– Души невинные, – Акакий поклонился Варваре, – умно придумано.

– Я и не думала, что сработает, – смутилась девушка. – Читала, что в прежние времена всякую нечисть могла успокоить благочестивая девица или невинный младенец. Речь, правда, о крещеных шла, мы же следом за батюшкой…

– Все дело в намерениях, Варвара Романовна, – покачал головой Акакий. – Если душа у вас чистая, зло вам причинить нелегко. Поэтому-то в прежние времена мы сперва совращали людей с праведного пути, а потом уже к себе заманивали. А вот так, за здорово живешь, никакая нежить и нечисть человеку зла не сотворит.

Варвара Романовна кивнула и, оглядев коридор, прислонилась к стене, имея вид расслабленный и шкодливый. Точно не дочь хозяина дома, а обыкновенная проказливая гимназистка. Полюбовавшись ею с минуту, Акакий отвел глаза. Они стояли возле библиотеки, дожидаясь, пока Вражко и прочие члены Синода не закончат допрос Кулиша. Пару минут назад к ним присоединился и хозяин дома.

– Время к полуночи. – Варвара Романовна продемонстрировала изящные свои эмалевые часики.

– Успеем, – кивнул Акакий. – Если потребуется, Вражко хоть дымом, хоть вихрем полетит.

Девушка прищурилась, рассматривая его с интересом.

– Вы тоже такое умеете, Акакий Агапович?

Акакий смутился и пробормотал нечто неразборчивое. Умел, конечно, пусть и не самым наилучшим образом. И снова они замолкли, замерли в ожидании.

Часы вдалеке пробили полночь.

Дверь открылась.

– Благодарю за службу, Фотий Николаевич. – Генерал Багратион пожал Вражко руку, кивнул сумрачному обер-прокурору, а после перевел взгляд на Акакия, и у того душа обнаружилась вдруг и рухнула куда-то в пятки. – Это, стало быть, ваш боец?

– Акакий Агапович Антип, – представил Вражко ровным тоном, по голосу и не скажешь, сердится он или, наоборот, доволен. – Перспективный молодой черт.

Звучало это, надо сказать, то ли как обвинение, то ли как угроза.

– Славно, славно, – кивнул генерал. – Хорошо, что все обошлось. Людей сегодня много, и не хотелось бы мне больших либо малых неприятностей… Ну так обошлось и обошлось. Пора мне к гостям выйти. Веселых вам, господа, праздников. Идем, Варвара.

Генерал взял дочь под руку и пошел к лестнице. Варвара Романовна обернулась через плечо, улыбнулась тепло и мягко, но уже в следующее мгновение скрылась за изгибом коридора. Акакий остался с высочайшим начальством один на один, и не ясно было, кого более следует бояться.

– Зайдите, Акакий Агапович, – приказал Вражко, посторонившись.

Акакий послушно шагнул в библиотеку.

– Ведьму мы все-таки упустили. Будь вы порасторопнее, Антип, и не было бы у нас сейчас таких проблем.

– Так точно, – пробормотал Акакий, рассматривая мыски своих туфель.

– И одеты вы не по форме, – вздохнул сокрушенно Вражко.

Все верно. Мундир сбился, и ворот расстегнут. Пуговица потеряна безвозвратно.

– Ну да ладно, ладно. – Вражко вдруг похлопал Акакия по плечу. – Праздник сегодня. Но после Святок переведу-ка я вас… В Тверь. Или в Саратов. Поработаете на земле, с тамошними делами разберетесь, авось чему и научитесь, юноша.

Акакий подавился собственным облегченным вдохом. Пронесло. Чудо, рождественское чудо, не иначе.

– Ну, идите, развлекайтесь, – приказал Вражко. – И дружку своему Анциболу передайте, что его назначение ждет… на Кавказ. А то куда на Мальту. Эх, молодежь, молодежь…

И ворча так себе под нос, Вражко направился в глубину большой генеральской библиотеки. А Акакий выдохнул наконец с шумом и, без сил повалившись в кресло, закрыл глаза.

– Вот, возьмите.

Голос он сперва принял за ангельский – время располагало – и не сразу сообразил, что обращается к нему Варвара Романовна. Она стояла, держа в руках тарелку с небольшими бутербродиками-канапе и большую кружку горячего чаю.

– Вы ведь наверняка целый день не ели, Акакий Агапович.

Акакий смутился, но спорить не стал, тем более что в животе его заурчало. Оглядевшись воровато, он забрал у Варвары тарелку, примостил ее на коленях и принялся есть, стараясь при этом не позабыть о манерах.

– Очень вас ругали, Акакий Агапович?

– Нет-нет, – быстро возразил Акакий. – Так, наказали примерно. Вам не о чем беспокоиться. Послужу где-нибудь в Твери год-другой, а там все мои прегрешения и забудутся.

– Вот как… – Варвара Романовна улыбнулась неуверенно и проговорила: – А мы завтра на каток с Женечкой идем… Вы на коньках катаетесь, Акакий Агапович?