Каждый человек – лучший судья всего, что касается только его одного. Заключение из принципа верховного народовластия. Применение этих учений американскими общинами. Община Новой Англии обладает полной самостоятельностью в собственных делах и подвластна во всем остальном. Обязанности общины относительно государства. Во Франции правительство предоставляет своих агентов общине. В Америке – наоборот

Ранее я упоминал, что принцип верховной власти народа распространяется на всю политическую систему англо-американцев. На каждой странице этой книги мы увидим какие-нибудь новые применения этого.

В тех нациях, где доминирует догмат верховного народовластия, каждое отдельное лицо представляет собой равную часть верховной власти и в равной мере участвует в управлении государством.

Предполагается, следовательно, что каждый отдельный человек обладает такой же образованностью, добродетелью и способностями, как и всякий другой.

Почему же в таком случае он повинуется обществу, и где находятся естественные границы этого повиновения?

Он подчиняется обществу не потому, что ниже тех, кто им управляет, или менее чем другой человек способен управлять самим собой. Он подчиняется обществу, поскольку признает полезным союз с подобными себе и знает, что этот союз не может существовать без власти, поддерживающей порядок.

Во всем, что касается взаимных отношений граждан, он становится в положение подданного. Во всем, что касается только его самого, он остается господином; он свободен и в своих действиях отдает отчет одному Богу. Из этого вытекает то правило, что каждый отдельный человек – лучший и единственный судья своих частных интересов и что общество только тогда имеет право направлять его действия, когда от этих действий оно чувствует для себя ущерб или если имеет необходимость в его помощи.

Принцип этот повсеместно принят в Соединенных Штатах. Позднее я расскажу, какое общее влияние оказывает он на обычный ход жизни, но в настоящее время я говорю лишь об общинах.

Община по отношению к центральному правительству – такая же единица, как отдельное лицо, и к ней тоже применяется все это.

Поэтому общинная свобода в Соединенных Штатах вытекает из догмата верховной власти народа. Все американские республики более или менее признали эту независимость, но между жителями Новой Англии обстоятельства особенно благоприятствовали ее развитию.

В этой части Союза политическая жизнь зародилась именно в среде общин, можно сказать, что каждая из них была независимой нацией. Когда впоследствии английские короли предъявили требования на свою долю верховной власти, то они ограничились тем, что взяли себе центральную власть. Они оставили общину в том виде, как они ее нашли; теперь новоанглийские общины стали подданными, но сначала этого не было или было едва заметно, так что они не получили свои права извне, а, напротив, сами как будто уступили государству часть своей независимости: это – важное различие, о котором читатель должен помнить.

Общины только тогда подчиняются государству, когда дело касается такого интереса, который я буду называть социальным, то есть который разделяется ими с другими.

Во всем, что касается их самих, общины остались независимыми единицами, и я полагаю, что между жителями Новой Англии не найдется ни одного, кто признавал бы за правительством штата право вмешиваться в распоряжение чисто внутренними делами общины.

Поэтому общины Новой Англии покупают и продают, предъявляют иски и защищаются в судах, увеличивают или уменьшают свой бюджет, и никакая административная власть этому не препятствует[76].

Что касается социальных обязанностей, то общины должны их выполнять. Если, например, штат нуждается в деньгах, то община не вольна оказать ему свое содействие или отказаться от него[77]. Если штат хочет провести дорогу, то община не может закрыть ему свою территорию. Если он устанавливает какое-нибудь полицейское правило, община должна его исполнять. Если он пожелает организовать обучение народа на всем пространстве страны по однообразному плану, то община должна будет открывать школы, требуемые законом[78].

Когда мы будем говорить об администрации Соединенных Штатов, то увидим, как и кем общины во всех этих случаях принуждаются к повиновению. Здесь я хочу только установить существование с их стороны такой обязанности. Обязанность эта подлежит строгому исполнению, но, налагая ее, правительство штата устанавливает лишь принцип; при выполнении же его община обычно снова входит во все свои индивидуальные права. Таким образом налоги, конечно, вотируются законодательными учреждениями, однако распределяются и взимаются общиной; существование школы обязательно требуется, но строится она, оплачивается и управляется общиной.

Во Франции государственный сборщик взимает общинные подати; в Америке общинный сборщик взимает государственные подати.

У нас центральное правительство предоставляет своих агентов общине, в Америке же община дает своих чиновников правительству. Уже это одно показывает, до какой степени различны эти два общества.