Гас открыл тяжёлую дверь Даркмур-Холла, и его встретила тёмная, свинцовая тишина прихожей. Как всегда, ему показалось, что он входит не в дом, а в огромную гробницу. Мальчик тихо закрыл дверь и поднялся по лестнице. Толстый, выцветший ковёр на ступенях заглушал шаги, но Гас всё равно шёл на цыпочках, стараясь не шуметь.

Наверное, ему следовало насторожиться, когда неподалёку что-то прошелестело, как складки платья. Однако Гас так сосредоточился на том, чтобы незаметно проскользнуть в комнату, что ничего не услышал. Вход в спальню был прямо напротив лестницы. Ещё несколько ступеней и…

– КАК ТЫ ПОСМЕЛ? – Ледяной голос пронзил его, как кинжал. Гас пошатнулся и схватился за перила, чтобы не упасть. Хотелось развернуться и сбежать. И всё же он заставил себя поднять голову и посмотреть вперёд.

Тётя стояла там, где заканчивалась лестница. Её лицо терялось в полумраке, но гнев был почти осязаем.

– Где ты был? Тебе прекрасно известно, что покидать дом без моего разрешения запрещено, – отчеканила она жёстким, беспощадным тоном. Гас вдруг задумался, а говорила ли она с ним когда-нибудь иначе. Он молча отвёл глаза.

– Отвечай, когда я к тебе обращаюсь!

– Я гулял, – тихо сказал Гас. – На утёсах.

– Один?

Гас замялся.

– Нет, – наконец ответил он. – С Кейт и Билли.

– Выбрал себе приятелей! Я же запретила тебе встречаться с этим деревенским сбродом. Как ты смеешь нарушать мои приказы?

Гас промолчал. Кейт была права: хуже уже не будет. Надо сказать тёте, как ему плохо, как он страдает из-за смерти родителей, как тоскует по дому, душевному теплу и как жаждет хоть капли ласки. Но смелости не хватало.

Старуха возвышалась над ним, уперев руки в бока и не собираясь двигаться.

– Я так и знала, – прошипела она. – Зря я взяла тебя в свой дом. Ты понятия не имеешь о том, что такое послушание, дисциплина, уважение – всё это тебе чуждо. Шатаешься с какими-то оборванцами или прячешься за книгами. Ты позоришь наше благородное имя.

Позоришь… Услышав это слово, Гас почувствовал, как в нём что-то щёлкнуло, словно повернули переключатель. Тётя уже не в первый раз отзывалась о нём с таким презрением. И не в последний. Осознав это так ясно, он мог бы прийти в отчаяние. Однако Гас вдруг взглянул на леди Гренвиль с такой смелостью, о которой не помышлял ещё минуту назад.

– Почему ты так меня ненавидишь? – Голос Гаса прозвучал громко и ясно, эхом отражаясь в прихожей.

– Что, прости?

– Ты никогда не относилась ко мне по-человечески. С самого начала я был для тебя обузой, бременем, с которым приходилось как-то мириться. А ведь ты меня совсем не знаешь.

Тётя фыркнула.

– Мне этого и не нужно. Вполне очевидно, что имя Гренвиль для тебя ничего не значит. От потомка Августуса иного и не ждёшь. С него всё и началось. Он предал семью. Ты мне очень его напоминаешь. Даже имена у вас похожи. И ты считаешь, что я должна принять тебя с распростёртыми объятиями и забыть обо всём, что произошло? Это просто смешно.

– Но при чём здесь я? С тех пор прошло больше ста лет.

– Я ничего не собираюсь с тобой обсуждать. Иди в свою комнату. И не попадайся мне сегодня на глаза.

– Нет. Я никуда не пойду. – Гас сам удивился тому, как уверенно прозвучал его голос. – Я хочу знать, что тогда произошло. Что такого ужасного сделал Августус? Почему он ушёл? Почему спрятал амулет?

Старуха шумно вздохнула и прижала руку к груди.

– Откуда ты узнал об амулете? – прошипела она.

– Мы его нашли, – вызывающе ответил Гас.

