Я проснулась, вспоминая кровь и битву из моего сна. В ребра мне впивался корешок книги.

Поджав губы, я забросила книгу под кровать и перекатилась на бок. С грохотом приземлилась на пол и потерла глаза. В мыслях все еще гремели слова, произнесенные в беседе Карном и дядей. Их разговор не отпускал меня, даже когда я поднялась на ноги и выпила воды прямо из графина.

Принц Кольвин умрет, заслуживал он этого или нет. Но даже если он был в чем-то виновен, что означала для нас смерть принца Неблагого двора?

Окрашенные в кровавые оттенки лоскутки моих снов были ответом. Пока я мылась, я пыталась отчетливее вспомнить их, но в итоге сдалась. Не было смысла даже пытаться.

Жители Неблагого двора были не просто чудовищами, а еще и ужасно мстительными чудовищами. Пока мы росли, нас потчевали пугающими сказками на ночь, чтобы потом, вырастая, мы узнавали, что за всем этим стоит.

Это были крохи настоящей истории, передаваемой из поколения в поколение.

По позвоночнику пробежали мурашки. Я вытерлась и оделась. Волосы мои еще были влажными и нерасчесанными, но я уже направилась в сторону кухонь.

Адон уже заговаривал зубы новой ученице, которая мыла посуду у раковины, но замолчал, как только увидел меня.

– Принцесса. – Он поклонился, потом перебросил через плечо полотенце и пошел мне навстречу, приближаясь к центру комнаты, полной пара и дыма. – Время готовить обед. – Он помедлил, но потом язвительно добавил: – Возможно, вы захотите подождать, пока кальмар потушится.

– Ты же знаешь, что я не слишком люблю морепродукты, – сказала я, сморщив нос. Потом заглянула в кастрюли с остатками еды, предназначенными для прислуги. – Я сама справлюсь.

Адон отказывался оставлять меня в покое.

– Обычно вы не слишком жалуете мясо на завтрак.

– А тебя это не должно волновать.

– Непростая, однако, это задача, ведь моя работа – кормить вас, – радостно сообщил он, но в его голосе я уловила нотку раздражения. – Разве я не смею спросить, что бы вы предпочли сейчас отведать?

Бросив в миску кусок пирога, который схватила с полки, я покинула вотчину Адона, но его ворчание преследовало меня, пока я удалялась по темному коридору.

– Вот же грубиянка! Хотя чего еще ожидать, если рядом нет ни матери, ни отца, чтобы подать пример.

Кто другой бы со злости уже нажаловался на Адона, но, когда этот прекрасный замок наполняли такие мошки, как он, все превращалось в бесконечную вереницу ядовитых сплетен.

Не могу сказать, что я была выше этого. На самом деле мы с Регином любили сочинять всякие слухи и истории ради потехи, нам было ужасно весело наблюдать, как другие спорили из-за них. Даже само воспоминание об этом заставляло меня улыбнуться.

Однако в последнее время Регин стал уделять больше времени тренировкам, а я поняла, что мне нужно нечто большее, чем придворные драмы, чтобы утолить свою жажду. Я так страшилась этого, но в то же время безумно желала.

Наверху лестницы я остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме приглушенной возни в нескольких этажах надо мной. Я открыла дверь в темницу.

– Пирог? – спросил принц и повел носом, когда я зашла в камеру нарловов. – С говядиной и горохом.

Не было нужды ему отвечать, да я бы сейчас и не смогла. Я сняла с пирога верхний слой теста и подставила малышам мясную начинку. Положив маслянистое тесто в миску, я подтолкнула ее к камере, где сидел принц. Посудина с грохотом ударилась о решетку, и крошки рассыпались по полу.

Кольвин не шевельнулся. Он внимательно следил за моими движениями – я видела это, хотя взгляд мой был прикован к неподвижному малышу в гнезде, свитом из одеял.

– Тебя что-то беспокоит.

Я думала, что смогу отмахнуться от этой тревоги, что меня не будет так волновать судьба принца, если я не впущу в сердце чувства, как делала это всегда в отведенной мне бесконечно долгой жизни.

Меня не должно было все это беспокоить. Совсем.

Однако мое тело говорило о другом. Желудок скручивало, будто я проглотила что-то несъедобное. И я не сомневалась, что принц чувствовал это, как бы я ни пыталась скрыть свое состояние.

– Фия, – подтолкнул он меня к разговору, будто все прекрасно знал.

– Не хочу об этом говорить.

– Все из-за того парня? – Его глубокий голос наполнился яростью. – Он что-то сделал?

– Нет, – резко ответила я. – Ничего такого.

