Сюдзиро подробно рассказал о сильных противниках, с которыми столкнулся по дороге в Ёккаити. Кёдзин тоже видел и старого мечника, и Камуикотю. Не встречал он только одного: мужчину по имени Кикуоми Укиё.

– Он очень силен.

– Но, насколько я слышал, вы с ним поладили?

Основное оружие Укиё – нодати. Он мастерски бил с расстояния, превышающего обычный размах катаны. Кёдзин же помимо ловкости владел копьем, что тоже позволяло держать дистанцию. А еще он, как и подобало ниндзя, умело использовал различные виды скрытого оружия, что, безусловно, делало его удачным соперником против Укиё.

– Но… – Футаба замялась.

Наверное, она хотела сказать, что этот человек спас ей жизнь.

– Мы не знаем, что будет дальше.

– Я понимаю. – И наверное, она действительно осознавала, что даже те, кто помогал, способны убить друг друга в кодоку, но пока не могла это принять.

– Еще есть Ироха.

– Ироха? – переспросил Кёдзин.

Он наверняка знал и других помимо Адасино Сикуры и мог подозревать, что есть еще кто-то, чье имя не слышал.

– Моя сестра.

– У тебя не только брат, но и сестра есть?

– Если верить Ирохе, из нашей семьи принимают участие еще двое братьев – Сансукэ и Дзинроку.

– Что за дрянь? У вас что, семейная традиция: убивать друг друга? – спросил Кёдзин в шутку, но, видя, что Сюдзиро молчит, осторожно уточнил: – Это правда?

– Почти. Я говорил, что расскажу о Сикуре позже, потому что придется поведать и об этом.

Он никогда не открывал всю правду никому, кроме жены. Футаба тоже пока не знала. Но в будущем вполне возможно, что они столкнутся с Сикурой, Ирохой и другими, поэтому необходимо было рассказать спутникам обо всем.

– В первую очередь – стиль Кёхати-рю.– Футаба уже слышала эту часть, но Сюдзиро повторил рассказ для Кёдзина.– В эпоху Гэнпэй человек по имени Киити Хёгэн разработал этот стиль, и его считают самым древним. Обязательно подготавливаются восемь кандидатов на роль преемников, которых обучают одинаково – на девять десятых. Но остается одна десятая, которая отличает каждого друг от друга. Это Букёку у меня, Бункёку у Ирохи, Хагун у Сикуры и так далее. Тайные техники Кёхати-рю, названные в честь семи звезд северного неба[56]. Их можно освоить достаточно быстро, если только передать «ключ», описание, на словах. Но это не значит, что их можно просто повторить.

– Подожди! – Кёдзин прервал его взмахом руки.

– Что?

– Есть много вещей, которые я хочу сказать, но давайте просто предположим, что я приму это… Но… что, битва за наследство – это битва на смерть, верно? Ты говоришь, что тайные техники можно освоить по описанию, но разве в пылу боя не может случиться так, что кто-то погибнет, не передав знания?

– Предполагается, что мы передаем секрет своей техники перед смертью. Но, похоже, в прошлом бывало, что наследник не успевал этого сделать.

Это сражение между мастерами. Результат зависел от малейшей ошибки, и проигравший мог погибнуть на месте. В таком случае действующий наследник школы Кёхати-рю передавал секрет сам. Поэтому состязание за звание преемника проводилось, пока нынешний наследник был здоров. Школа Кёхати-рю соблюдала это правило на протяжении семисот лет.

– Еще вопросик, можно?

– Давай.

– Я раньше думал, что знаю почти все о секретных агентах бывшего сёгуната, я ведь был ниндзя. Но ни один из наших кланов – ни Ига, ни Кога и Онивабан – не были в курсе таких подробностей. Мы знали про Кёхати-рю, но о реальном положении вещей – нет… Это очень странно. – Кёдзин подпер рукой подбородок и задумчиво покачал головой.

– Учитель говорил, что о нас всегда знает только один человек из правительства. Точнее, только сёгун.

Есть причина, по которой Кёхати-рю просуществовали семьсот лет, оставаясь неизвестными.

Каждый раз, когда сменялся правитель, представители школы приходили к нему и говорили: «Если не хочешь быть убитым, прими нас». В обмен на защиту они обещали уничтожить одного врага правителя.

Отказ означал смерть. Большинство власть имущих принимали предложение, и оно приносило им только выгоду, а отказ, напротив, сулил беду.

Так они пережили целые эпохи: сёгунат Камакура, регент Ходзё, Нантё, сёгунат Муромати, Миёси Токэй, Мацунага Хисахидэ, Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси, а потом и Токугава. Кёхати-рю всегда были кинжалом правителей.

– И что, никто никогда не отказывался?

– Кажется, таких было несколько. Я не слишком много знаю, но одного помню.

