– Да не помню я! Вот честное слово, не помню, где видел этого кентавра.

Петя нервно взлохматил и без того стоящие дыбом волосы. Волк задумчиво бродил по Банковскому мосту. Львы переглядывались и улыбались в усы.

Все были при деле.

– Давай рассуждать логически, – предложил Волк. – Насколько я понимаю, кентавры тут просто так стаями по улице не бегают. Так?

– Так, – согласился Петя. А чего ему спорить, всё правильно – не бегают. Ни стаями, ни поодиночке.

– В первой части загадки – я думаю, что это загадка, – говорилось о каменных львах…

– Чугунных, – поправил лев, невозмутимо читающий газету.

– Да? Я думал, вы каменные. Ладно, не суть. Думаю, и сейчас имеется в виду какой-то памятник… Монумент… Ну, что-то такое… неподвижное.

– Согласен. – Петя снова полез рукой в шевелюру. – Слушай, давай погуглим, а? Я не помню.

– Да, еще момент! Тебе не кажется, что это не кентавр?

– А кто? – Мальчик наклонился над мостовой. Крылатый лев услужливо подставил крыло, чтобы рисунок можно было рассмотреть. Как поняли Петя и Волк, при дневном освещении или просто в свете фонарей кентавр был не виден.

– Я имею в виду, не взрослый кентавр, а маленький. Кентавренок.

С этим сложно было поспорить.

Петя включил телефон, вошел в поисковую систему и набрал: кентавр, Санкт-Петербург. Интернет предложил на выбор конный клуб, клуб собаководов (при чем тут собаки?) и несколько скульптур. Четыре мощные фигуры кентавров улыбнулись Пете со страницы, где сообщалось, что находятся они в Павловске. Не вариант. Нет, можно было, конечно, быстренько смотаться в Павловск, но тут мальчик увидел то, что было нужно, – рисунок практически повторял тот, что слабо виднелся в свете золотого крыла.

– «Кентавренок – единственный эскиз художницы Нади Рушевой, получивший скульптурное воплощение, – прочитал Петя. – В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году он стал символом международного кинофестиваля “Послание к человеку”, а несколько лет спустя нашел свое воплощение и в призах, которые вручаются за лучшие фильмы отечественного и зарубежного кинематографа»… Так, дальше неважно. Вот! «В две тысячи третьем году памятник Кентавренку скульптора Дмитрия Борисовича Пахомова был установлен у Дома кино на Караванной улице, дом двенадцать. Очевидцы утверждают, что если рассказать Кентавренку о своих мечтах, то они сбудутся. А еще ему можно приносить конфеты, ведь он, как и все дети, любит сладкое».

– То, что нам нужно, – вынес вердикт Волк.

– Именно!

Найти Караванную улицу не составило труда. Подчиняясь подсказкам навигатора, Петя и Волк бодро понеслись по ночным улицам. Время от времени мальчику казалось, что за ними украдкой наблюдают чьи-то внимательные глаза, но сколько он ни вертел головой, ничего и никого заметить не удалось. Друзья пронеслись через пустынный в этот поздний час Невский проспект, свернули на Малую Садовую и оттуда на Итальянскую. Эхо гулко следовало за их шагами, бросались в сторону тени. Памятники коту Елисею и кошке Василисе проводили друзей ленивыми взглядами – они видели и не такое. Подумаешь, мальчик бежит. А с ним маленький толстенький Волк. Ничего особенного, не стоит ради этого отрываться от более важных дел: вылизывания блестящей шерстки, умывания усов и потягушек на крыше.

Друзья пробежали Манежную площадь и остановились возле величественного здания Дома кино. Кентавренка они увидели сразу. Тот не скучал. Небольшая скульптура играла в классики прямо на ступеньках.

– Привет! – Кентавренок выглядел таким маленьким и, в общем, дружелюбным, что Петя даже не успел задуматься, прилично ли здороваться с мифическим созданием таким образом.

– Приветствую тебя, путник, что пришел издалека, – радостно откликнулся Кентавренок. – И тебя, серый волк, что в лесах пробирается скрытно. Пусть снизойдут на вас мир и богов благосклонность. Путь же ваш будет свободен, как утренний ветер!

– Доброй ночи, – ответил Волк. – Скажи, пожалуйста, ты не мог бы проводить нас… то есть, прости, указать путь через ворота Афины?

Кентавренок задумался. Было видно, что он очень сильно старается понять, чего хотят от него Петя и Волк, но ничего не получается. Малыш неуверенно улыбнулся и ответил:

– Не понимаю слов твоих, незнакомец. Смысл ускользает, как ветер, скользит из сетей, что рыбак на просушку оставил около хижины, словно дым очага ускользает, когда разожжен неумелой рукою…

– Приехали. – Петя и Волк озадаченно переглянулись.

– Может, с ним надо на древнегреческом? – предположил Волк.

– Он же по-русски с нами разговаривает. Только странно как-то… Как стихами.

– Значит, и отвечать надо стихами. Петя, ты умеешь сочинять стихи?