Я даже забыла о своих переживаниях из-за встречи с Регином, когда подслушала этот проклятый разговор. Меня охватило чувство вины, и я поклялась себе вернуться к этим мыслям позже. Главное – не забыть.

Принц так долго молчал, и во мне вспыхнула надежда, что наш разговор окончен.

– У тебя сердце колотится, – выдохнул он. – Бьется так сильно, будто ты боишься.

– Это не так.

– Врешь, – хрипло сказал он. – Если не желаешь говорить мне, что тебя волнует, тогда можешь рассказать мне, каким мылом моешься. – Он сделал глубокий вдох, на секунду задержал дыхание и пробормотал: – Лайм и лилия? Нет, – ответил он тут же, и я поняла, что он пытался отвлечь меня, чтобы я перестала волноваться. – Мята с жасмином, разве не…

– Они собираются убить тебя, – почти выкрикнула я, но тут же притихла. Моя грудь вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, и я наконец решилась посмотреть на принца. – Я подслушала разговор дяди с советником.

– Ясно. – Если принц и был потрясен услышанным, он не подал виду. Его губы чуть дрогнули, когда он вздернул голову и внимательно посмотрел на меня. – Впрочем, я так и думал.

Меня рассердило его равнодушие, и я прошипела:

– Почему? Зачем им это делать?

– Я чудовище, – сказал принц, улыбнувшись. – Разве ты не слышала?

– Все вы чудовища. Но я хотела бы знать, чем ты хуже других?

Он усмехнулся, и от этого глубокого звука я замерла.

– Но почему ты желаешь это узнать? – Он прищурился. – Не говори, что беспокоишься о моей участи.

– Меня волнует лишь судьба этого прогнившего континента – и последствия твоей казни. – Я сглотнула ком в горле и добавила чуть мягче: – Они ведь это сделают. Ты же сам понимаешь.

Он ничего не ответил и наконец потянулся за миской с тестом.

Я чуть не зарычала от злости:

– Да что с тобой не так?

– Слишком многое, огненная, – непринужденно ответил он и коснулся пирога языком. Потом со стоном наслаждения проглотил кусок и облизал пальцы. – Слишком многое, луна меня раздери.

От его ленивых действий моя ярость немного угасла. Я проследила, как его губы коснулись грязных пальцев, и в животе у меня поднялся совсем другой ураган – более опасный и свирепый.

Я наблюдала, как один из нарловов безуспешно пытался вскарабкаться на стену, а другой уцепился зубами за подол моей юбки. Но этот принц, который все больше действовал мне на нервы, оставался равнодушным. Он будто смирился. Возможно, даже получал удовольствие от этого – от самой мысли, к чему приведет его смерть. На его руках будет кровь нашего народа, хотя сам он уже покинет ряды живых и не сможет понести наказание.

Не в силах оставаться рядом с ним, я поднялась и закрыла камеру, потом забрала миску, стоявшую возле решетки.

– Преступникам и лжецам еда не положена.

– И в чем я солгал?

– Ты утаил правду, – резко сказала я и направилась к двери. – А значит, твои тайны умрут вместе с тобой.

Его тихий смех еще долго преследовал меня, даже после того, как я захлопнула дверь.

* * *

Я подождала, пока замок погрузится в сон, а потом скинула с себя одеяла и накинула плащ с капюшоном. По территории бродили часовые, на каждом входе и выходе тоже стояли стражи. Но никто не охранял заброшенную дверь, которая вела из заросшего сада прямиком в темницу.

За ее пределами, на ржавом крючке под разросшимися лозами, висели ключи от каждой камеры, которыми никто никогда не пользовался. Я осторожно схватила их, стараясь не греметь, и, крадучись, прошла по темноте к камерам.

Принц не спал, хотя я ожидала увидеть его спящим, учитывая, каким спокойным он казался при нашей встрече.

– Фия?

– Вставай, – прошипела я.

– Вставать? – озадаченно повторил он.

– Да, вставай. – Он осторожно выпрямился и заморгал. – Ты что, совсем глупый? – Вспомнив, что он сдался добровольно, я добавила: – Не бери в голову. Ты это уже и так доказал. Идем.

Он издал странный звук, похожий на кашель, будто был крайне удивлен.

– И впрямь – огненная… – Принц притих, глядя на мои попытки найти подходящий ключ от его камеры. – Что ты делаешь?

Он говорил тихим глубоким голосом, будто мои действия его восхищали.

– Пеку тебе тортик, – сказала я и закатила глаза. – А на что, по-твоему, это похоже?

Следующий ключ вошел в скважину, механизм замка дрогнул и с щелчком поддался.

