Днепропетровск был городом, так сказать, особенным. Как и Днепродзержинск. Родина Генерального секретаря ЦК КПСС. Это вам не хухры-мухры. Поэтому и снабжение здесь было лучше, чем в других городах Украины, и на благоустройство города и области выделяли больше денег. Тем более, что Днепропетровск был одним из центров советской металлургии, а Днепродзержинск – еще и центром советской химической промышленности. Так что рабочие должны были уже сегодня испытывать блага социализма и не испытывать временные трудности перехода от социализма к коммунизму.

Точно также обстояли дела и с временными недостатками. Их старательно искореняли, с ними боролись, и даже иногда скрывали. Это касалось и преступности в городе. Именно поэтому героический поступок пионера Зверева не был растиражирован на весь Союз. А главному редактору газеты «Днепр Вечерний» Василию Тараненко дали по шапке за ту «героическую» статью. Конечно, изымать тираж не стали, да и поздно было: что сделано – то сделано. Но и шум вокруг этого и КГБ, и местная милиция постарались унять. Точно также поступило и городское партийное начальство, дав команду минимизировать информацию об этом происшествии.

Правильно сделали. Потому что если бы вся эта история была бы раздута партийной пропагандой до небес, мол, пионер-герой и все такое, то рано или поздно нашелся бы кто-то там наверху, кто спросил бы – а что это у вас, граждане-товарищи, на местах милиция наша доблестная, совсем не работает? Как это так может получится, что среди бела дня матерые преступники совершают вооруженный налет в центре города, а их преступные действия пресекают не те, кто поставлен государством оберегать покой советских граждан, а какой-то ребенок? А если бы этого ребенка убили? Если бы застрелили всех, кто был в сберкассе? Это же настоящий терроризм! Где наша милиция, где профилактика преступлений? Как вообще такое могло случится, что подобные опасные рецидивисты разгуливают по городу, да еще и с оружием? А наши партийные органы – они что, не контролируют ситуацию в родном городе сами знаете кого?

В общем, если бы эта история дошла до Генерального вот в таком разрезе, то и партийное руководство, и милицейское начальство моментально бы слетело со своих высоких кресел. Потому что при всей той необычности и даже фантастичности события в его основе лежал только один факт: два рецидивиста устроили наглое ограбление сберегательной кассы в центре города. И то, что они не организовали форменное Чикаго с перестрелкой – это просто случайность. Однако каждая случайность – это результат какой-то закономерности. В данном случае – провала агентурной и профилактической работы МВД.

Но убийство вора в законе стало экстраординарным событием и для воровского мира Днепропетровска и его окрестностей.

Криминальному сообществу в городе на Днепре приходилось несладко. Потому что преступность причислялась к временным недостаткам, а советские партийные и другие органы намеревались ее искоренить совсем. Или хотя бы старались максимально уменьшить. Поэтому «работать» в Днепре было тяжело. Нет, и «домушники», и «майданники», и «щипачи»¹⁶ чувствовали себя более-менее свободно. Их, конечно, ловили, сажали, но «бомбануть хазу» – обносить квартиры или «верететь углы» – стянуть у зазевавшегося пассажира чемодан – все эти деяния не несли угрозу социализму. А вот «медвежатникам» и «шниферам» уже не было где развернуться. Потому что кражи из магазинов, сберкасс, бухгалтерий, где надо было «подламывать» «медвежонка», то есть, вскрывать сейф, подпадали под статью «кража социалистической собственности». И хотя «поднять» на таком деле можно было хорошее лавэ, но и чалиться за это приходилось дольше, нежели просто бомбить хаты или майданить, то есть, воровать в поездах. Поэтому на такие дела подписывались обычно только авторитетные воры, которые хорошо понимали степень риска. Такие дела обставлялись очень серьезно, готовились долго и только когда куш был очень уж привлекательный.

