– Нет! К черту! Никуда не пойду! – Я решительно скинула только что надетую туфлю и отпихнула ее в угол.

– Сэм, так нехорошо. Это официальное мероприятие. И ты ответила согласием. – Оливер неодобрительно покачал головой.

– Но это было неделю назад! И ты должен был пойти со мной! – возмутилась я.

– Да, я знаю. Но это, – он потряс ноутбуком, прежде чем убрать его в рюкзак, – само себя не презентует. Я бы с радостью променял командировку и скучную IT-конференцию на студенческие вечеринки с тобой. Но Дейв сломал ногу и не может никуда лететь. А заменить его могу только я.

– Знаю, – грустно вздохнула я, но его спокойная рассудительность так бесила.

В такие моменты я просто ненавидела его работу. Иногда мне казалось, что его начальство специально выжидает, когда мы решим пойти куда-то повеселиться, чтобы выкатить очередное предложение, от которого невозможно отказаться.

Вот и сейчас Оливер собирался на конференцию на другом конце страны, о которой узнал только вчера.

– А ты правда не можешь взять меня с собой? – похныкала я.

– Сэм, я бы с удовольствием, но для этого мне пришлось бы везти тебя в чемодане. Скорее всего – по частям. Тем более ты уверена, что хочешь возвращаться в Сан-Франциско?

– О! Почему жизнь так несправедлива! – Я со стоном рухнула на кровать. Я понимала, что он прав, но и провести следующие две недели без Оливера, да еще и в общежитии, мне совершенно не хотелось.

– К тому же ты сама говорила, что первые месяцы – самые важные. Привыкаешь к преподавателям. Узнаёшь все вокруг. – Мерфи закончил собирать рюкзак и перешел к чемодану.

– Сколько у тебя времени до вылета? – Я внимательно следила, как Оливер укладывает стопки вещей, и прикидывала, хватит ли нам времени на прощальный секс.

– Недостаточно, чтобы успеть сделать то, о чем ты думаешь, – не глядя на меня, ответил он. – Как думаешь, стоит брать с собой шорты и футболки? Или взять побольше рубашек?

– Конечно стоит. Там даже в сентябре жарко, а в программе обязательно есть свободное время. И те красные шорты для плавания тоже возьми – у вас же в отеле будет бассейн. – Я нарочито печально вздохнула.

– Сэм, ну ладно тебе! – Оливер закрыл чемодан и наконец-то посмотрел на меня. – Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я уезжал. И мне тоже будет тебя дико не хватать. Но работа есть работа.

Мужчина обошел кровать, наклонился и поцеловал меня.

– А для того чтобы ты легче перенесла мое отсутствие, я повелеваю: ходи на все тусовки, на которые тебя позовут! Веселись, а не хандри!

– Я думала забрать телевизор и приставку и во второй раз пройти… – начала я.

– Нет! Нет и нет! – решительно заявил он. – Так ты рискуешь еще и занятия пропустить. Никаких игр! Только живое общение!

– А общение с игроками во время матча в Overwatch считается? – прекрасно зная ответ, спросила я.

– Нет! Сэм, ну что ты как маленькая! – воскликнул Мерфи. – Иди и пообщайся с людьми. Если ты не можешь контактировать с незнакомцами, тогда зачем вообще пошла на психологию?

– Ладно! – Я показала ему язык. – Вот пойду и буду веселиться. И слать тебе фотки, чтоб ты обзавидовался на своей дурацкой конференции!

– Если это поможет тебе не хандрить, я не против. – Оливер улыбнулся и снова меня поцеловал. – Тем более я всегда могу прислать в ответ фотку из бассейна, и завидовать уже будешь ты. Черт! Нужно такси вызывать, а то встряну в вечерние пробки! И ты, Саманта, тоже поднимайся: до твоего универа путь неблизкий.

