В Соединенных Штатах все граждане имеют право обвинять должностных лиц перед обыкновенными судами. Как они пользуются этим правом. 75-я статья конституции VIII года Французской республики. Американцы и англичане не могут понять смысла этой статьи

Не знаю, можно ли мне говорить, что в таком свободном народе, как американцы, все граждане имеют право обвинять общественных должностных лиц перед обыкновенными судами и что все судьи имеют право выносить приговор относительно должностных лиц, – настолько это естественно.

Предоставление судам права наказывать агентов исполнительной власти, нарушающих закон, не особая привилегия, даваемая судам. Напротив, запрещать им это значит отнимать у них принадлежащее им право.

Я не заметил, чтобы в Соединенных Штатах установление ответственности всех чиновников перед судом привело к ослаблению сил правительства.

Мне казалось, напротив, что, поступая подобным образом, американцы усилили уважение к правящим лицам, поскольку последние гораздо больше заботятся о том, чтобы избежать критики.

Я не наблюдал, чтобы в Соединенных Штатах возбуждалось много политических процессов, и я легко объясняю это. Процесс, каков бы он ни был, всегда дело трудное и дорогостоящее. Можно обвинять общественного деятеля в газетах, но призвать его в суд решаются не иначе, как в силу серьезных мотивов. Поэтому, чтобы предъявить к чиновнику юридическое обвинение, необходимо иметь справедливый повод к жалобе, а когда чиновники боятся судебного преследования, то они никогда не дадут такого повода.

Это не зависит от принятой американцами республиканской формы правления, так как подобный же опыт ежедневно может быть сделан и в Англии.

Эти два народа не считали, что независимость их будет обеспечена дозволением предавать суду главнейших агентов власти. Они полагали, что обеспечение свободы достигается скорее посредством мелких судебных дел, которые могут ежедневно вестись самыми неважными гражданами, чем посредством крупных процессов, к которым никто никогда не обращается, или они начинаются слишком поздно.

В Средние века, когда очень сложно было ловить преступников, судьи, к кому попадались некоторые из них, часто подвергали этих несчастных ужасным мучениям, что, однако, не уменьшало числа виновных. С тех пор решили, что, сделавшись и более верным, и более мягким, правосудие становится в то же время и весьма действительным.

Американцы и англичане полагают, что к произволу и тирании надо относиться как к воровству, то есть облегчить преследование и смягчить наказание.

В VIII году Французской республики появилась конституция, в которой статья 75 была изложена так: «Правительственные агенты, за исключением министров, не иначе могут подвергаться преследованию за действия, относящиеся к их служебным обязанностям, как по постановлению государственного совета; в последнем случае обвинение ведается обыкновенными судами».

Конституции VIII года уже не существует, но от нее сохранилась данная статья, которую и теперь еще ежедневно противопоставляют справедливым требованиям граждан.

Я часто пробовал объяснять американцам или англичанам смысл этой 75-й статьи, и всегда это оказывалось для меня трудным.

Прежде всего они замечали, что, поскольку как государственный совет – важное присутственное место, постоянно находящееся в центре государства, то предварительное отправление к нему всех жалобщиков является определенно тиранией.

Но когда я пытался объяснить им, что государственный совет не судебное учреждение в привычном смысле этого слова, а административное присутственное место, члены которого зависят от короля, так что король, приказав, в силу своей верховной власти, одному из своих слуг, называемому префектом, совершить какое-нибудь беззаконие, может в силу той же верховной власти велеть другому слуге, называемому государственным советником, воспрепятствовать наказанию первого; когда я указал им, что гражданин, пострадавший от королевского распоряжения, вынужден просить самого же короля о разрешении ему обратиться к правосудию, то они отказывались верить подобной бессмыслице и обвиняли меня во лжи и невежестве.

В старинной монархии часто случалось, что парламент постановлял об аресте чиновника, оказавшегося виновным в преступлении. Порой королевская власть, вмешиваясь в дело, уничтожала это постановление. Тогда деспотизм проявлялся открыто и повиновение было результатом подчинения только силе.

Мы, значит, далеко отошли от положения, достигнутого нашими предками, потому что допускаем под видом правосудия и освящаем именем закона то, что для них было лишь результатом устрашающего действия грубой силы.