Вовка лежал среди развалин взорванного дома и внимательно следил за происходившим на площади . Он, не глядя, убрал кусок щебня, упиравшийся в грудь, и, не оборачиваясь, вполголоса спросил:

– Ну и что с ним?

Из сумрака бетонно-пластиковой норы, образовавшейся во время завала, ответили:

– Нормально. Выживет. Броня ввела ему обезболивающее. Если дотащим до медмашины, через час может снова воевать. Я боялась, что все будет страшнее.

Голос был женский и молодой. Хотя некоторые нотки говорили о накопившейся усталости, звучал он по-прежнему звонко.

– Обязательно дотащим, – успокаивающе заверил Кротов. – Нам нельзя его потерять.

Полковник, похоже, пришел в сознание, он что-то прохрипел в ответ на разговор о нем.

– Что он хочет?

Девушка что-то ласково спросила, Кротов не разобрал о чем, и через минуту ответила:

– Все нормально, говорит – не дождетесь…

Полковник пошутил! Ничего себе, – удивился Вовка. – Гланд и в добром здравии, редко улыбался. Похоже, действительно, полегчало. А ведь еще полчаса назад, когда они тащили его через развалины, Вовка сомневался, что им удастся спасти полковника. Полоска датчика жизненной активности на его бронекостюме подошла почти к красной зоне.

Вовка говорил горькую правду про то, что им нельзя его потерять. Это действительно так – настоящих, бойцов и так мало, а после целого дня постоянных стычек с искавшими их солдатами стало еще меньше. За этот день его отряд сильно поредел. Кто-то погиб, кто-то потерялся. Теперь вместо вырвавшихся из дома семнадцати человек их осталось только пятеро. Можно даже сказать, четверо – помощи от полковника ждать не приходилось. Но это благодаря ему остальные остались живы. И есть еще Шевеза с сыном.

На площади пустынно, никакого движения, лишь ветерок гонял обрывки фольги. Тишина. Словно и не было изнуряющей погони, войны и смертей. Этот день вполне можно было считать отдельным отрезком жизни. Вовка отвлекся и задумался, вспоминая все, что случилось сегодня.

Когда все пошло под откос? Когда прозвучали первые выстрелы и иглы начали рвать стены дома? Или еще раньше, когда он включил тактический стол и увидел, что Боннесайд превратился в огромный сумасшедший дом? Или даже еще раньше? Если так думать, то можно начинать отсчет с момента, когда он очнулся после нападения на корабль охраны шахтерской планеты. А то и еще раньше, с момента, когда в родном поселке появился воскресший брат Серега, пропавший в Афганистане.

Нет, по-настоящему все пошло к черту именно сегодня, но не с самого утра, а чуть позже, когда он, Полковник, Снежа и Сапаренд сидели вокруг тактического стола и обсуждали развертывавшиеся перед ними голограммы. В Боннесайде шла настоящая война. Это было совсем не то, в чем они сами участвовали некоторое время назад. Тогда тоже в городе звучали очереди игольников и ухали плазмометы, даже случилась настоящая воздушная атака, правда, сразу положившая конец всей заварухе. Но тогда все было понятно и ясно – это оказался мятеж одного из местных баронов для передела власти, и Вовка сам присутствовал при его зарождении. Сейчас же никто ничего не понимал, даже пройдоха Грони. Тот сам попал в переделку и взывал о помощи.

На голограммах люди в бронекостюмах атаковали все мало-мальски значимые здания Боннесайда. Действовали они явно профессионально и по заранее утвержденному плану. Больше всего это похоже на оккупацию планеты. Однако никаких опознавательных знаков на броне атакующих не видно. И кому это нужно – не понимал никто. На Камгуре инкогнито отдыхали люди из самых верхних эшелонов власти всех трех миров, и в то, что кто-то решил навести порядок на планете Счастья, совсем не верилось. В информационном пространстве о происходящем тоже молчали, никаких заявлений, никаких предупреждений.

Глядя на происходящее, Кротов понимал, что переход планеты под управление этих неведомых оккупантов лишь дело времени. Сопротивляться регулярной армии, даже Охране Оазиса, долго не сможет. Но, несмотря на это, в любом случае надо срочно организовать оборону, чтобы уберечь тех, кто находится в доме, от первой волны атаки, когда разгоряченные солдаты стреляют во все движущееся. Потом, когда очаги сопротивления подавят, власть закрепится, и горячка боя спадет, надо будет выводить людей и опять придумывать, как выживать в новых условиях. Вовка не сомневался, что команды уничтожить на Камгуре все население не будет. В таком случае пехоту бы не послали, а просто утюжили бы все с воздуха.

В тот момент, когда Вовка решил, как будет действовать, и начал отдавать приказы, в электронике тактического стола произошел какой-то сбой – голограмма свернулась, помехи облаком взметнулись над столом. Электромагнитный удар коснулся не только информационного канала, по всему дому погас свет, захлопали, дергаясь туда-сюда, автоматические двери, и даже коммуникаторы на руках начали выдавать какую-то чушь. Словно по дому нанесли удар из электромагнитного оружия или рядом произошел ядерный взрыв.

Через несколько секунд все восстановилось, и над столом вновь появились панорамы улиц Боннесайда. Но за эти несколько секунд картинка полностью изменилась.