* * *

Колледж, в котором мне посчастливилось учиться, – один из старейших женских учебных заведений в Америке. У него богатая история и крепкие традиции, как и у любого участника Лиги плюща. Раньше я думала, что все это полнейшая ерунда и нет никакой разницы, где получать образование. Но чтобы понять свою ошибку, нужно окунуться в это с головой.

В моем колледже было принято довольно торжественно чествовать новоприбывших в День американских бизнесвумен. Но в этом году прием решили перенести на конец недели, зато устроить с еще большим размахом.

Официальные поздравления от преподавателей. Выступления девушек, только-только закончивших колледж. Мотивирующие речи успешных выпускниц. Затем легкий фуршет и возможность познакомиться со всеми вокруг. Поразительная дружеская атмосфера. В этот вечер все пришедшие женщины, вне зависимости от своего статуса и благосостояния, равны. Они сестры. Никогда не ощущала ничего подобного!

Но какой бы чудесной ни была атмосфера, большое количество незнакомых людей действовало на меня угнетающе. Первый час фуршета я была под впечатлением от речей и умудрилась перезнакомиться и обменяться телефонами с десятком своих сокурсниц и несколькими выпускницами моего факультета. Но ко второму часу я сдулась. Забилась в угол с бокалом сока и мечтала поскорее отсюда уйти.

– Строгое черное платье, фиолетовые волосы и татуировки. Ввыглядит очень экстравагантно, – послышался знакомый голос рядом со мной. Я оторвалась от телефона и обернулась. И с удивлением обнаружила в паре шагов Райана Кросса при полном параде. И надо признать, белая рубашка и строгий темно-синий костюм ему очень шли.

– Если это комплимент, то спасибо. В противном случае – ты ничего не понимаешь в современной моде, – буркнула я. – И вообще, что ты тут делаешь? Мужчин же приглашали только в качестве сопровождающих.

– Я здесь с милашкой Кэтти Шульц. Мы познакомились на сборной экскурсии по кампусу. Ты ведь ее тоже знаешь?

– Да, – я кивнула. – Стой, не знала, что у нее есть бойфренд.

– У нее и нет. Но что мешает пригласить на официальное мероприятие друга?

Я все равно пребывала в легком замешательстве.

– И все тебе нужно разжевывать, Баркер, – усмехнулся парень. – Все просто: у нее заморочки с родителями. А сегодня они в зале. Помнишь важную крупную даму в зеленом платье? Она еще рассказывала, как важно быть феминистками и сестрами? Так вот это мама Кэтти. И девчонка боится ее до чертиков. Попросила меня составить ей компанию, чтобы все решили, будто мы пара. Ее родители спят и видят, как бы сосватать ее одному из их деловых партнеров. Очень в духе феминизма. Кэтти до жути боится признаться, что в гробу видала всех этих друзей и их сыночков. Хотя по мне – лучше сразу говорить правду. Всегда. Это принесет намного меньше страданий, чем вранье.

Я поняла его скрытую аналогию, но тем не менее ответила:

– Не могу с тобой согласиться. Иногда правда может сломать. Дружбу. Любовь. Жизнь. Нужно тщательно взвешивать, принимая решение выложить все начистоту.

– Занятно. – Райан хмыкнул.

– А почему ты не со своей парой?

– Кажется, я не понравился ее родителям. Мистер Шульц спросил, на кого я учусь, и, услышав ответ, мгновенно потерял интерес. У видного хирурга программисты не в почете.

– Сочувствую, – понимающе ответила я.

– Да я и не расстроился. Много чести! Лучше скажи, почему ты одна и в углу?

– Мой бойфренд не смог прийти. А я устала. Слишком много незнакомых людей! Слишком!

– А почему не уйдешь? – логично поинтересовался Райан.

– Как-то неудобно. Ведь еще никто не расходится…

– Ой, брось! Зачем себя насиловать? Если тебе здесь плохо – уходи. В такой толпе твоего отсутствия никто не заметит.