Тётя молча смотрела на него сверху вниз.

– Как вам это удалось? – спросила она наконец.

– В завещании Августуса была загадка. Мы с Кейт и Билли её разгадали.

– Этот негодяй, – процедила она сквозь зубы, – затеял игру с собственной семьёй. Натравил всех друг на друга. Этому фарсу давно пора положить конец. Где амулет? Отдай его мне, немедленно.

– Нет. Не отдам. К тому же в нём не хватает частей.

– Мне всё равно. Эта проклятая вещица слишком долго терзает нашу семью.

Гас заметил, с какой особенной злобой вдруг зазвучал голос тёти. И тут ему пришла в голову другая мысль. Откуда она вообще узнала об амулете? Августус жил задолго до того дня, когда она родилась.

– Что тогда случилось? – снова спросил он. – Почему прадед спрятал амулет?

– Потому что он был никчёмным смутьяном. – Слова тёти были полны презрения. – Он ненавидел всё, присущее истинным Гренвилям: был непослушным, ни с кем не мог найти общего языка – страшный упрямец. Когда его родители узнали об амулете, потребовали отдать его старшим в роду. Но вместо того, чтобы исполнить долг, Августус всех одурачил этим нелепым стишком, насмехался, оскорблял, позорил. Так-то он обошёлся со своей родной кровью!

– Кто тебе рассказал? – спросил Гас. – Ты же не знала Августуса. Всё это случилось слишком давно.

Тётя посмотрела на него, будто решая, достоин ли он знать правду.

– Я нашла его письмо, – произнесла она наконец. – Ещё ребёнком, в комоде у бабушки. Это было прощальное письмо, в котором он объявил, что покидает Даркмур-Холл и навсегда отворачивается от семьи. К нему он приложил бредовые строфы о пасти демона. Просто ужас. Я спросила бабушку, что это значит. Увидев письмо в моих руках, она чуть не лопнула от злости. В конце концов она вырвала его у меня и бросила в огонь. – Тётя Этельда замолчала, слегка покачав головой, словно отгоняя призраков прошлого. – Я не знаю, как и где он раздобыл амулет, – снова заговорила она, – но эта вещица ему не принадлежала. Долг повелевал ему передать амулет семье. Однако Августус пренебрёг наказами старших и выставил всех дураками.

Когда она заговорила снова, голос её прозвучал холодно и отстранённо, как прежде.

– Ты отдашь амулет мне. Сейчас же, – потребовала она.

Гас был почти уверен, что у тёти не больше прав на амулет, чем у него. Но какая теперь разница? Шансов найти остальные камни всё равно не осталось. Амулет ничего для него не значил. Пусть забирает, если ей так угодно.

– Амулет в моей комнате. – Гас поднялся по последним ступеням и открыл дверь. Старуха последовала за ним, шурша юбками. Как странно было видеть её в этой комнате – голой и безликой, совсем не такой, что была в его старом доме. И всё же это было его убежище, и здесь леди Гренвиль казалась вторгшимся врагом.

Она оглядела комнату, неодобрительно нахмурившись при виде множества книг и заваленного рисунками стола. Потом выжидающе посмотрела на мальчика.

Тот подошёл к кровати и отодвинул панель, за которой скрывался тайник. Это было единственное надёжное место в комнате, и теперь тётя неизбежно о нём узнает. Как ни странно, Гас с удивлением понял, что ему это почти безразлично. Теперь всё это не имело никакого значения.

Однако Гас удивился, когда тётя, открыв тайник, проговорила:

– Интересно. Я и не знала, что в этой комнате тоже есть потайной уголок.

Похоже, в Даркмур-Холле было несколько тайников и не таких уж секретных. «Странно, – подумал Гас, – как же Барнаби не нашёл этот тайник? Ведь он наверняка знал о других».

Когда он вложил бархатный мешочек в протянутую руку, его сердце вдруг тоскливо сжалось. Передавая амулет, он словно окончательно смирялся с поражением.

– Здесь амулет и один из камней.

