. На нём загорелась маленькая лампочка, и в тусклом зелёном свете лимон Филимон увидел, как гардения Евгения обрывает собственные цветки и швыряет их на пол!

– Эй! – закричал на неё лимон Филимон шёпотом, чтобы не разбудить лимончика – тот как раз только начал засыпать. – Это что же ты делаешь?

– Не твоё цитрусовое дело! – фыркнула на него гардения Евгения, оторвала у себя с макушки последний цветок и шмякнула на пол.

– Сейчас же прекрати! – зашипел на неё лимон Филимон, но зловредное растение и не подумало его слушаться. Евгения ловко перепрыгнула с подоконника на шкаф, схватила с полки флакон с концентрированным удобрением, открутила крышечку и отхлебнула большой глоток.

– Поставь! Не смей! – чуть было не задохнулся лимон Филимон, ему было уже всё равно, что лимончик сейчас проснётся и поднимет крик. Ну и пусть! Так будет даже лучше! Все должны узнать, что творится у них в доме на самом деле. – Ты же отравишься! Его нужно разбавлять – колпачок на ведро воды!

– Аха-ха-ха! – зловещим хохотом захохотала гардения Евгения и в свете маленькой лампочки стала похожа на настоящего монстра из фильма ужасов.

– Просыпайтесь! – крикнул лимон Филимон. – Смотрите, что она творит!

– Твои дружочки будут дрыхнуть до утра, – ехидно сказала гардения Евгения. – Я подмешала снотворного в лейку!

– Да как ты могла? – задохнулся от возмущения лимон Филимон. – А почему я тогда не сплю?

– Потому что у тебя мелкий. – Она ткнула веткой в лимончика. – Родители никогда не спят. Такая ваша доля.

Она перепрыгнула на стол, ухватила фломастер и, противно хихикая, стала рисовать у себя на листьях жирные точки.

– Что делаешь? – закричал лимон Филимон.

– Рисую опасную плесень! – крикнула в ответ Евгения. – Чтобы вашему дурачку Юре дурно стало!

– При чём тут Юра? Ты же себя покалечишь! Опомнись, зачем?

Лимону Филимону вдруг показалось, что лампочка на увлажнителе стала гореть ярче. Наверное, он так сильно разозлился, что начал видеть в темноте.

– Вот как раз затем, чтобы насолить вашему Юре! – рявкнула гардения и оторвала от себя большой лист. – Чтобы он завтра грохнулся в обморок от ужаса!

– Что ты такое говоришь? – всплеснул ветками лимон Филимон, пропел лимончику «люли-люли» и крикнул: – Зачем тебе ему солить? Зачем ему грохаться? Что за чушь?

– Никакая не чушь! – прошипела гардения Евгения. – Тебе не понять, кислятина.

– Юра так старается! Он о тебе заботится! Он хочет помочь Анюте!

– Ага! – прищурилась гардения Евгения и выхватила из стакана на столе ножницы. Лимон Филимон на всякий случай крепче прижал к себе лимончика. – Вот из-за этого я всё и делаю! Потому что ненавижу вашего Юру! Не-на-ви-жу! Раньше моя Анюта всё своё время проводила только со мной! Она мыла меня, кормила, пела мне песенки, ставила меня рядом с собой на диван, когда смотрела фильмы. Она даже советовалась со мной, когда выбирала, что ей надеть или каким цветом накрасить ногти!

– И что? – Лимон Филимон пока ничего не понимал.

– И то! Потом откуда-то взялся ваш мерзкий Юра! И вся моя жизнь полетела под откос! Раньше моя Анюта целыми днями щебетала только со мной, а теперь я с утра до ночи только и слышала «Юра то, Юра это, Юра такой хороший, Юра такой замечательный!». Да если хочешь знать, она придумала притащить меня сюда только для того, чтобы ещё больше подружиться с Юрой! Ненавижу этого вашего Юру! И не дам ему украсть у меня Анюту! Она – только моя! Мы с ней – лучшие подруги! Ей никто не нужен, кроме меня! Так что даже если мне придётся покалечиться, я всё равно это сделаю, чтобы она вернулась и увидела, до чего её прекрасный Юра довёл её лучшее, самое любимое растение. Она ему этого никогда не простит! – С этими словами она замахнулась ножницами и отхватила у себя целую ветку.