Я принялась жевать губы, раздумывая над его словами.

– Если ты стесняешься уйти одна – я пойду с тобой. Моя миссия здесь все равно закончена. Надо только попрощаться с Кэтти. – Парень поискал подругу глазами, нашел и сделал пару шагов в ее сторону. – Ну так как? Ты идешь?

Помедлив еще мгновение, я кивнула. И тоже пошла прощаться со знакомыми девчонками.

* * *

Я вышла на крыльцо главного корпуса и вдохнула полной грудью. Казалось, будто я вырвалась из темницы. Если бы Оливер пришел, то я могла бы и дальше болтать, знакомиться и улыбаться. Он моя батарейка: стоит ему приобнять меня за талию или просто взять за руку, и я будто вновь наполняюсь энергией для общения. Но сегодня меня лишили подпитки. И потому я устала, будто разгружала целый поезд.

Подул прохладный сентябрьский ветер. По открытым рукам и ногам побежали мурашки. Я обняла себя и поежилась. Нужно было послушаться Оливера и взять с собой палантин. Но из-за жизни на два дома я уже не помнила, остался ли он в квартире или в комнате. А искать я поленилась. Вот теперь расплачивалась.

– Что же ты такая неподготовленная? – хихикнул Райан и накинул мне пиджак на плечи. – Погоду не смотрела? На выходных обещали резкое похолодание.

– Что сказать, иногда я бываю очень безалаберной. – Я развела руками. – Ты в общежитие?

– М-м-м… Наверное… – Парень задумчиво почесал затылок. – Еще столько заданий делать.

– Тогда пойдем.

От моего колледжа до общежития было рукой подать – всего минут пять пешком. Ладно, со мной на каблуках – десять. В любом случае это слишком мало, чтобы попытаться выяснить, как же нам теперь общаться, но слишком много, чтобы идти рядом и молчать. И тем не менее я выбрала второй вариант. Вы ведь помните, разговоры ни о чем – не мой конек. Однако от прогулки в мучительной тишине меня избавил Райан:

– Баркер, слушай… Эм… Ты прости, что я так ушел в прошлый раз… – Парню явно не хватало слов, чтобы описать свои ощущения.

– Понимаю, – робко улыбнулась я. – На твоем месте я поступила бы так же. Я не обижаюсь, естественно. Если честно, рада, что ты вообще со мной разговариваешь.

Я замолчала, глядя на дорогу перед собой. Интересно, если бы со мной случилось такое, смогла бы я простить человека? Забыть все вранье и снова начать доверять? М-м-м… Наверное, все-таки нет. Я злопамятная, что сказать.

– Я… Я много думал, – неуверенно начал Райан. – Прямо непривычно для себя много думал и анализировал. Вспоминал наше знакомство и все такое. Если честно, мне потребовалось много времени, чтобы перестать злиться на тебя. Но в конце концов… В конце концов, мы живем с тобой на одном этаже. Ты будешь появляться на кухне, в коридоре. У нас уже сейчас есть общие знакомые. И я решил, что злиться на тебя слишком муторно. К тому же, если уж совсем честно, тебя и винить не в чем. Лучше дать еще один шанс заслужить мое доверие. А для этого тебе придется ответить на пару моих вопросов. Ладно, на целое море вопросов! Но тем не менее…

– Давай. – Согласие вырвалось без раздумий. Я так устала носить в себе миллион секретов, что с удовольствием бы поделилась всеми ими прямо сейчас. – Только ты уверен, что мои ответы не сделают хуже?

– Ненавидеть родителей еще больше я вряд ли смогу. Так что сомнительно. Куда уж хуже? Зато про тебя узнаю много нового и интересного. И, возможно, лучше пойму, почему так все получилось.

– Ну-у-у… – неопределенно протянула я. В моем преставлении всегда есть куда хуже. Но вдруг и правда все наладится. Стоит попробовать. – В общем, спрашивай.