Но в Днепропетровске такие дела не прокатывали – это был чистый головняк. Гораздо спокойнее было трясти «цеховиков»¹⁷, устраивать «катраны»¹⁸, «щипать» фраеров, одним словом, не соприкасаться с государством. И все же изредка «бомбили» не только «хазы», но и «кассу» могли «жомкнуть»¹⁹. Ведь игра стоила свеч! В 1974 году после нападения на инкассаторов Кривом Роге два «гастролера» «подняли» более 30 тысяч рублей. Сумма по тем временам просто заоблачная. Правда, нашли их довольно быстро – за неделю. Так что и чалиться пришлось «жиганам» достаточно долго.

Поэтому нелепый налет на районную сберкассу уже был для воровского мира Днепропетровска событием из ряда вон. Но если бы только налет – авторитеты бы местные между собой перетерли и все. Если налет фартовый – то кто жомкнул? Свои обычно спрашивали разрешения, да и «гастролеры» вначале засылали долю в «общак» или же просили соизволения на «работу». А старшие либо давали добро, либо не давали.

Короче, были раз и навсегда установленные правила, и на скок²⁰ или на клей²¹ всегда шли только с ведома смотрящего или авторитета. А вот когда сами авторитеты вдруг решали идти на дело, то все равно обязаны были обставиться, то есть, предупредить смотрящего. Потому что обычно воры такого ранга уже могли не «работать» сами.

После Киевской сходки, когда вор в законе Черкас предложил реформировать воровской закон, многое в криминальном мире СССР изменилось. И серьезному вору уже не обязательно было раз в неделю, скажем, идти щипать²², базаровать²³ или просто разочек разбить дурку²⁴. Есть для этого и лезуны²⁵, и рыски²⁶, это уже их работа.

Поэтому, конечно, воры старой формации и ходили иногда на дело, и уходили на зону, особенно, если там не было смотрящего. И все же авторитету уже можно было посылать на дело фазанов, а самому рулить и собирать филки²⁷ в общак.

А тут… Авторитетный вор, который всегда жил положняком²⁸, внезапно пошел на шальную²⁹, как какой-то чиримис³⁰

Одним словом, возникли сплошные непонятки, а точнее – сплошная жара³¹

И Степанов Александр Васильевич, 1924 года рождения, житель города Днепропетровск, неоднократно судимый вор-рецидивист по кличке «Шурик хромой», смотрящий по Днепропетровску и области, назначил сходняк. Тем более, что после Киева надо было решать, как жить дальше воровскому сообществу.

Но поскольку все же первичен был глупый скок³² вора в законе по кличке Фикса, то и нужно было поставить на сходняке этот вопрос. Правда, Фикса умудрился вначале дать дрозда³³, а потом дать дуба, так что спросу было меньше. Какой там спрос с жмурика? И хотя пристяжной Фиксы Медведь чалился в тюремной больничке, достать его и поставить на привило или даже просто послушать, какую он даст раскладку, было не так-то и просто. Потому как смотрящему цинканули, что крытка теперь под Комитетом и больничка тоже, а жох³⁴ этот, хоть и бесогон³⁵, но, по ходу, просто двадцать на два³⁶ и спросу с него нет.

Одним словом, какой-то вассер³⁷ Шурик хромой духовкой³⁸ чуял, потому и подстраховался, не только собрав сходняк, но и заранее пригласив двух опытнейших авторитетов – Лившица Абрама Соломоновича, вора в законе по кличке «Король Стир» и Израилова Михаила Мордуховича, вора в законе по кличке «Марафон». Впрочем, этих двоих давно уже называли одной кличкой – «Сионисты», и два мудрых еврея, имея восемь отсидок на двоих, успешно разруливали самые запутанные ситуации в воровском сообществе не только Украины, но и других союзных республик. Их часто вызывали, как арбитров, на многие разборки и «Сионисты» стяжали славу батушных³⁹ авторитетов.