– Фия, – предупредил принц. – Это не слишком разумно.

– А оставаться здесь в ожидании смерти разумно? – Я медленно приоткрыла дверь, радуясь, что та даже не скрипнула. – Я не хочу быть виноватой в будущем кровопролитии между нашими королевствами из-за тебя.

Его глаза сверкнули.

– Но откуда бы кто-то узнал?

– Я бы знала, – сказала я, сердито глянув на принца.

Он даже не пошевелился, а только изогнул губы в улыбке.

– В угрызениях совести нет веселья.

– Довольно. Вставай уже. – Я топнула ногой. – Сейчас же!

– И ты правда освободишь меня? – спросил он, все еще сидя на полу, будто все это было лишь шуткой. – Так просто?

– Да, но с одним условием. – Я распрямила плечи. – Конечно же.

– Ну, конечно, – широко улыбнулся принц. – Тебе стоило прояснить это до того, как ты открыла дверь, принцесса.

Я проигнорировала это замечание, хотя оно имело смысл.

– Ты заберешь их с собой.

Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на посапывающих нарловов.

– Их?

– Разрази меня луна, ты и впрямь тугодум, – вздохнула я. – Да, забери их. Отвези обратно в Эльдорн. Там у них больше шансов выжить.

Принц провел языком по зубам, потом резко выдохнул и посмотрел на меня.

Желваки на его скулах заходили ходуном, пока, наконец, он не стиснул зубы. Я заметила, что его подбородок уже прилично зарос щетиной – такими темпами через пару дней он обзаведется бородкой. Какой-то тонкий голосок на задворках моего сознания прорвался сквозь панику и стыдливо взмолился, чтобы этот суровый красивый подбородок оставался скрытым от глаз.

Голос принца вырвал меня из размышлений, и я почувствовала, что глупая здесь именно я.

– Твой дядя прав, Фия.

– Я и не говорю, что он не прав. Ты – чудовище, ужасное и порочное, и ты наверняка совершил злодеяния и так далее, и все прочее. Понимаю. – Я прошла к камере с нарловами и открыла незапертую дверь. – Просто держи все это в пределах своего королевства. А теперь – уходи.

– И так далее, и все прочее? – усмехнулся он. – Ты просто нечто…

– Если ты не пошевелишься сейчас же, я сама прикончу тебя, – прорычала я, проверяя, что все нарловы сидят в своем гнезде. – Так ты хочешь жить? – спросила я. – Или желаешь умереть? Ты ведь знаешь, что последнего не миновать, если останешься здесь.

Принц замолчал, и я заволновалась, что он в самом деле обречет себя на гибель. Что бы он ни сделал, чем бы он ни был, ему, очевидно, больше нравилось сидеть в темнице и ожидать смерти, чем оказаться на свободе.

Наконец он одумался и прошептал:

– Заверни их получше, чтобы они не вывалились.

Он поднялся на ноги.

Я сделала, как он просил, но сперва погладила каждого малыша по голове.

– Сидите тут, – прошептала я. В глазах защипало, когда я посильнее замотала нарловов, не оставляя им возможности сбежать.

Принц прошел в дальний конец темницы, к веревке, которую использовали для подвешивания преступников к потолку во время допросов. Он схватил первый попавшийся клинок из небольшого арсенала на стене и перерезал веревку, даже не приподнявшись на носках.

Только тогда я, наконец, заволновалась.

Принц был таким невероятно высоким, что почти касался макушкой потолка. И еще мускулистым – отметила я, глядя на прорехи в тунике на его спине. Широкоплечий, но не громила, как некоторые солдаты, торс его сужался к бедрам идеальным треугольником.

Кольвин повесил клинок обратно на стену и подхватил свой плащ с пола камеры, накидывая себе на плечо. Я отпрянула к железной решетке, практически не ощущая холода сквозь платье. Принц шагнул к саду.

На его месте я бы взяла клинок с собой. Но, опять же, принц не отличался особым умом.

У двери принц помедлил. Я вспомнила про малышей, которых все еще держала у груди, и чуть ли не бросила их ему. Потом отошла, когда он обвязал веревкой сверток и проверил узел, прежде чем накинуть петлю себе на шею.

Он оставил немного свободного пространства, чтобы детеныши могли висеть у него на талии, а потом быстро сократил расстояние между нами. Я открыла рот, чтобы произнести ему напутствие, но он стиснул мои щеки гигантскими ладонями.

Моя шея чуть хрустнула, когда я запрокинула голову. Наши взгляды встретились, его – дикий и будто бы ищущий что-то. К моему ужасу и удивлению, наши губы встретились тоже.