Атака захлебнулась по всей планете. Данные с автоматических камер круглосуточного наблюдения и спутников показывали странную картину – катера нападавших и Охраны Оазиса падали сами по себе, без огневых контактов. Некоторые взрывались еще в воздухе. На улицах картина еще более странная: солдаты без опознавательных знаков, уверенно занимавшие квартал за кварталом, остановились и вели себя, словно сумасшедшие. Кто-то, бросив оружие, бежал, не выбирая дороги; кто-то судорожно срывал с себя броню; многие просто валялись среди куч мусора как мертвые или бились в припадках. Танспортеры яростно урча ползли сами по себе или, упершись в стену, бешено, до дыма, вращали гусеницами.

– Что за…? – выругался Вовка.

– Вы что-нибудь понимаете? – он озадаченно глянул на присутствовавших. У тех на лицах читалось такое же удивление.

– Похоже, вмешался кто-то еще, – наконец, высказалась Снежа.

– Точно! – согласился Кротов. – Мне тоже так кажется. Похоже, наша планетка попала в какую-то разборку. Черт с ним! Потом разберемся, давайте, пока там такая неразбериха, сваливать из этого дома. Сами понимаете, против настоящей армии нам в любом случае не выстоять. Сейчас они очухаются и снова полезут.

Он оказался прав. Не прошло и десяти минут, как картинки на мониторах и галопроекторах начали меняться. Солдаты – те, кто не пострадал – снова ожили и начали подбирать свое оружие. Было понятно, что еще несколько минут, и они забудут про случившееся. Если гражданских подобное сумасшествие техники надолго выбило из привычной колеи, то солдаты психологически готовы к самым различным стрессовым ситуациям. И сумасшествие техники, совсем не редкий случай для войны – к такому их тоже готовили.

Как бы там ни было, но Кротов успел среагировать быстрее. Тем более электромагнитный ураган по непонятным причинам ударил по дому Вовки совсем слабо. Словно дом защищен. Колонна, сформированная из охраны и домочадцев, выкатилась из транспортных тыловых ворот еще до того, как атака возобновилась.

Даже из той разрозненной информации, что они получили, было понятно, что нападение хорошо спланировано. Атаковали все центры силы, где могли организовать сопротивление. В Боннесайде это были отделения Вовкиной «фирмы» и структуры «Справедливости для Камгура». Судя по увиденному, многие силовые отделы, подчинявшиеся Вовке, уже разгромлены. На вызовы они не отвечали. С Исрен ни Кротов, ни Снежа тоже связаться не могли.

Поэтому Вовка решил, что если они покинут штаб-квартиру и затеряются в городе, шансов выжить будет больше. Даже если и есть приказ уничтожить лично его, как главу самой боеспособной организации, пока организуют поиски, он успеет спрятать своих людей где-нибудь в городе. О себе Кротов не беспокоился: если он сможет оставить женщин и детей в безопасном месте, то один легко затеряется в разрушенном городе. Не в первый раз.

Сначала все пошло по плану – прорвавшись мимо еще не пришедших в себя бойцов неведомой армии, транспортеры легко проскочили несколько кварталов. Но еще до того, как группа вырвалась из квартала особняков, атака возобновилась.

***

Офицер, командовавший спецгруппой по поиску цели номер один – выбритый налысо крупный мужчина в спецназовском бронекостюме – сдернул с головы боевой шлем и со всего размаха ударил им по стойке тактического планшета. Он яростно, во весь голос, выругался и, обернувшись, крикнул:

– Лейтенант Грюг! Эта сраная техника отказывает. Быстро найдите мне работающий планшет и организуйте связь!

Он опять выругался и попробовал добиться хоть какого-нибудь результата от коммуникатора на руке. Но тот тоже выдавал белиберду. Транспортер вдруг резко остановился, ремни отработали штатно и не дали экипажу вывалиться из кресел. Двигатель машины на несколько секунд замолчал.

 Офицер, тот которого старший назвал Грюгом, переглянулся с двумя другими, сидевшими в отсеке, отодвинул защитную панель головного управляющего узла транспортера и растерянно посмотрел на матово поблескивающий блок управления. Даже если дело в электронике транспортера, в чем лейтенант сильно сомневался, здесь нужен был специалист. Грюг, также как и командир, со злостью ударил бронированной перчаткой по панели и вполголоса выдал такое же армейское ругательство. И словно это помогло – помехи в голограмме над планшетом начали редеть, и через несколько секунд изображение восстановилось. Мотор транспортера тоже заурчал.

– Генерал, все работает! – радостно крикнул лейтенант, словно действительно сам наладил технику.

– Вижу, – пробурчал тот и тут же увеличил проекцию дома, в котором, по данным разведки находился объект. Новое, еще более изощренное ругательство раскатилось на весь транспортер.

– Он исчез! Они все исчезли! – генерал опять повернулся к офицерам и зло спросил: – Что за дела, разведка? Как они могли исчезнуть у нас из-под носа?

Все трое офицеров во все глаза смотрели на голограмму – точки, отмечавшие людей, находившихся в доме, действительно исчезли. Начальник разведки группы, капитан Шегель, не задергался, как молодой лейтенант, не заспешил – он знал себе цену и не боялся начальства. Капитан включил свой планшет, вывалившийся из стены отсека, и стал увеличивать голограмму, постоянно расширяя район поиска. При этом он сразу связался с кем-то из своих подчиненных и что-то вполголоса скомандовал. Через полминуты он четко отрапортовал:

– Генерал Бденг, контакт восстановлен. Вон та колонна – это они.