Сюдзиро запомнил Асикагу Ёситэру, тринадцатого сёгуна Муромати. Сам он был неплохим фехтовальщиком, осознавал, по-видимому, всю опасность Кёхати-рю и хотел избавиться от этой школы. По историческим данным, с ним разделались трио Миёси[57] и Мацунага, но, по словам учителя, на самом деле его убил наследник Кёхати-рю того времени.

– Значит, вы были под защитой сёгуната?

– Да, похоже, школе давали достаточно денег. Взамен на щедрые пособия Кёхати-рю могли один-единственный раз вытащить меч из ножен. И сёгунат наконец решил воспользоваться этим правом.

– Союз Саттё…[58]

– Да. Речь идет об уничтожении семидесяти восьми основных деятелей, противостоявших сёгунату.

Судя по времени, заказчиком, скорее всего, был четырнадцатый сёгун Токугава Иэмоти. По законам Кёхати-рю помогать в уничтожении врагов власть имущих можно только один раз. Если назвать конкретные кланы, такие как Сацума или Тёсю, то враги смогли бы сбежать. Иэмоти, вероятно, проявил смекалку – и сформулировал приказ как «уничтожьте тех, кто враждебен сёгунату».

Учителю Сюдзиро было уже за шестьдесят, а стиль Кёхати-рю очень тяжел физически. Учитель – мастер своего дела, но сильно болел. Он сумел бы справиться с одним-двумя противниками, но убить такое количество людей бы не смог.

– Так вот для чего нужна битва за звание преемника? – прочистил горло Кёдзин.

Новый наследник стиля Кёхати-рю должен убить тех, кто, во главе с союзом Саттё, враждовал с сёгунатом. Таков был замысел учителя…

– Но… накануне битвы я сбежал.

Футаба об этом знала, а Кёдзин не стал спрашивать почему. Пусть и не кровные родственники, они прожили вместе более десяти лет, ели за одним столом, и было вполне естественно, что Сюдзиро не хотел сражаться не на жизнь, а на смерть с братьями и сестрой.

Так считал не только Сюдзиро, но и другие его братья. Однако он вспомнил день, когда должна была произойти битва, и начал понемногу рассказывать.

* * *

На горе Курама, перед хижиной, окруженной густым лесом, учитель собрал их восьмерых. Он медленно перечислил им, сидящим вокруг костра, правила и в конце сказал:

– Это наследие Кёхати-рю. Через три дня, с восходом солнца, начнется испытание. – Затем он медленно закрыл глаза.

Братья, которые ничего не знали до этого момента, отреагировали по-разному. Сансукэ онемел и не мог произнести ни слова, а Дзинроку повторял, что это ложь. Сития[59], не говоря ни слова, поглаживал по спине Ироху, беззвучно заплакавшую.

Ицукан, подняв голову к небу, тяжело дышал, словно вулкан, готовый извергнуть лаву, а высоченный Фугоро[60], склонивший голову в неверии, казался совсем крошечным.

Лишь Сикуро с яростью пытался добиться от учителя ответа, снова и снова спрашивая, есть ли другой способ. Но тот лишь отмахнулся, сказав, что это правило соблюдается уже семьсот лет.

Сюдзиро был сокрушен. Лжец ли его учитель, который заменял ему отца, дарил ласковую улыбку? Сюдзиро не мог убить братьев. Да и шансы выжить – всего один к восьми. Буря эмоций, перемешанная со страхом смерти, нахлынула на него, и подбородок задрожал так, что Сюдзиро почувствовал себя глупо.

– За эти три дня каждый должен подготовиться. О побеге даже не думайте. Вы знаете, для чего нужна Оборо-рю.

Учитель давно им рассказал, что существует школа под названием Оборо-рю, которая откололась от Кёхати-рю много веков назад. Ее главы назывались Гэнто-сай и достигали мастерства, сравнимого с мастерами Кёхати-рю. Учитель встречался с главой школы раз в год.

До сих пор Сюдзиро не слишком об этом задумывался. Ему казалось, что секреты Кёхати-рю знает лишь одна школа. Но это было не так. Предназначением Оборо-рю можно было назвать сохранение традиции борьбы за преемственность Кёхати-рю.

Ее роль заключалась в том, чтобы «преследовать беглецов, даже если придется вырвать кривой побег с корнем».

Говорят, что за всю долгую историю бежавших было столько, что не сосчитать по пальцам руки. Нашелся такой и среди учеников учителя Сюдзиро. Но всех их убили Гэнто-сай. Они, так называемые наблюдатели за битвой, карали беглецов.

Прошло несколько мгновений молчания, и первым отступил Сансукэ. В его глазах мелькнуло безумие, он окинул всех взглядом и исчез в лесу.

Следующим встал Фугоро. Он, казалось, боялся смотреть на остальных и скрылся в темноте неслышно, ловко, как кот, несмотря на свои размеры. Затем с глубоким вздохом встал Дзинроку. Сикура глянул на учителя страшными глазами и ушел.

– Ироха… – Сития не отходил от Ирохи, продолжая гладить ее по спине.