Меня еще ни разу не целовали, но я представляла себе, что первый раз будет неловким и слюнявым. И представляла я себе это с Регином.

А о таком я даже подумать не могла.

О нем.

Этот огонь, который полностью мною завладел, стер все кругом, оставив лишь нежное прикосновение губ принца. Они слегка разомкнулись, а потом обхватили мой рот. Горячее дыхание опалило мою кожу и губы. Дым и лед – пьянящее сочетание, которого не существовало в природе.

– Огненная… – его шепот заставил мое сердце подпрыгнуть. – Мать монстров.

Обхватив мою голову за затылок, принц прижался своим лбом к моему.

Мы одновременно открыли глаза. В его взгляде я увидела безумие, брови были сведены на переносице – и я зачарованно смотрела на красную дымку, которой заволокло его глаза.

В следующий миг принц ушел, а мое сердце вновь забилось, сбиваясь с ритма.

И все же этот принц был вором.

* * *

Сон настиг меня сразу же, как только голова коснулась одной из многочисленных подушек, раскиданных по моей кровати.

Несколько часов спустя, когда солнце озарило своими лучами реку у гор, я осознала последствия своих действий.

Стража не стала кричать или поднимать шум из-за пропавшего пленника. Должно быть, немногие знали о том, что принц Неблагого двора был заключен в подземелье. Однако прошел один интересный слушок. И я бы сочла его обыкновенной сплетней, но в этот раз, спускаясь вниз из любопытства и в поисках еды, я остановилась и прислушалась:

– Мне сказал Адон, который услышал от Грегорна, что король ищет сбежавшего дракона. Можешь в это поверить? У нас прямо здесь был дракон. – Судя по голосу, Шрулин задрожала. – Он был у нас под самым носом!

Прижавшись друг к дружке, обе дамы прошли до дверей, которые вели во двор на западной стороне замка. Их юбки, эти изящные слои невесомого шифона и трепетных крыльев бабочек, скользили по полу с раздражающей медлительностью, не давая возможности увязаться за дамами и подслушать продолжение разговора.

Я перестала волноваться, заметят ли они меня, когда Фрома вдруг пробормотала:

– Должно быть, это принц Эльдорна. Я могу ошибаться, но, учитывая, что все драконы за всю историю принадлежали к роду Эльдорна – вряд ли.

Да обрушатся звезды!

– Не может быть! – ахнула Шрулин, а Фрома что-то промычала ей в ответ.

– Грядут темные времена. – Она казалась, скорее, заинтригованной, чем взволнованной. – В прошлый раз сотни, даже тысячи жизней сгинули в ужасной пасти и огнедышащем безумии дракона.

А я и правда умела играть с огнем!

От этих новостей у меня закружилась голова. Я повернулась к кусту роз – и исторгла содержимое желудка.

К счастью, дамы пошли дальше, их развевающиеся накидки довольно скоро исчезли в лабиринте живой изгороди.

Теперь я поняла, почему Кольвин не взял клинок из темницы. Ему просто нужна была веревка, чтобы привязать к себе нарловов. Он собирался переместиться.

Или взлететь.

Дракон. Проклятый дракон!

– Фия, – позвал меня Регин, и меня чуть снова не вырвало. Тяжело дыша, я прижала руки к животу и груди. – Фия? – Регин положил руку мне на спину. – Твою луну! Ты тоже попробовала этот кошмарный ягодный соус, который приготовила помощница повара?

– Нет, – простонала я.

– Тогда в чем дело? – Глядя на Регина сквозь слезы, я увидела, как он побледнел. Он стиснул мои щеки, и меня вновь охватил рвотный позыв: я вспомнила, как несколько часов назад меня точно так же держал принц. – Фи, что такое?

Мне не следовало ничего говорить. Я знала это.

Рассказать кому-то о том, что я сделала, что я вообще знала о нахождении принца в темнице – навлечь на себя беду. Не говоря уж о том, какие неприятности ждали дядю, если бы об этом узнали другие.

Но я не могла держать тайну внутри. Мне нужно было избавиться от этого яда.

– Никто не должен об этом узнать, – выдохнула я.

Регин положил руку на грудь, над самым сердцем, и нахмурился, наблюдая мои неуклюжие попытки рассказать ему правду.

– Да ладно, вспомни, как ты притащила в замок жеребенка прямо во время ужина, потому что он заболел.

Как бы мне хотелось, чтобы дело было лишь в жеребенке, который разбивал статуи и всякие дорогие безделушки. Я покачала головой и проглотила ком в горле.

Улыбка Регина померкла.

– Тогда все плохо.

– Очень и очень плохо.