Сионисты приехали к Шурику хромому прямо на его хазу, где он обитал последние полгода, на два часа раньше всех остальных. Впрочем, остальных-то и было всего трое –

Толя-Алмаз, Боря-Берчик и приехавший из соседнего Запорожья Аркаша-Бешенный. Все трое были положенцами⁴⁰, но Алмаз и Берчик рулили в Днепропетровской области и были смотрящими в своих городах: Алмаз – в Днепродзержинске, а Берчик – в Кривом Роге. А вот Аркаша-Бешенный, хотя и жил больше в Днепропетровске и даже купил себе две квартиры – на проспекте Кирова и улице Героев Сталинграда, но поставлен был смотрящим по Запорожью. Однако Паражопье – так часто называли этот город – было реальным зажопьем для серьезного вора. Там и деньги были не те, и ментовские свирепствовали не в пример днепропетровским, да и сам город был калибром гораздо более мелким по сравнению с миллионным Днепром. В общем, рвался Бешенный возглавить криминальный мир Днепропетровска – города во всех смыслах богатого и хлебного. Но мешал ему Александр Васильевич Степанов, он же законник Шурик-хромой, еще как мешал.

И вот такой фарт – два блатаря пошли на скок, где одного из них пришили, а второго уложили в больничку. И кто? Какой-то пионер, мальчонка! А кроме этого в Днепр приехали «конторские» и назревала серьезная буча. Так что повод наехать на Шурика-хромого был железный. Поэтому Бешенный и явился на сходняк – имел полное право!

Именно это и предвидел Степанов, именно поэтому и успел пошептаться с мудрыми «сионистами». Поэтому, когда авторитетные блатари прибыли на улицу Артема, где квартировал Александр Васильевич Степанов, старики уже перетерли все аспекты предстоящей разборки.

Хотя, впрочем, какие старики? Степанов был среди днепропетровских уркаганов самым старым – ему уже исполнилось 52 года. Но на вид он выглядел лет на десять моложе – высокий, сухой, как говорят – жилистый, не особо увешанный партаками⁴¹

ждать маяк* – ждать сигнал об опасности или готовности к чему-то], разве только такими, какими по масти и по авторитетности полагаются. А палка, на которую он опирался при ходьбе, была больше похожа на элегантную трость эдакого дэнди. Одевался Шурик хромой довольно просто, но со вкусом. Так что в старики его записывать было рано.

Его кореша – «сионисты» – тоже на стариков особо не тянули. Правда, несмотря на то, что Лившицу Абраму Соломоновичу по кличке Король Стир было только 48, а его соотечественнику Израилову Михаилу Мордуховичу по кличке Марафон было всего лишь 49 лет, выглядели они малость постарше 52-летнего Степанова. Может этому виной были отсидки, ведь каждый имел по четыре «ходки», может, тот факт, что Марафон в молодости не избежал знакомства с «марафетом»⁴², от зависимости к которому потом долго избавлялся… Но факт остается фактом – эти двое были более, так сказать, представительными. А, может, просто несли на своих благообразных личинах некую печать уважаемых арбитров.

Одним словом, старики-разбойники ждали более молодых разбойников – 37-летнего Анатолия Алмазова, он же Толя-Алмаз, и 36-летнего Бориса Ворко, он же Боря-Берчик. Ну и, приехавшего без приглашения 46-летнего Аркадия Елисеева, по кличке Аркаша-Бешенный или Аркаша-Черный.

После обычного на таких сходках разговора за общее, степенных бесед о порядке на вверенных положенцам территориях перешли и непосредственно к наболевшему вопросу.

– Ну, что же, господа бродяги, все вы в курсах, что за кипишь приключился. Я не буду тут разводить бодягу⁴³ и вспоминать за нафталин⁴⁴, хотя кое для кого не мешало вспомнить, потому что такую бездорожь⁴⁵ в те времена, когда я еще был брусом шпановым⁴⁶, никто бы не сотворил. Поэтому надо закубатурить⁴⁷, как эти рамсы⁴⁸ разрулить.

