Ранним утром девятого мая Сюдзиро и его спутники покинули Ёккаити. Прошло уже четыре дня с тех пор, как началось кодоку. Даже если им удастся собрать все жетоны и дойти до Токио, они не смогут принять участие во второй половине состязания, если не прибудут туда до пятого июня: оставалось меньше месяца. Пока все шло гладко, но впереди могла поджидать любая ловушка, поэтому нельзя было терять бдительность.

– Скоро уже? – спросил Сюдзиро Кёдзина.

– Да. – Тот, легко шагая слева от Сюдзиро, был одет в японскую одежду, как и он сам.

С началом эпохи Мэйдзи людей, предпочетших западный стиль, стало больше, но традиционные кимоно по-прежнему преобладали. В Токио ситуация могла уже потихоньку меняться, но в других городах еще сохраняли приверженность традициям: девять из десяти прохожих одевались в кимоно, так что на тракте они не выделялись.

– Еще немного, и окажемся в Куване, – легкомысленно продолжил Кёдзин.

– Интересно, что это за место? – пробормотала Футаба справа.

Она всегда думала, что на всю жизнь останется в Камэоке. Такое не было редкостью, многие не путешествовали за пределы своего края до конца дней. Поэтому Футаба не только никогда не видела ничего дальше ближайшего крупного города, но даже большинство названий слышала впервые. Несмотря на ситуацию, в которой она очутилась, несмотря на боль и тяготы, все, что Футаба сейчас видела вокруг, было для нее новым миром, и, наверное, ее сердце трепетало от радости, как у любой девочки.

– Это крупный почтовый город.

В эпоху сёгуната здесь стояли два больших гостевых дома для высокопоставленных гостей, четыре поменьше и сто двадцать гостиниц для простолюдинов, и это был второй по величине почтовый город на Токайдо после следующего за ним Мия. Сюдзиро, живший в горах, почти никогда не пробовал морепродуктов. Благодаря близости к морю в Куване было много ресторанов, где подавали жареных моллюсков. Когда Сюдзиро впервые сюда приехал, его поразил аромат, наполнявший все пространство города. Неизгладимое впечатление.

Из Куваны в следующий, Мия, можно добраться на лодке. Это единственный участок на Токайдо, где нужно передвигаться по воде, и он назывался «Переправа семи ли». Название происходило от расстояния в семь ли между берегами[61].

– На лодке…

– Тоже в новинку? – участливо спросил девочку Кёдзин, и она со вздохом подтвердила.

Во время встречи в Ёккаити Футаба не успела об этом сказать, но, судя по всему, ей и правда еще не доводилось пользоваться водными переправами.

– Ну и хорошо. – У Кёдзина была причина радоваться неопытности девочки.

На самом деле был и объездной путь по тракту, который назывался Сая, от Куваны до Мия. И хотя он тоже частью пересекал реку, в основном он пролегал по суше. Но, тогда как по прямой через реку можно добраться менее чем за полдня, Сая отнимал целый день. И все же Сюдзиро намеревался пойти этим путем, о чем и сказал.

Лодка – замкнутое пространство с другими людьми. Если враг нападет, бежать будет некуда, и для Футабы это слишком опасно. Чтобы спастись, придется убить противника, а это обязательно приведет к вмешательству полиции, чего они хотели избежать. Но Кёдзин выдвинул другое предложение.

– Нет, давайте пойдем через Переправу семи ли.

До сих пор Сюдзиро приходилось сражаться, отвлекаясь на защиту Футабы. Но теперь, когда они заключили союз, один мог защищать Футабу, а другой биться в полную силу. Если противник не слишком опытен, его жетон можно просто отобрать, не убивая. Кёдзин привел и еще один аргумент: так быстрее добраться до Тирю.

Но далее все трое должны иметь по десять очков, иначе Хамамацу не пройти. Сейчас у Сюдзиро и Футабы на двоих было девять, у Кёдзина – пять. То есть им нужно набрать еще шестнадцать и столкнуться по крайней мере с шестью противниками.