Разведчик махнул рукой, и на тактическом столе генерала возникла та же картинка, что и на его планшете. Бденг вгляделся в движущуюся картинку.

– Да! – радостно подтвердил он. – Они. И смотри, все собрались – и первый, и два других. Вся тройка.

Генерал стал серьезным, в голосе зазвенел металл:

– Вперед! Разведка, смотри, не упусти их еще раз. Вы сами знаете, что если мы их не возьмем, лучше застрелиться самим.

Офицеры промолчали – все понимали, что это действительо так. В их частной армии за провалы спрашивали намного строже, чем в армии Империи. Здесь разжалованием и ссылкой не отделаешься, вполне можно встать в строй у ближайшей стенки, глядя в дула игольников. Но они сами выбрали этот путь, поэтому никто, даже молодой лейтенант, ничего не сказал. Всем ясно, что выбор у них один – захватить этого драгоценного ребенка и, по возможности, его родственников, мать и дядю. Однако в шкале ценности они стояли гораздо ниже, и в случае невозможности захвата их разрешалось просто уничтожить. Остальные вообще сопутствующий мусор, и их можно не жалеть.

Он повернулся и обратился к третьему офицеру, молчавшему до сих пор:

– Вот сейчас в суматохе и возьмём их. Твоя работа, полковник.

Тот, кого генерал назвал полковником, поднял бесцветные пустые глаза и вместо ответа сам спросил:

– Кого из них можно убить?

Вопрос прозвучал так, словно этот худой бледный человек сам хочет кого-то убить. Хотя, заглянув ему в глаза, любой сразу бы поверил, что рука у него не дрогнет.

Генерал сморщился от слишком откровенного вопроса, всё-таки большую часть своей жизни он прослужил в армии Империи, где декларировалось, что армия не воюет с гражданскими. Однако он не стал уклоняться и прямо ответил:

– Всех, кроме объекта номер один, и желательно – объект номер два и три.

– То есть мальчик, его мать и дядя?

– Я уже сказал кто! – вскипел генерал. – Полковник Шеама, ты всё расслышал. Специально хочешь разозлить меня?

– Нет, генерал, – спокойно ответил Шеама. – Просто, я не хочу потом стоять перед Кразимом и бояться ответить, почему я убил всех, а не захватил живыми. Поэтому и хотел ещё раз убедиться.

Он отвернулся к своему планшету, вызвал дежурного офицера-координатора и негромко приказал:

– Колонна в районе семь-девять, второй и третий транспортёры, те, что в середине, уничтожить! Смотрите, чтобы флаеры не задели первый и последний! Головой отвечаешь.

Не глядя на остальных, пояснил:

– Так будет проще, солдатам не надо отвлекаться на девок.

Генерал и начальник разведки промолчали, а молодой лейтенант не выдержал и выругался. Потом тихо, ни к кому не обращаясь, прошептал:

– Псих…

– Заткнись, сынок, – ответил Шеама, не поворачиваясь, и не повышая голос.

– Заткнитесь оба! – рявкнул генерал. Готовый разгореться скандал сразу погас. – Начали работу!

***

Вовка смотрел на происходящее, и не осозновал случившееся. Его словно контузило. Две машины, в которых ехали домочадцы Вовки, превратились в бесформенные, чадящие черным дымом, скрученные железяки. Он хотел закричать, но голос сел, и из горла вырвался только хрип. Зачем? Он не сомневался, что нападавшие уничтожили транспортеры с женщинами и детьми сознательно. Если бы хотели убить его, уничтожили бы все машины, чтобы наверняка.

– Суки, – прошептал он. – Если выживу, доберусь до вас…

Полковник, сидевший за спиной Кротова, тоже прошептал:

– Ну, хоть не мучились. Сразу. Неизвестно, что было бы, если взяли живыми.

Потом добавил:

– Вот, нас, похоже, точно хотят живыми…

***

Кразим руководил операцией лично. Он перешел на командный крейсер прямо здесь – на орбите Камгура. В первую минуту после встречи с Нифлянцем он собирался срочно покинуть Счастье и отправиться в серый сектор, в расположение своей личной армии. Возвращение в Навигационные Системы ему теперь заказано, а находиться на Камгуре он боялся из-за Нифлянцев. Мало ли что может прийти в голову зеленокожим, это не люди, и понять логику их действий не возможно. Но прибыв на корабль, он решил, что покидать место, где будут разворачиваться основные события, не стоит. Лучше, чтобы главный козырь сразу оказался у него в руках. Тогда он сможет диктовать условия Нифлянцам, а через них и Империи.

Перспективы открывались такие, что дух захватывало. В этот раз он поставил на карту все. Ведь понятно, что в случае неудачи каждая из сторон – и зеленокожие, и Империя, и, конечно, Сенер Драйзер – готова будет порезать его на мелкие кусочки. И тут нет разницы, в чьих руках оказаться – каждая сторона постарается сделать так, чтобы он достаточно помучился перед смертью.

Поэтому он провел на своем корабле изматывающие сутки ожидания и раздумий о будущем. Но после того, как его нога ступила на борт командного крейсера, он больше не сомневался и действовал без оглядки на последствия. Все мысли о неудаче остались позади – за сутки он сумел убедить себя, что добьется всего, что запланировал. Ведь судьба явно готовила его к этому – стать главным в этом мире!

Где-то в глубине, краешком сознания он понимал, что так же думают тысячи неудавшихся диктаторов, но воля его была мощнее, чем мозг, и он легко изгонял эти мысли. Нет, все рассчитано верно, главное не дрогнуть, не отступить даже в мелочи, и тогда он обязательно добьется своих целей.