Несмотря на то, что на сходке был четкий порядок того, кто говорит за смотрящим, он сразу был нарушен Аркашей Запорожским, он же Бешенный. Полагалось вначале высказаться положенцам Алмазу и Берчику, а потом уже представителю соседней области, который к тому же пожаловал на сходняк незваным гостем.

Но у Бешенного был свой резон.

– Хромой, ты, конечно, босяк авторитетный, академик⁴⁹, но ты толком разжуй⁵⁰. Что там за бельмондо⁵¹ безпонтовый был, чего он конкретно накосячил⁵²? Мне цинканули⁵³, что непонятка вышла, что это был Фикса, не фраер какой – положняком жил, только откинулся, значит, пошел на шальную не просто так. Может, ему грев⁵⁴ не подогнали? Или работу не определили? Надо сперва отдуплиться⁵⁵, раскачать⁵⁶, а ты дай расклад⁵⁷. А то в запарке⁵⁸ недолго и порожняк прогнать, – Бешенный говорил негромко, но его тон не оставлял сомнений – Аркаша явно нарывается.

– Ты, Аркаша, не рано ли разнуздал звякало?⁵⁹.Ты свои намёки оглоблей⁶⁰ у себя своим сталеварам толкать будешь, – голос Короля Стир был мягким и вкрадчивым.

– А то ведь порожняк⁶¹ пока что ты гонишь. Здесь разборка идет и пока что никто ни на кого не наезжает. Кроме тебя. И мазу за Фиксу держать не надо – он уже жмур, и лепить дело⁶² никто тут не будет. Фикса не фраер безответный, но раз накосячил – надо не базлать⁶³ попусту, а базар держать⁶⁴. И жиган⁶⁵, бывает, барахлит⁶⁶, и благородный вор⁶⁷ может стать рогомётом⁶⁸. Для этого и поставлен смотрящий, здесь Хромой у нас – басило⁶⁹ и нечего брать тут на ры-ры⁷⁰, ты понял, Бешеный?

Король Стир смотрел на Аркашу-Запорожского в упор. Абрам Соломонович не зря имел такое погоняло – он действительно был одним из лучших шпилевых⁷¹ Союза. Игра по шансу⁷², то есть, без крапленых стир⁷³ и шулерских прихватов, у него была просто произведением искусства, причем, даже когда он таки получал срок и чалился на зонах, то никогда не брал в руки ничего тяжелее карт. При этом всегда числился в какой-то шарашке и перевыполнял все нормы, как передовик производства.

Аркадий Елисеев, он же Аркаша-Бешенный был его, так сказать, коллегой – тоже катала, но более низкого ранга, игрок, который играл только на верняк⁷⁴ или на глаз⁷⁵. То есть, используя крапленые карты или другие приемы опытного шулера. Играть без кляуз⁷⁶, то есть, пользуясь только умением и памятью, Бешенный не рисковал и всегда работал с литеркой⁷⁷ – была у него собственная команда, помогавшая загонять лохов в игру. А Король Стир был единоличником⁷⁸ и запросто мог пойти на лобовую с любым каталой⁷⁹. И не было в Союзе никого, кто бы его смог раздеть. Поэтому Абрам Соломонович имел презрение к Аркаше и считал того латаным⁸⁰босяком, способным заминехать⁸¹ высокое искусство шпилевого. И при любом раскладе Король Стир всегда был готов дать обратку Бешенному, тем более, что его ранг в воровской среде был неизмеримо выше.

И Аркадий это понял.

– Ты, Аркаша, присаживайся, не пыли зря, – поддержал своего альтер эго Михаил Мордухович Израилов по кличке Марафон. – Мазу⁸² здесь тебе держать еще рано, а мазу тянуть⁸³ за Фиксу безпонтово, потому как Фикса уже жмур. А то так недолго и в анархисты⁸⁴ угодить…

Это был уже действительно серьезный намек. Бешенный понял, что рано решил сыграть свою игру и увял. Если на разборке Сионисты уже ему начнут предъявлять, то верх будет за ними при любом раскладе.