– Так просто? Без оговорок и условий? На тебя, случайно, не действуют еще какие-нибудь соглашения о конфиденциальности?

– Нет, не действуют. Но даже если бы они были, то к черту их. Я не хочу больше тебе врать. Задавай все море своих вопросов!

– Ох, я как-то не ожидал, что ты так легко согласишься, – воскликнул Райан. – Даже не знаю, с чего начать…

– Может, с еды? – перебила его я. Парень озадаченно на меня посмотрел. – Мы уже почти дошли, разговор может выйти длинным, а я уже проголодалась. Так, может, сначала поедим?

Увы, в восемь часов вечера все приличные кафешки в округе успели закрыться. Поэтому нам пришлось взять индийской еды навынос и оккупировать студенческую кухню.

– О'кей, я придумал свой первый вопрос. – Райан отправил в рот кусочек курицы в соусе карри. – Возраст. Ты упоминала, что немного старше. Немного – это сколько? Двадцать?

– Ох, ну что же ты так сразу… – вздохнула я. – Можно мы обойдем стороной именно этот вопрос?

– Нет! – возмутился парень. – Баркер, ты обещала ответить на все!

– Ла-а-адно! Скажем так, в этом году мне должно было исполниться… Тридцать один, – осторожно ответила я и тут же добавила: – Но юридически мне восемнадцать. А моему организму фактически все же лет двадцать.

– ЧТО? – Глаза Райана округлились.

– Да, вот такая сложная схема. Даже не знаю, как тебе все объяснить…

– А ты попробуй, мы ведь никуда не торопимся.

Я посмотрела на выжидающего парня и тяжело вздохнула.

– В общем… Я ведь уже говорила про «Маску»? – Кросс кивнул. – Тогда я не буду вдаваться в подробности и скажу: это она во всем виновата. Мне ввели препарат с конкретными характеристиками. Я помолодела, преобразилась, но результат все равно вышел далеким от идеального. И получилось то, что ты видишь.

– Значит, это твое ненастоящее лицо? – нахмурившись, уточнил он.

– И да и нет. «Маска» подействовала странно. И я… Я сейчас похожа, скажем, на свою дочь. Общих черт с оригиналом много, но чувствуется влияние и другого родителя. После завершения контракта мне должны были вернуть лицо. Но блокатор не подействовал. Врачебная ошибка при программировании изначальной «Маски». По крайней мере, мне так сказали. Мне пытались помочь. Экспериментальные препараты биологически состарили тело лет на пять, но на внешности это никак не отразилось. Мое лицо вернуть не могут. И принять это мне было тяжело. – Я бессознательно погладила шрамы на запястьях. Потом опомнилась и бодро добавила: – Но теперь уже все хорошо. Я привыкла к своему отражению. И беседы с психотерапевтом очень помогли.

Райан перевел взгляд с моих рук вновь на лицо. В его глазах появился немой вопрос.

– Да, это то, что ты думаешь. – Я протянула к нему руку как доказательство. – Говорю же, принять себя мне было очень тяжело.

Он пригляделся к татуировкам с супергероями. Осторожно провел пальцем по россыпи светлых шрамов разной толщины.

– Прости, я не знал. – Голос его звучал виновато.

– А, ерунда. – Я махнула рукой. – Мы все делаем глупости.

– Так ты поэтому не отвечала?! – На парня снизошло озарение.

– И поэтому в том числе, – кивнула я. – В тот период любое потрясение могло стать для меня… М-м-м… Последним. Поэтому я решила не рисковать. Я не думала, что мы когда-нибудь встретимся снова и мне придется объясняться. Извини.

Райан грустно вздохнул. Мы немного помолчали.

– Еще вопросы? – нарушила я тишину и беззаботно улыбнулась. Мне не слишком хотелось проводить остаток вечера в давящей атмосфере.