Сейчас Кразим отбросил все дела и в режиме реального времени следил за тем, как развертывается операция по захвату того, кому отводилась главная роль в его планах. Хотя операция на Камгуре по масштабам не сравнима с задачами, которые приходилось решать сейчас в рамках того, что он задумал, но эта маленькая атака, провались она, могла разрушить все, все великие планы. Поэтому Нейк не отрываясь, завороженно следил за огромной голограммой, на которой два обычных транспортера пытались оторваться от колонны преследовавшей их техники. Однако, когда он увидел, что происходит совсем не то, что он ожидал, Нейк не выдержал и вмешался.

***

– Уступи! – приказал Кротов.

Охранник молча подчинился, и Вовка на ходу запрыгнул на место водителя. Утопив руки в перчатки управления и почувствовав, что броня подключилась к компьютеру транспортера, он почти на месте развернул машину и начал набирать скорость.

– Ты с ума сошел? – закричала Сапаренд. – Мы едем прямо к ним в лапы!

Со стороны это так и выглядело – транспортер сейчас мчался прямо на колонну преследователей. Вовка не ответил на выкрик Сапаренд, вместо этого он вызвал Снежу и приказал:

– Снежа, возьми управление! Сразу разворачивайтесь и за мной! Делайте все, как делаю я.

После секундного замешательства Снежа ответила:

– Выполняю!

А еще через пару секунд второй транспортер тоже помчался навстречу врагу.

Нападавшие явно не ожидали этого и остановились, стрельба прекратилась.

– Кротов, мы что – сдаемся? – спокойно спросил полковник.

– Держитесь! – вместо ответа крикнул землянин. Транспортер не сбавляя скорость, повернул на задымивших колесах и нырнул в открывшийся справа проезд между двумя многоэтажными башнями. Все находившиеся в машине пристегнуты и только качнулись, когда транспортер занесло на крутом повороте. Шевеза, сидевшая между полковником и Сапаренд, побледнела, но только крепче прижала к себе Шахура. Сейчас при взгляде на него никто бы не сказал, что этот мальчик чем-то отличается от детей своего возраста. Он прижался, вцепился в мать и закрыл глаза. Однако на самом деле ребенок был абсолютно спокоен, он уже просчитал все действия Кротова и понимал, куда тот ведет машину.

Как только транспортер прошел поворот и Кротов убедился, что вторая машина следует за ним, он добавил скорости. На улице пусто – ни машин, ни людей. Все попрятались после начала стрельбы. Автоматика едва успевала выравнивать транспортер, когда он наскакивал на обломки, появившиеся после воздушной атаки. Цель, к которой стремился землянин, находилась совсем близко – еще несколько домов и узкая улица выльется на небольшую круглую площадь с башенкой подземки в центре.

– Кротов, там открытое место! – в наушниках шлема забился тревожный голос Снежи. – Катера расстреляют нас как мишени.

– Не переживай, если сразу не подбили, значит не тронут, – не отвлекаясь от дороги, буркнул в ответ Вовка. – Мы им живые нужны.

Он лишь чуть сбавил скорость перед круговыми ступенями, опоясавшими станцию, но не остановился. Транспортер, рыча, выпрыгнул наверх и остановился так, чтобы боковые двери оказались напротив входа.

– Теперь быстро пошли! – крикнул он, выпрыгивая из-за пульта. – В станцию и сразу вниз!

Снежа поняла, что задумал Вовка, и второй транспортер притерся к следующему входу. Из него тоже посыпались люди.

– Полковник, присматривай за ними! – Вовка кивнул на Шевизу, прижимавшую к себе Шахура. – Ждите внизу, пойдем все вместе. Сейчас главное не потеряться!

– А ты? – Сапаренд уже стояла рядом с Вовкой и тревожно смотрела на него. – Ты что опять задумал?

– Я прикрою. Посмотрю, как будут действовать эти.

Он махнул рукой в сторону приближавшихся армейских транспортеров.

– Я с тобой!

– Я знаю, – буркнул Вовка, даже не пытаясь отговорить женщину. По опыту знал – бесполезно.

Снежа, вынырнувшая из своего транспортера, тоже подбежала к Вовке:

– Как будем уходить? Все вместе, или делимся?

 Ясно, что она уже сориентировалась, все вопросы только по делу.

– Вместе. Сейчас главное, как можно дальше отсюда. Иди вниз, через секунду я тоже буду.

Подгоняемая полковником, немногочисленная команда быстро скрылась в проемах дверей.

– Пошли, Вовка! Они сейчас будут здесь! – Сапаренд с тревогой глядела на, растущие прямо на глазах боевые машины.

– Пошли, – согласился Кротов. Кроме летевших не разбирая дороги транспортеров, с неба прямо на площадь упал десантный катер. Он еще не коснулся земли, а из него уже посыпались бойцы. Его догадка, та, что он хотел проверить, подтвердилась на все сто процентов – охота идет именно на их группу! Но вот, кто именно нужен нападавшим, тут ясности нет. Или сам Вовка, как глава кланов Боннесайда, или Шевеза и Шахур – как жена и сын великого Сергея Кротова? Остальных, в качестве цели Кротов отмел сразу, никто не стал бы организовывать такую операцию даже из-за Снежи, пусть она и не рядовой агент МРОБ. Шахур уже говорил ему, что он очень нужен Нифлянцам и те будут охотиться на них. Но те, кто сейчас преследовал их, точно обыкновенныелюди…

Все это Кротов додумывал на ходу, сбегая вниз следом за Саларви. Группа ждала их на самом нижнем уровне станции. Когда Сапаренд и Вовка спрыгнули с движущейся ленты, вверху уже загромыхали сапоги преследователей.