Кое-что Гас всё же оставил при себе. Компас тоже был частью амулета. Но его он никому не отдаст. Никогда. Этот компас передавался из поколения в поколение и принадлежал мальчику. Больше у него ничего не осталось от семьи.

Старуха развязала бархатный мешочек и достала амулет и драгоценный камень. Нотос сверкнул яркой золотой звездой даже в сумерках. Глаза тёти вспыхнули, но она тут же снова помрачнела.

– А где остальные камни? – спросила она с подозрением.

– Не знаю. Августус разобрал амулет и спрятал камни по одному.

Она возмущённо покачала головой.

– Вот это и называется: никакого понятия о чести. – Она убрала бриллиант и амулет обратно в мешочек и спрятала его в карман платья.

Гас понимал, что надежды на благоприятный исход очень мало, но попытаться стоило.

– Может быть, теперь, раз бриллиант у тебя, – нерешительно проговорил он, – ты могла бы простить Билли долг за вазу? Камень стоит намного больше. И без Билли мы бы его не нашли.

– Нельзя расплачиваться тем, что тебе не принадлежит, – холодно заявила она. – Сегодня я снова написала семье Периш, требуя возместить ущерб. Иначе придётся привлекать адвоката.

Она двинулась было к двери, но вдруг обернулась.

– После смерти твоих родителей я взяла тебя, чтобы исполнить семейные обязательства и дать тебе крышу над головой в родовом поместье. Однако ты, похоже, не ценишь предоставленных возможностей. Полагаю, нам лучше расстаться. Я свяжусь с органами опеки и в ближайшее время всё организую. Ни секунды не сомневаюсь, что отыщется приют, который тебя примет.

Не дожидаясь ответа Гаса, она вышла из комнаты.

Гас некоторое время смотрел ей вслед, а потом рухнул на кровать и уставился в потолок. Наверное, он должен был испугаться. Расстроиться. Разозлиться. Но он ничего не чувствовал. Он оцепенел, его руки и ноги отяжелели, будто вдавливаясь в постель, и ему захотелось провалиться сквозь матрас в бездонную тьму, где не пришлось бы думать о том, сколько он потерял и как мало судьба дала ему взамен.

Проснувшись, он обнаружил, что в комнате темно. Гас включил лампу на тумбочке у кровати и подошёл к столу. Хотел взять альбом, чтобы порисовать. Когда он касался карандашом бумаги, мысли, обычно крутившиеся в голове спиралью, высвобождались и упорядочивались сами собой. Разыскивая карандаш, он заметил на столе деревянную шкатулку, которую принёс с корабля Билли.

Снова это странное чувство. Оно возникло ещё в ту минуту, когда он впервые взял вещицу в руки. Что-то грызло его при взгляде на неё, но он не мог разобрать, что именно. Отложив альбом, Гас взял шкатулку и стал разглядывать. Тёмное дерево, посеревшее за долгие годы под водой. Ржавые петли. Роза ветров на крышке.

Роза ветров…

Её очертания всё ещё были видны отчасти из-за присохшего ила и песка. Гас осторожно соскрёб остатки наростов, пока не проступили все детали узора, искусно вырезанного на деревянной панели. Задумчиво водя пальцем по линиям, Гас вдруг замер. Неужели?

Он торопливо вытащил из кармана брюк компас, открыл его и приложил к розе ветров на шкатулке. Они совпадали! До мельчайших деталей.

Сердце Гаса бешено заколотилось. Он открыл шкатулку и положил в неё компас. Углубление оказалось чуть велико, даже если предположить, что внутри когда-то была бархатная подушечка или подкладка. Но если компас и в самом деле часть амулета… тогда шкатулка была как раз подходящего размера.

Гас ошеломлённо смотрел на шкатулку и компас. Если шкатулка и амулет связаны… значит, последний когда-то был на корабле, затонувшем сто лет назад у острова с маяком. А это означало, что вор, укравший амулет из Британского музея, находился на борту этого корабля.

Тогда корабль-призрак и Амулет ветров – персонажи одной истории.