В этой главе мы сосредоточились на интерпретации фильмов как текстов – символических носителей, которые можно раскрыть и найти в них смысл. Некоторые критики утверждают, что ориентироваться на что-либо, кроме текста, – это большая ошибка. В их понимании ориентироваться на создателей фильма – значит ограничить толкование только тем, что они (возможно) задумали, а это в большинстве случаев недоступно, а иногда бессмысленно и не проговорено (заблуждение в отношении намерения). Однако, если смотреть с другой стороны, ориентироваться на зрителя тоже чревато. Он наверняка будет охвачен сиюминутными эмоциональными переживаниями, которые уведут аналитика от истины, содержащейся в тексте (заблуждение в отношении воздействия).

Лишь небольшому количеству из представленных в этой главе интерпретаций удалось полностью исключить кинематографистов и зрителей – если представить, что такое вообще возможно. Некоторые касаются мотивов (в частности, бессознательных) кинематографистов. А во многих интерпретациях, особенно в разделе «Зрительское восприятие», обсуждается впечатление, полученное аудиторией. Даже если в них нет прямых ссылок на зрителей, использование языка, связанного с психологией, подразумевает наличие предполагаемого зрителя. Так, например, если критики называют фильм «тревожным», разумно предположить, что они были встревожены или уверены, что лента может взволновать по крайней мере определенную часть зрителей. Все, что происходит на экране, может рассматриваться как отражение создателей фильма и/или зрительской аудитории.

Несмотря на потенциал для психологических интерпретаций, сам процесс их получения некоторые психологи считают подозрительным, ведь он не подпадает под категорию эмпирических методов. Текстовая интерпретация не изучает поведение человека, потому что не предполагает сбора данных о физической реальности. Однако такое представление об эмпиризме очень узкое и необоснованное. Кино – это физический продукт социальной деятельности, а интерпретация фильма включает в себя внимательное наблюдение и анализ продукта человеческой деятельности.

Существует ряд закономерных отличий анализа кино от методов, используемых в популярных психологических/социальных исследованиях (например, эксперимент):

1. Актуальные данные (фильмы) не собираются тщательным образом в контролируемой атмосфере (скорее, они появляются в рамках свободного совместного творческого процесса, который не имеет четко определенных правил).

2. Критик обычно анализирует небольшое количество фильмов, и поэтому возникают вопросы о том, насколько результаты могут быть обобщены (возможно, анализ критика относится только к конкретному фильму и не имеет отношения ни к каким другим аспектам действительности).

3. Возникают вопросы о том, насколько надежны критики (возможность или вероятность множественных интерпретаций любого конкретного фильма витает над деятельностью по присвоению смысла[34]). Идеальная цель познания настоящего смысла фильма и тем самым обретения единственной истины о мире оказывается под угрозой.

Однако неоднозначность, которая присуща интерпретационным подходам к фильмам, – недостаточное основание для того, чтобы их игнорировать. Психологи, такие как Джером Брунер, утверждали, что в социальных науках невозможно избежать смыслообразования и необходимы подходы, являющиеся альтернативой для экспериментальных методов. По мнению Брунера, психология должна «стремиться к обнаружению и формальному описанию значений, созданных людьми в результате их столкновений с миром», и сосредоточиваться на «символической деятельности, которую люди используют для конструирования и придания смысла не только миру, но и самим себе»[35]. Он утверждает, что логические методы математики и естественных наук безусловно играют определенную роль в процессе смыслообразования – как и нарративные методы гуманитарных наук. И логика, и повествование являются отражением человеческого разума[36]. Часто людям необходимо найти смысл в конкретных наблюдениях, в конкретной обстановке, с конкретными участниками. Именно так поступают психотерапевты, когда сидят с клиентами и пытаются понять, что происходит в их жизни. То же самое делают кинокритики, когда пытаются понять тот или иной фильм. Предметы социальных и гуманитарных наук одинаковы по своей сути. Двум направлениям было бы полезно двигаться навстречу друг другу. Полноценное психологическое понимание кино невозможно без использования интерпретационных/символических подходов.

В то же время текстовая интерпретация выиграет, если учтет достижения социальных наук. Серьезное отношение к реальному опыту зрителей и кинематографистов – особенная проблема для тех, кто изучает кино. Переход от интерпретации фильма к интерпретации аудитории происходит чересчур быстро и незаметно. Очевидное ограничение (по крайней мере, для тех, кто имеет опыт изучения социальных наук) при опоре на предполагаемого зрителя состоит в том, что киноведы редко ссылаются на опыт реальных людей, будь то зритель, киномеханик, режиссер, актер или даже реально существующий критик.

Я убежден, что знания, полученные в результате интерпретации текста, пересекаются с тем, что добывается в ходе исследований, непосредственно изучающих зрителей. Оба источника знаний значительно бы обогатились, начни они целенаправленно взаимодействовать друг с другом, позволяя двум подходам – текстовому и социологическому – дополнять вопросы и ответы друг друга.