– Уходим в тоннель!

Вовка махнул рукой, показывая, куда надо бежать. Он когда-то, еще при подготовке к очередной операции изучил схему подземки и помнил, что через каждые сто метров от основного тоннеля отходят рабочие штольни обслуживания. А там куча различных ходов для вентиляции, подачи энергии и прочего. Как остановимся, он вытащит из памяти коммуникатора эту схему и разберется.

И тут судьба неожиданно подкинула им подарок – из тоннеля вылетел поезд и, замедляясь, плавно остановился у платформы. Это наверху шла война, гремели взрывы и трещали очереди игольников. Здесь, в подземке, автоматические поезда шли по своему расписанию.

Все остановились, вопросительно глядя на него.

– В поезд! – крикнул он. Разбираться с маршрутом сейчас некогда. Эта металлопластиковая змея умчит их отсюда намного быстрее. А оказаться как можно дальше от преследователей и выиграть время сейчас самое важное!

– Успели! – весело выкрикнула Сапаренд и показала неприличный жест в сторону окна. На лестницах уже появились первые бойцы в бронекостюмах.

Поезд тронулся и, резко набирая скорость, понесся по тоннелю.

Кротов махнул полковнику, жестом показав, чтобы он присел рядом. Снежа и Сапаренд уже присели вокруг столика, на который Кротов бросил свой планшет. Немного погодя к ним присоединилась Гелия, она оперлась на спинку кресла Снежи и тоже жадно разглядывала возникшую над столом объемную картинку. Кротов поймал её взгляд и хмыкнул. В отличие от всех остальных, её глаза светились настоящей радостью. Похоже, девочка безумно рада новому развлечению – настоящей войне, – подумал Вовка. Словно подтверждая его мысли, Гелия по-земному подняла вверх оттопыренный большой палец. Кротов в ответ грустно улыбнулся и покачал головой: мол, радоваться нечему, кругом сплошная задница.

Голограмма похожа на разрез головки сыра с дырочками. Все пространство под городом изъедено тоннелями. Самыми разными. Различными по объему и назначению.

Кротов выбрал из плавающего рядом списка номер их поезда, и тоннели по их маршруту вспыхнули красным. Кротов не выдержал и выругался – благосклонность фортуны оказалась недолгой: поезд шел по кругу и все время в черте города, где шла война. А им сейчас надо вырваться куда-нибудь на окраину. Туда, где хижины и притоны наркоманов. Наверяка преследователи считают, что они туда не поедут, будут прятаться в городе. Ведь в городской застройке больше вариантов скрыться.

– Придется пересаживаться. Наверное, вот здесь.

– Да, – согласился Полковник. – Лишь бы эти, – он показал пальцем в потолок, – не успели раньше нас. Им же тоже ничего не стоит вычислить наш маршрут.

В это время к их компании подошла Шевеза с Шахуром на руках. Мальчик сразу уставился на голограмму с вычерченным маршрутом и словно впал в транс. Шевеза же, увидев расстроенные лица, тихо спросила:

– Что, все плохо?

Вовка кивнул и вдруг поймал взгляд племянника. Тот кивнул на голограмму: посмотри. Кротов повернулся и удивленно раскрыл глаза – маршрут, только что бывший кольцевым, на глазах менялся. Одни тоннели гасли, загорались другие, и через несколько секунд стало понятно, что поезд отправляется на дальнюю станцию в Сангвиле. Это то, что надо! В этом маргинальном районе спрятаться гораздо проще, чем в самом Боннесайде.

– Что происходит? – спросила Снежа. Она удивленно глядела на голограмму. Услышав её восклицание, все опять повернулись к планшету.

– Железный дракон! – радостно выругалась Сапаренд. – Боги сегодня за нас!

Ну, боги не боги, – подумал Вовка, – но что-то подобное. Он не сомневался, изменение маршрута – это дело рук его племянника.

 Волшебник, блин! Все это «колдовство» непонятно и даже пугало, но укладывалось в Вовкино объяснение, которым он успокаивал себя, – Шахур сын Сереги, а тот уж точно настоящий «колдун». Как известно – яблочко от яблони…

Остальные, конечно, не поняли, кто их благодетель. И дай бог, чтобы не понимали, начнут надеяться на чудеса, а они случаются не так часто. Пусть лучше думают, что это просто какой-то сбой в управлении подземкой.

Произошедшее оказалось еще одним фактом, подтверждавшим догадку Вовки, что неведомые захватчики охотятся именно за племянником, а не за ним, Снежей или Гелией. Как-то незаметно, этот маленький родственник превратился из плачущего малыша, сквозь слезы просящего помочь его матери, в совершенно непредсказуемый феномен. И как относиться к нему, Вовка до сих пор не понимал. Шахур в большинстве случаев вел себя как ребенок, но иногда…

Станция Вовке была знакома. Когда-то, почти в самом начале своей одиссеи на Камгуре, он провел некоторое время в Сангвиле. Здесь же и началась его «трудовая биография» на этой планете. После побега из лагеря рабов он какое-то время проработал охранником у местного криминального торговца. Именно с легкой руки Грони, того самого барыги, и началась криминальная карьера Вовки в Боннесайде.