– Эм… – Райан немного растерялся. – И как это, когда снова семнадцать?

– Честно? Отвратительно! Взрослые не воспринимают тебя всерьез, ровесники думают, что ты заносчивый сноб.

– А я никогда так не думал, – перебил меня парень.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Мне ужасно повезло, что у меня самой увлечения как у подростка. Ха-ха! Если бы не это, я бы провалила контракт еще в самом начале. Так, что там еще… Я не понимаю половину молодежных приколов и увлечений. На все требуется разрешение родителей. Много чего тебе в принципе недоступно. Те, кто мечтают вернуться в школьные годы, просто не знают, о чем говорят. Ничего хуже в моей жизни еще не было!

– Поэтому тебя нет ни в одной социальной сети?

– В том числе. Сложно вести хоть какой-то личный аккаунт, если раз в несколько месяцев ты меняешься до неузнаваемости.

– Раз в несколько месяцев? – Глаза парня расширились от удивления.

– Такая работа, – пожала я плечами и вздохнула. – Но больше ее у меня нет.

– Скучаешь?

– М-м-м… – Я задумалась. – Наверное, нет. Мне не хватает работы как таковой, но в агентство я бы уже не вернулась. Я поняла, что все эти годы просто убегала, вместо того чтобы принять себя. И сейчас мне вроде как выпал еще один шанс. И нужно его использовать.

– Мысль здравая, – согласился Райан и бодро продолжил: – Что-то мы приуныли! Давай блиц?

Я кивнула. И он быстренько задал мне кучу дурацких вопросов, которые задают новым знакомым: где росла, кто мои родители, на кого я училась и прочее и прочее. Это разрядило обстановку и вновь вернуло нам хорошее настроение.

– И последний вопрос на сегодня: чего тебе больше всего не хватает из твоей взрослой жизни?

– Ох… – Мне пришлось хорошенько подумать. – Не подумай ничего плохого, но, пожалуй, мне больше всего не хватает вина.

– Вина? – изумился Райан.

– Не смотри на меня так, будто я запойный пьяница. Я не так уж часто его пила, но мне было приятно иметь возможность взять себе бокальчик, когда бы мне этого ни захотелось. Раньше у нас с подругой были субботние дегустации. Мы покупали несколько неизвестных бутылок вина и пробовали. Мы делали это, даже когда я была на задании в сотнях миль от нее. И вот этого мне не хватает.

– Почему перестали? Вы не общаетесь?

– Нет, почему же, общаемся. Но все уже не так, как раньше. Мы работали вместе, жили в схожем ритме и графике. А сейчас… сейчас я студентка, а она работает еще больше, чем раньше. Я не могу пойти в бар, а у нее не так много выходных, чтобы каждый раз в угоду мне отказываться от развлечений. В итоге мы видимся пару раз в месяц и иногда разговариваем по телефону. Это грустно, но это жизнь.

– А остальные друзья?

– А нет остальных. У меня была слишком специфичная работа, чтобы заводить множество друзей. В итоге я сошлась только с двумя коллегами. Я вообще по натуре одиночка.

– И тебе никогда не хотелось это исправить? – удивился парень. Видимо, он искренне не понимал, как можно жить в социальном вакууме.

В ответ я пожала плечами.

– Все слишком сильно изменилось за последний год. Я только недавно поняла, что мне делать со своей жизнью. Но у меня много секретов. И, наверное, поэтому я прячусь и закрываюсь от людей. Пока удалось подружиться только с несколькими девчонками на курсе. Эх, столько месяцев психотерапии, а результатов кот наплакал. – Я грустно улыбнулась. – Но я все еще работаю над собой.

Остаток вечера мы проговорили о всякой ерунде, оставив препарирование меня на потом. Напряжение между нами ушло. И я будто вновь вернулась в Лос-Перрос к своему старому доброму другу.

И знаете что? Это было чертовски приятно!