Все посмотрели на смотрящего. Хромой выдержал паузу.

– Да, Марафон прав – спросить уже не с кого. Медведь на больничке и маляву⁸⁵ переслать не смог. Но цинус⁸⁶ не в том, что Фиксу на скоке вальнули – цинус в том, кто вальнул. И вальнул его какой-то шкет, пионэр. Фикса стал чертогоном⁸⁷ не потому, что он бельмондо какой – так масть легла. Этот фраерок малолетний какой-то мутный. Мне цинканули из аквариума⁸⁸, как там все было, и потом барбос⁸⁹ один подтвердил. И расклад там такой…

Хромой очень коротко рассказал о событиях в той злосчастной для воровского сообщества Днепропетровска сберкассе. И пока он говорил, лица у троих – Бешенного, Алмаза и Берчика – вытянулись и выглядели так, будто это им только что шкет надавал по рогам и опустил прямо в той сберкассе. Потому что в рассказанное Хромым верилось с трудом. А самое главное – этот случай был фактически бесчестьем для воров. Ведь какой-то мальчишка прижмурил авторитетного вора, как какого-то котенка. Причем, не только Фиксу – его пристяжного амбала и тоже блатного Медведя. И вот в это вообще не верилось! Но – не принять на веру слова смотрящего было равносильно брошенному ему вызову. За такие слова можно было сразу получить по ушам⁹⁰

Обсуждения были бурными. Конечно, все, что рассказал Хромой, было настолько из ряда вон, что как поступать в данном случае, никто не представлял. За убийство вора в законе на зоне, конечно же, полагалась смерть. Если же вора убил фраер, да еще и на воле, то такое не прощалось. Конечно, это выносилось на толковище⁹¹, но сходняк, конечно, не созывали, все решалось на уровне смотрящего. Да и то – вначале разбирали ситуацию, ибо один из главных воровских законов гласил – никому не дано отбирать жизнь у человека без веской на то причины. Каждый вор это знал и поэтому причина зажмурить⁹² должна была быть весомой. Здесь же случай был из ряда вон – вора убил подросток. И смотрящий по Днепру попал в просак – не отреагировать на такой факт означало потерять лицо и, значит, положение. Отреагировать – значит, наказать убийцу вора. То есть, ребенка. То же самое – потерять лицо. Получается, куда ни кинь – всюду клин.

Такое западло прилетело к Хромому впервые.

Но на то он и был смотрящим, что умел выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому подвел итог.

– Короче, братва, тема эта пока под вопросом, поднимать базар пока нет понта. Сама эта чичигага рогомётная⁹³ может затянуть нас в такой блудняк⁹⁴… Надо точконуть⁹⁵ этого шкета, дыбануть на его запил⁹⁶, и вообще стричь поляну⁹⁷. Надо все растихарить⁹⁸, чтоб потом поставить в курс⁹⁹ общество. Которские не зря нарисовались, как бы у нас колбаса не подгорела¹⁰⁰. Я подпишу Варгана, он зашлет к этому шкету своих пехотинцев¹⁰¹, те его культурно прикрутят¹⁰². Не думаю, что потрох¹⁰³ этот варганку будет крутить¹⁰⁴. Варган проследит.

И довольный каламбуром Хромой улыбнулся. Но за улыбкой смотрящего было видно смятение в его глазах.

– А что до твоего слова, Аркаша, то нам надо жить по мастям, а не по областям. Не надо крышу двигать¹⁰⁵, есть что вывезти¹⁰⁶ – вывози, нет – не пихай свое¹⁰⁷. Пока что мы сидим на измене¹⁰⁸ и ждем маяк¹⁰⁹. Будет расклад – будет канитель. Пока же буксовать¹¹⁰ без мазы.

Заметано!

После сходки все расходились по одному. Не то, чтобы боялись засветки, нет – Хромой заимел себе хату буквально рядом с городской управой милиции, с понтом он не при делах и не бегает. На самом деле все, кому надо знать, за него знали и бить понт¹¹¹ ему не было нужды. Без веского повода местные розыскники законников не трогали, а законники редко когда лично работали – для этого были блатари рангом пониже.