Вспомнив про Грони, Кротов чертыхнулся – в суматохе он совсем забыл про спасательную экспедицию, которую направил на помощь торговцу. Нет времени думать про что-то другое, кроме как выбраться из дерьма, в которое они угодили. Не откладывая в долгий ящик, он сразу набрал код старшего группы. Бежавшие по коммуникатору световые волны показывали, что вызов идет, но никто не отзывался. Прекратив вызов, Кротов подвесил в сети маячок, чтобы тот искал контакт с группой и дал знать, что Вовка ждет их информацию.

Помещение станции Сангвиля разительно отличалось от того, где они сели в поезд. Обшарпанное, грязное, с мусором в углах, расписанное ругательствами и предложениями наркотиков, оно казалось давно заброшенным. Как будто поезд случайно закатился сюда. Однако Кротов знал, что станция работает в штатном режиме, сам в свое время несколько раз уезжал отсюда в город. Просто городские службы давно плюнули на этот район, в котором умереть было так же легко, как на войне. Обычно здесь отирались бездомные, наркоманы и начинающие дилеры, но сегодня помещение оказалось пустым. После ухода сверкающего красивого поезда ощущение заброшенности станции стало еще сильнее.

– Всем ждать! Я проверю, что наверху.

Вовка заметил укоризненный взгляд Полковника и подошел к нему.

– Что опять не так?

– Опять ты лезешь везде сам, – тихо, чтобы не услышали остальные, ответил тот. – У тебя есть кому сходить.

Он кивнул на двоих охранников, ехавших в транспортере с Гелией.

– Да и мы, я и Снежа, тоже солдаты. Не забывай, вся группа надеется на тебя. Умрешь ты, и вряд ли остальные выживут.

– Ну, полковник, ты что-то уж совсем… Я что – ваше знамя?

Вовка хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но получилось серьезно.

– Можно сказать и так, – еще тише ответил Гланд. – Все находятся здесь, потому что ты их собрал. Ты цементируешь группу. Не станет тебя, каждый сразу станет сам по себе. Все развалится.

– Дракон! Он прав! – как оказалось, Сапаренд слышала их разговор. – Вовка, когда ты начнешь ценить себя?

– Все! – Кротов шутливо поднял руки. – Я все понял.

Он жестом подозвал к себе бойцов из охраны. Те сразу подошли и застыли в ожидании приказа. После того как бросили транспортеры, оба охранника старались держаться вместе и на глаза не лезли. Похоже, они чувствовали себя не в своей тарелке. Вот и сейчас они стояли перед Кротовым и упорно старались не встретиться с ним взглядом. Вовка физически почувствовал, что им страшно. Твою дивизию! – выругался он про себя, вояки хреновы! Хотя после того, как он заставил всю команду охраны заниматься боевой и физической подготовкой, эти здоровяки стали гораздо лучше владеть оружием и научились работать в команде, но полноценных бойцов из них так и не получилось. Даже выпускник Академии Спецназа не будет настоящим солдатом, если ему не пришлось пройти через реальный бой, когда иглы летят в тебя по-настоящему, а не в симуляторе. Что уж говорить про этих не блещущих умом мордоворотов, если в своей жизни они всего лишь несколько раз вступали в перестрелку. И то при разборках с бандой таких же охранников другого босса.

Вовка вздохнул, украдкой оглянулся на остальных и негромко приказал:

– За мной!

Он быстро, пока никто не заметил, взбежал по лестнице к выходам из главного зала. Сзади топали сапоги охранников. Он не оборачивался, чтобы не увидеть лиц Сапаренд и Полковника. Пока я сам не увижу, что происходит снаружи, я не успокоюсь, – мысленно оправдал он себя. Он остановился перед начинавшими разъезжаться створками дверей и тут же присел, отчаянно махая спутникам, чтобы те тоже пригнулись.

Блин! Хорошо, что сам пошел! – радостно подумал он. Эти орлы явно бы не остановились, а так и выскочили на площадь.

За мутными давно не мытыми прозрачными дверями станции, на замусоренной широкой каменной лестнице и перед ней, на такой же замусоренной площади, находилось множество людей и несколько машин. Но остановиться Вовку заставило не то, что там люди и не их количество. Его затормозило то, что у каждого из этой пестрой толпы в руках имелось оружие.

И еще то, что это были не совсем люди. Слишком крупными и слишком синими они были.

– Сампо! – испуганно выдохнули за его спиной.

***

Дворец в Морском Оазисе оказался переполнен. Во всех помещениях, от технического подвала до роскошных гостевых покоев, находились люди в бронекостюмах и при оружии. Несмотря на критическую заполненность, люди продолжали прибывать. Они появлялись из одних и тех же дверей обычного помещения в подземном этаже. Каждые несколько минут оттуда выходили группы по шесть человек. Иногда перерывы увеличивались до получаса. После длинных перерывов, в коридор, освобожденный от людей, из тех же дверей выходили совсем другие гости.

Мягко шлепая большими широкими ступнями, зеленокожие расплывчатые гиганты проходили к лифту, где их ждал еще один нифлянец, и уезжали наверх, в огромный деловой кабинет дворца. Там, после короткого приветствия в виде касания протянутых пальцев друг друга, они занимали свои места и застывали, словно погрузившись в транс. Ни один звук, кроме шарканья подошв вновь прибывших, не нарушал эти встречи. Несмотря на это, все вновь прибывшие тут же включались в обмен информацией. Им не нужны для этого слова – вербальное общение, это для низших рас. Настоящие Повелители Звезд давно избавились от этого атавизма.