– Ничего у тебя не выйдет! – холодно сказал лимон Филимон. – Потому что я завтра же расскажу обо всём Юре и остальным.

– Да мне на них наплевать, глупая ты кислятина! И на тебя тоже. Анюта меня увидит, и этого будет достаточно! А у твоих дружочков и у твоего Юры нет никаких доказательств. Мало ли, что там может наплести лимон с бессонницей! Твоё слово против фактов. А-а-а-а! – Она картинно завалились на бок и простонала. – Я умира-аю! – А потом опять занесла над собой раскрытые ножницы.

– А ну-ка стой! – вдруг раздался рядом чей-то хриплый голос. – Клади ножницы, милочка. Попалась с поличным. Диана, вяжи её!

В тот же миг с потолка молнией спустилась лиана Диана и мгновенно обвязала гардению Евгению своими зелёными тонкими побегами, словно прочными веревками.

– Запись готова? – снова спросила строгим голосом пальма Мальва, а это, конечно, была она.

– Готова запись. Попалась, пакость! – отрапортовал банан Степан.

– Вы всё записали? – обрадовался лимон Филимон.

– А то! Ха-ха! – сообщила пальма Мальва. – Степан не зря возле розетки спать сегодня пристроился. Там Юра свой телефон на зарядку поставил. Только на кнопку надо было нажать – и чистосердечное признание у нас теперь на Юрином телефоне.

– А-а-а-а! Отпустите-е-е! – завопила в отчаянии гардения Евгения, но её теперь никто не слушал.

На следующее утро Юру снова ждал сюрприз, но на этот раз приятный, хоть и весьма неожиданный. Банан Степан вовремя нажал на «запись», и Юра смог отчётливо прослушать каждое слово гардении Евгении. Сначала он ужасно покраснел, но не от смущения, а от злости и от обиды.

– Так ты сама всё это подстроила? Как же можно быть такой коварной! Как тебе не стыдно? – высказал он Евгении.

Но та, как обычно, не проронила ни слова. Да и что она могла сказать? Все доказательства её подлых выходок были налицо.

С этого момента Юра не спускал с гардении Евгении глаз ни на минуту, а зелёная мафия установила график ночного дежурства и караулила её по ночам. Юра продолжал усиленно ухаживать за коварной Евгенией: он вливал ей самые лучшие витамины и активаторы роста, ставил её под лампы и увлажнители, так что к возвращению Анюты она стала даже лучше и красивее, чем была. Зелёная мафия очень гордилась своим поступком. Конечно, они сразу заподозрили неладное, вот и устроили ночную засаду. И смогли разоблачить подлую притворщицу. И Юра был им за это очень благодарен.

Через неделю вернулась Анюта, и гардения Евгения отправилась восвояси. На прощанье она тоже не проронила ни слова, но от неё никто ничего и не ждал, все только вздохнули с облегчением, когда за ней захлопнулась дверь. Только лимон Филимон после ночного разговора с коварной Евгенией теперь немного переживал, что их любимый Юра переключит всё своё внимание на Анюту, но этого, к счастью, не случилось. Он по-прежнему очень любил своих зелёных друзей и каждый день говорил им спасибо за то, что они вывели на чистую воду злодейку с белыми цветами. Вот только по вечерам перед сном он почему-то садился с телефоном в кресло и снова и снова включал одну и ту же запись: «Юра такой хороший! Юра такой замечательный!», и улыбался при этом так счастливо, как будто надышался удобрений. Чем ему так понравилось чистосердечное признание гардении Евгении? Зелёной мафии оставалось только гадать.