Но в данном случае Сионисты решили не светить особое отношение к Хромому, решив со стороны понаблюдать ситуацию, Бешенный, получив обратку¹¹² за попытку наезда, решил пока зубы не показывать¹¹³ и не интриговать – ситуация явно была настолько непонятная, что лучше было не соваться. Если Хромой сам не разрулит – вот тогда можно и А пока что, как говориться, получил шиши – и не дыши¹¹⁴. Надо ждать, когда будет масть.

– Чуйка шепчет бей по бане, жопа шепчет что ты, что ты¹¹⁵… – пробормотал Бешенный, садясь в свою понторезную¹¹⁶ белую «Волгу».

Алмаз и Берчик решили прогуляться вниз до проспекта имени Бороды – так прозвали проспект Карла Маркса. Ситуацию они не обсуждали – у Хромого башка своя на плечах, а свое мнение они высказали. Хотя какое там мнение – ясно же, что дело тухлое и надо вначале хорошо все разузнать, собрать всю информацию и только потом принимать решение. Причем, оба положенца понимали, что шкета надо точконуть, но как? Пригласить к смотрящему? Опасно. Да и много чести. И если все окажется так, как цинконули? Как дальше? Провести коридором¹¹⁷? Но общество прознает – и это может стоить Хромому не только положения, но и короны. Тем более, Бешенный не зря нарисовался… Короче, жара¹¹⁸ конкретная и надо было решать, как самим быть в ажуре¹¹⁹

Если бы Макс знал, как своим поступком он поставит на уши не только местное УВД, но и криминалитет Днепропетровска и окрестностей, он бы десять раз подумал, вписываться ему в той сберкассе или просто прикинуть морду чайником. Ведь не убивали ни его, ни посетителей, не заложники, чай – это не 90-е, такой моды в СССР еще не было, разве что при угоне самолетов…

Одним словом, ситуация складывалась, что называется, крайне вонючая и даже такой крутой – для 1976 года, конечно – боец, каким был Максим Зверев во взрослой жизни, не смог бы вырулить из такой непонятки. Хотя, по сути, Макс крутым-то особо и не был. Владеть навыками боя без оружия или даже ножевого боя совершенно недостаточно даже для взрослого человека, если он окажется перед серьезным и опытным противником. Тем более, если он будет вооружен. Это, опять-таки, в кино главный герой голыми руками прет на стволы и ножи, голыми ногами отбивает смертельные удары и зубами ловит пули на лету. В реальной жизни Зверь уже успел получить в спину даже не нож – отвертку, когда вышел один против троих среди бела дня. Шпана – это, конечно, не серьезные бандюганы. Но в том-то и дело, что не успеешь рыпнуться, а в печени уже будет торчать заточка или та же отвертка. Приятель Макса, мастер спорта по боксу Костя Луговой получил нож в бок в банальной очереди за коврами и к приезду «скорой» скончался от потери крови. Он даже не успел понять ничего – в тесной толпе слово за слово и….

Поэтому Зверь пока не догадывался, что его ждет. Точнее, какие-то догадки у него были – он понимал, что просто так убийство авторитета ему не спустят с рук. И, как говорится, был на измене. А предупрежден – вооружен. Кроме того, Максим действительно вооружился – самодельным кастетом. Ну, это был не совсем кастет – он снял с пожарного гидранта закрутку, которую еще называют краном. Массивная, достаточно тяжелая, с отверстиями для пальцев, она идеально подходила для обороны. А что самое главное – по УК не подпадала под категорию «оружие».

Просто, если и на этот раз Зверю придется кого-то «гасить», то его возраст уже не помешает, как минимум, поставить его на учет в детскую комнату милиции. И тогда – конец всем его планам. Хотя – какие там у него планы?

Впрочем, кое-какие планы в голове советского школьника Максима Зверева уже появились…