Застывшие у дверей часовые из контингента измененных незаметно пытались расслабить мышцы, затекшие от неподвижности. Прошло уже больше часа после того, как двери закрылись за последними прибывшими Нифлянцами. Измененные не думали о том, чем сейчас заняты хозяева. Установка, которая в данный момент являлась главной, – обеспечение безопасности Малого Круга, полностью поглотила их. Их мозг не воспринимал никакой другой информации, кроме как связанной с главным заданием – обеспечением безопасности Хозяев. Случись сейчас действительная опасность для находившихся в зале, эти «бывшие» люди ничуть не задумываясь пожертвуют собой, лишь бы спасти Нифлянцев. Однако тело и рефлексы по-прежнему оставались человеческими, поэтому неподвижные часовые морщились и пытались незаметно переносить вес с одной ноги на другую.

 Поэтому, когда двери разошлись и зеленокожие, уходя, высокомерно прошествовали мимо часовых, те невольно испытали облегчение и расслабились. Они не знали, что, скорей всего, скоро погибнут, как и большинство людей, перешедших на сторону инопланетников. За закрытыми дверями, которые они охраняли, только что было принято решение, которое должно изменить всё, весь сложившийся вековой порядок сначала на Камгуре, а затем и во всех Цивилизованных Мирах. Большой Круг решил и транслировал на Малый, что пришло время людей. Великие Повелители Звезд вернулись, чтобы снова принести счастье глупым людям этого мира. Но измененным легче, даже знай они об этом – переживать бы не стали. Им хватало всего одного чувства, самого главного – заботы о безопасности Настоящих Повелителей Звезд.

Нифлянцы, подпитанные Единением, не сомневались, что новая атака на мир людей не повторит прошлую, ведь теперь козыри у них: Император, Кротов и самый главный – тот, которого надо забрать здесь, на Камгуре.

Видимым же результатом встречи стало то, что неведомая армия, почти мгновенно сломившая сопротивление Охраны Оазисов, вдруг почувствовала, что у нее появился новый враг. И это уже серьезно.

***

– Полковник Шеама, ты их просрал, – негромко констатировал генерал. Все офицеры, кроме Шеамы, опустили головы и сделали вид, что рассматривают что-то на своих планшетах. Все знали, что такое спокойное начало не предвещает ничего хорошего. И разведчик, и лейтенант радовались про себя, что на этот раз козлом отпущения избран Шеама. Тем более, никто в полку не любил этого, похожего на мертвеца полковника. Их неприязнь только что подпиталась новой энергией, когда Шеама без всяких эмоций приказал уничтожить две преследуемые машины, хотя прекрасно знал, что в транспортерах женщины и дети.

Но радость оказалась преждевременной, во всяком случае для капитана-разведчика. Генерал развернулся вместе с креслом и заорал:

– Капитан Шегель, ты какого… еще сидишь? Где твои хваленые разведчики? Почему мы до сих пор не знаем, куда направился объект?

Шегель, поняв, что Шеама выскользнул и все шишки снова достанутся ему, сразу успокоился, вызвал из планшета голограмму системы тоннелей и начал «колдовать». За много лет службы он привык к разносам начальства и, кроме того, у него имелся один пунктик, не очень совместимый со службой – капитан совсем не боялся вышестоящих. Из-за этого ему когда-то пришлось уволиться из Императорской армии и начать службу в армии Навигационных Систем.

Транспортер стоял перед башней входа в подземку, солдаты из подъехавших раньше машин уже прочесывали здание, но всем понятно, что добыча ускользнула.

– Дерьмо, – негромко, сквозь зубы выругался капитан.

– Они в Сангвиле.

Он обернулся и, заметив недоуменные взгляды, пояснил:

– Это район отбросов. Маргиналы. Сами посмотрите.

На планшетах остальных тоже побежали впечатляющие кадры.

– Да, ничего райончик, – усмехнулся Шеама. – В этом дерьме мы их быстро не найдем.

Картинка действительно выглядела так, словно тут уже прошла война – развалины, мусор, какие-то коптящие костры…

– Железный Дракон! – во весь голос поддержал генерал. – Еще и подземные ходы. Легче сразу разнести весь район, чтобы не искать их по всем норам.

– Не успеваем, – ответил разведчик. Он уже просчитал этот вариант – отрезать беглецов от Сангвиля, разрушив ближайшее к станции жилье и саму станцию. Тогда управление подземки приказало бы поезду миновать эту остановку.

– Они уже прибыли и находятся на станции.

– Тогда нечего ждать, – генерал опять взял командование на себя.

Уже через пару минут первые флаеры резко взмыли в воздух и понеслись в сторону Сангвиля. Грузовые катера, проглатывая урчащие транспортеры, тоже уходили в ту сторону. Через двадцать минут площадь опустела, и из домов начали появляться перепуганные, ничего не понимающие жители.

Генерал Бденг, несмотря на свою генеральскую заносчивость и похожесть на других Имперских паркетных генералов, на самом деле был настоящим военным. Военным до мозга костей – других в армии Кразима не держали, все служившие тут являлись асами своего дела – это и спасло командирский катер. При взлете он не рванул вперед, а, как положено, дождался, когда флаеры боевого охранения первыми ушли на Сангвиль. Пусть это не настоящая война и планета почти не оказывает сопротивления, но военный устав написан кровью, и его надо выполнять всегда!