К тому же, чтобы не убивать, необходимо выбирать относительно слабых, кто еще остался. А значит, нужно как можно скорее добраться до места, где водится подходящая рыбка, и дождаться тех, кто придет позже, чтобы выбрать противника.

Слова Кёдзина были вполне разумны, и Сюдзиро согласился. Они решили выбрать путь по воде.

– Ого! – воскликнула от восхищения Футаба, когда они подошли к Куване.

Через этот город проходило гораздо больше людей, чем через предыдущие. Хотя основная часть путешественников теперь выбирала обходной путь, Кувана – это город, где сходилось несколько трактов, так что даже в эпоху Мэйдзи суета здесь не утихала. Наверняка тут еще работали магазинчики, торгующие жареными моллюсками. Еще до того, как они ступили в сам город, до них донесся аппетитный запах.

– Кёдзин.

– А, да.

Они пошли сквозь толпу, готовые отразить внезапную атаку: мужчины по бокам, Футаба посередине. Девочка, конечно, тоже была начеку, но все равно время от времени отвлекалась на оживленных людей вокруг и виды города.

– Кувана?.. – пробормотал себе под нос Сюдзиро.

– Что? – настороженно спросил Кёдзин, услышавший его даже в такой толчее.

– Нет, ничего.

Кёдзин только хмыкнул, но лезть дальше не стал и продолжил чутко следить за всем происходящим вокруг.

Так, медленно прогуливаясь по Куване, Сюдзиро вдруг вспомнил одну вещь из прошлой жизни, когда он еще обитал в Киото. Однажды он убил человека из клана Куваны.

В конце периода Эдо за поддержание порядка в Киото отвечал клан Айдзю, назначенный стражем покоя столицы. Знаменитая группа Синсэнгуми подчинялась клану Айдзю. Глава Айдзю, Мацудара Катамори, был старшим братом Мацудары Садааки, главы Куваны. В связи с этим клан Куваны также был назначен стражем покоя столицы и защищал Киото. Для Сюдзиро, который укрывался в клане Тоса и действовал тайно, кланы Айдзю, Синсэнгуми и Куваны были врагами.

Поэтому в Киото, во время войны Босин, он прикончил нескольких самураев рода Куваны. И теперь он внезапно вспомнил лица тех, кого убил. И это уже не было чем-то необычным.

«Сино».

Сюдзиро мысленно обратился к своей жене, которая осталась в Футю. С самого детства он учился только техникам боя и жил только для того, чтобы мастерски владеть мечом, но именно Сино показала ему, что есть и другой путь, и именно она стала его наставницей в жизни.

С тех пор как они встретились, Сюдзиро начал запоминать лица тех, кого убивал, а если они называли свои имена, то и их. А после рождения сына это стало казаться естественным.

«Тоя».

Теперь Сюдзиро мысленно обратился к сыну, который, вероятно, все еще боролся с болезнью в Футю, вместе с мамой. У тех, кого Сюдзиро убил, тоже, возможно, были жены, которых они хотели защитить, и любимые дети. Теперь он начал об этом задумываться.

Сюдзиро поклялся, что больше никогда не станет убивать, не возьмет в руки меч, – ради семьи. Но сейчас он вынужден был нарушить клятву – ради них. Он готов был понести наказание. Он готов был принять все с покорностью. Все, чего он хотел, – это спасти жену и сына.

– Пристань.

Голос Кёдзина вернул Сюдзиро к действительности. Помимо множества пришвартованных лодок все новые и новые отчаливали или причаливали. Судя по всему, из-за сильного ветра, дувшего до вчерашнего дня, движение судов приостанавливали. И теперь здесь толпились путешественники, чьи планы были нарушены, а лодочники пользовались случаем и задирали цены, наживаясь на следующий тихий период.

Кёдзин снова окликнул Сюдзиро, и тот кивнул.