– Прости… – Наверное, она не могла смириться с действительностью.

Ироха вытерла слезы, вскочила и убежала в лес.

– Братик Ицу, братик Сю… – Сития с мольбой смотрел то на одного, то на другого.

Ицукан с сожалением кивнул и молча удалился. Сам Сюдзиро не мог ничего придумать. Увидев его ошеломление, Сития, похоже, сдался и с грустным видом побрел прочь.

– Сюдзиро, ты так не выживешь, – безжизненным голосом сообщил учитель.

Через три дня он должен был спуститься и передать все оставшееся знание одному из учеников. Выжившему.

Учитель ушел, и Сюдзиро остался один. Прежние суровые, но мирные дни тренировок больше не вернутся. При этой мысли в его груди поднялась горячая волна.

Задыхаясь от рыданий, Сюдзиро кое-что заметил. Из леса доносился плач. Кажется, голос принадлежал Ситии. Все они испытывали те же чувства. Но спастись все равно мог только один.

Сухое дерево трещало, искры летели в разные стороны. Сюдзиро обхватил колени и безучастно смотрел на костер.

Накануне битвы за наследие Ицукан собрал их всех. Обычно в таких ситуациях люди друг друга избегают. Поэтому то, что он это сделал, означало лишь одно.

– Прекратите. Мы не жертвенные овцы. Если объединимся, то победим. – Ицукан решительно оглядел всех.

– Невозможно. Гэнто-сай нас уничтожат, – возразил Сансукэ холодно, будто уже принял решение.

– А Гэнто-сай вообще существуют? Может, учитель выдумал эту историю, чтобы нас запугать?

Вопрос Ицукана звучал логично, и все уже были готовы согласиться, но Сикура тяжело вздохнул и произнес:

– Они существуют. Я сам видел.

– Что… Когда, где? – Дзинроку набросился на него с вопросами. Он всегда так делал, когда удивлялся. Сикура не смутился и серьезно посмотрел на остальных.

– Три года назад, когда я ходил за водой к реке, я увидел, как учитель тайно встречался с каким-то стариком.

Поскольку он никогда не видел никого, кроме учителя и братьев с сестрой, Сикура ощутил страх с любопытством и спрятался в кустах. Он затаил дыхание, чтобы его не заметили. Когда разговор закончился и двое собирались разойтись, старик с удивлением сказал учителю:

– Ты сильно сдал.

Учитель нахмурился. Старик посмотрел на него и улыбнулся.

– Если кот не слышит шуршания мышей, лучше бы ему уйти на покой. – Он говорил доброжелательно, но Сикуру прошиб холодный пот, и он убежал.

– Действительно, три года назад учитель спрашивал, не видел ли кто-то кого-нибудь на берегу реки… – Фугоро, задумавшись, покивал, и остальные согласились. Сюдзиро тоже помнил, как его спрашивали.

– Это был Гэнто-сай. Вероятно, он сильнее нашего учителя. Он чудовище.

– Может, объединившись, мы сумеем его одолеть? – Фугоро бросил горящий надеждой взгляд на Сикуру, но тот покачал головой.

– Даже все вместе мы не справимся.

– Если так говорит Сикура, то, наверное, так и есть… – Сития с горькой улыбкой нежно коснулся его щеки.

– Давайте решим. Кто бы ни остался, никто не будет ни на кого злиться. Выживший будет жить за всех. Даже после их смерти с ним остается частичка каждого. Разве это так плохо?.. – Сикура посмотрел на них, и его улыбка была настолько мимолетной и печальной, что Ицукан, предложивший бежать, только тихо застонал и умолк.

Убить семерых. Сбежать всем вместе. Казалось, что иного выбора нет, но за эти три дня в голове Сюдзиро возник третий вариант.

Сбежать одному.

По правилам борьба за звание преемника приостанавливается до тех пор, пока не свершится расправа над беглецом. Все равно что бросить других в подвешенном состоянии, почти жестоко. Учитель говорил, что это недопустимо. Но Сюдзиро решил воспользоваться лазейкой.

Сюдзиро и Сикура были равны в схватке. А раз Сикура не мог победить, то и Гэнто-сай не смог бы, даже вывернись он наизнанку. Нужно продержаться десять или двадцать лет. Чтобы это время братья и сестра просто жили.

Учитель, с его состоянием здоровья, вероятно, долго бы не протянул. До того как все узнали о битве за наследие, Сюдзиро хотел, чтобы учитель, которого он считал отцом, прожил как можно дольше.

Но теперь все иначе. Теперь он желал, чтобы тот умер как можно скорее. Тогда, возможно, ужасная битва не состоится.

– Я рад, что мы были семьей.

Все, будто согласившись с Сюдзиро, кивнули. Они словно приняли решение.

В полночь того дня, примерно за два часа до начала битвы, Сюдзиро ушел. Дойдя до подножия Курамы, где был их дом, он оглянулся, в последний раз прощаясь со своей семьей, и больше никогда не возвращался.