– Футаба, не отходи от меня.

Девочка кивнула и придвинулась ближе. Участники кодоку вполне могли воспользоваться Переправой семи ли. Не хотелось бы оказаться с такими в одной лодке. Сюдзиро не успел увидеть всех в храме, но, чтобы хоть как-то обезопасить их маленький союз, он решил сначала осмотреться на предмет знакомых.

– Там. Те трое. Похоже, что-то замышляют.

– Я тоже одного заметил. Вот тот. Кажется, мы думаем об одном и том же.

– Пойду закажу нам проезд. – Кёдзин отошел.

Сюдзиро же продолжал наблюдать.

– Четыре лодки готовы к отплытию, – сказал вернувшийся Кёдзин. На всякий случай он заплатил нескольким лодочникам вперед и договорился, что они в последний момент выберут, куда сесть.

– Те трое, похоже, сядут на ту.

– А этот на эту.

– Хорошо. Тогда мы сюда.

Проследив, куда направились люди, за кем он вел наблюдение, Сюдзиро повел остальных к самой, на их взгляд, безопасной. Спускаясь к причалу, они прошли под воротами тории. Футаба с интересом рассматривала все вокруг.

– Что-то не так?

– Нет. Но я слышала, что этот порт существует уже давно, правда, думала, что ворота тут все же не такие старые…

– Первые ворота были перестроены,– вступил в разговор Кёдзин.– Причал когда-то служил восточным входом в провинцию Исэ, поэтому в период Тэммэй[62] здесь возвели первые тории для храма Исэ. С тех пор их перестраивали каждый раз, когда перемещали святилище, и нынешние тории появились во второй год Мэйдзи[63].

– Ты так много знаешь… – Сюдзиро прикусил язык.

Чтобы быть ниндзя, нужно обладать знаниями в самых разных сферах. Кёдзин, похоже, гораздо лучше него разбирался в жизни.

– Ну… Ладно, садимся.

Сначала сел Сюдзиро, затем он помог Футабе. Последним запрыгнул Кёдзин. Через некоторое время лодочник объявил, что они отчаливают, и лодка медленно тронулась. Несмотря на то что ветер значительно утих, он все еще был довольно сильным, и поэтому их сильно качало.

– Ого! – воскликнула Футаба и высунулась за борт. На ее щеках блестели капельки брызг, но она, будто не замечая, смотрела на птиц в далеком небе.

– Футаба, лучше держись в центре. Тут такой ветер, тебя укачает.

– Да, верно. – С легкой грустью девочка послушно вернулась в середину лодки.

– Это может быть опасно.

Кёдзин вскинул бровь. Очевидно, опасность не в падении за борт, а в том, что кто-то здесь или на соседних лодках тоже участвовал в кодоку.

– Ну как? – шепнул Сюдзиро Кёдзину и подтянул поближе к себе оружие. После издания указа о запрете, держать нагинату напоказ было бы опрометчиво, но Сюдзиро заранее развязал сумку и внимательно осматривался.

– Там какой-то парень, одет в западное, может доставить неприятности.

Согласно правилам кодоку, снимать с шеи жетон запрещено. Если внимательно присмотреться, у людей в кимоно жетон или веревка, на которой он висит, иногда виднелась у ворота, но у тех, кто одет по-западному, ее никак не разглядеть. В лодке таких было двое. Один, по-видимому, чиновник низкого ранга, лет сорока, с бородой. Другой – лет двадцати, вероятно его помощник. Старший не был вооружен мечом и не имел при себе другой поклажи, где мог бы что-то спрятать. Однако он держал трость, как это принято в западных странах.

– Не спускай с него глаз, – тихо ответил Сюдзиро. – Возможно, в трости скрывается тонкий клинок.

– Да, верно. Ветер сильный, прибудем на место через два-три часа, не меньше, – сказал Кёдзин, откидывая с лица волосы, что трепали стремительные порывы ветра.