Это и спасло командирскую машину. Когда первые два флаера прямо на глазах командиров вдруг начали сначала беззвучно разрушаться, словно они врезались в невидимую стену, а потом вспыхнули яркими шарами плазмы, оператор генеральского катера резко, на грани выживаемости, выполнил противоракетный маневр. Хотя никаких ракет не появилось, и никто не атаковал. Бронекостюмы скомпенсировали страшную перегрузку, но все равно, несколько секунд никто не мог ничего сказать, все задохнулись.

Машина скользнула к самым крышам домов и понеслась в сторону. Следующие за ним транспортные флаера имели больше времени для маневра и четко выполнили рассеивание. Они сначала зависли, а затем нырнули вниз – прятаться среди высоток Боннесайда. Никто не понимал, что именно произошло, но сразу поняли другое – в игру вступил кто-то еще, подобного оружия ни у Охраны Оазиса, ни у Армии Кразима не имелось.

***

 Лишь после исчезновения Императора власть в Империи поняла, насколько все завязано на эту личность. По большому счету, несмотря на огромное правительство и главную Ассамблею Империи, все глобальные решения всегда принимал Император. Это началось так давно, что даже самые старые члены Ассамблеи не помнили, чтобы происходило по-другому. К этому же привыкли и подданные – миллиарды жителей Империи знали, что они всегда под защитой. Всегда, пока есть Великий Император – а он вечен. Более того, даже номинальные враги Империи: и Кармадонцы, и диктатура Свободных Миров, даже они втайне признавали, что в случае конфликта расы людей с Чужими именно Император будет являться главной надеждой.

Поэтому в самой Звездной Империи, а уж тем более за её пределами, об исчезновении Императора знал совсем небольшой круг самых высокопоставленных лиц. Те, кто обнаружил, что Императора больше нет в его секретном домике, таинственным образом исчезли, а после этого не менее таинственно исчезли те, кто организовал исчезновение первых. В самой Империи за столетия правления Император все организовал так, что его присутствия для управления не требовалось. Он совершенно не вмешивался в обычную жизнь Империи, но все шло как бы под его незримым присмотром. Просто все вершилось от имени Правителя. Недаром до войны с Нифлянцами многие считали, что Императора на самом деле давно нет, это легенда для запугивания Кармадонского Союза и Союза Свободных Миров. И сейчас, в период мира и спокойствия, когда после завершения войны с Нифлянцами никто больше не покушался на мир в Империи, все опять шло установленным порядком. Для всех жителей Звездной Империи, да и всех Цивилизованных Миров Император жив, и в случае чего всегда пришел бы на помощь.

Некоторое время все так и продолжалось. Горстка людей на вершине пирамиды власти, сначала страшно обеспокоенная случившимся, постепенно успокоилась и стала даже считать, что так еще лучше. Постепенно исчезал страх, что где-то сзади, за твоей спиной постоянно присутствует тот, кто оценивает твои действия. Но история не стоит на месте. Однажды с планеты на окраине Пограничья пришла новость, которая заставила Империю вздрогнуть. Планета Камгур, которая никогда не упоминалась в официальном информационном поле, а власть предержащие всех трех Цивилизованных Миров упорно делали вид, что такой планеты вообще не существует, вдруг стала главной в шифрованных сверхсекретных переговорах сначала между ведомствами Звездной Империи, а затем и остальных звездных сообществ. На планете началась война. И не только в той её части, где жили никому не интересные аборигены, но и в сверхзащищенных Оазисах, к системам безопасности которых приложили руку все спецслужбы и все самые известные корпорации. Любой Оазис мог выдержать осаду корпуса космического десанта, но сейчас они сдавались неведомой армии один за другим.

Однако не это являлось главным. Любую армию, в конце концов, можно победить. Или договориться. Если, конечно, это армия людей. Но то, что заставило вздрогнуть Цивилизованный Мир, называлось совсем по-другому – Нифлянцы. События последней войны еще свежи в памяти, все помнили пустые глаза живых мертвецов, по приказу зеленокожих убивавших даже своих родных. Нет, лучше смерть. И поэтому снова встал главный вопрос – где Император?

***

Все началось на Зорне. То, что люди называли Кораблем Предтеч, на самом деле являлось живым существом. Представителем расы, возникшей в Космосе за миллионы лет до появления человека. Когда-то это были обычные органические существа. Планета-прародительница имела небольшую гравитацию и, кроме того, полностью покрыта океаном. Такие условия позволили мелким сгусткам органики превратиться в гигантских животных. Сотня взрослых синих китов с планеты Земля – это примерная масса существа, только появившегося на свет в водах первородного океана.

Они прошли весь путь развития любой расы, выбравшей технологию, а не единение с природой. Бурное развитие техники, выход в ближний космос, полеты к другим планетам. Захват новых планет и терраформирование для создания условий комфортной жизни. Параллельно развитие медицины – и, как следствие, увеличение продолжительности жизни. И очередное следствие – злой рок всех развитых цивилизаций – падение рождаемости. Вплоть до единичных случаев на планете. В конце концов, новые особи перестали появляться. Социальное нежелание обременять себя потомством сработало и в физическом состоянии большинства особей. Органы, ответственные за почкование, атрофировались. Зато замена органов на искусственные шла полным ходом, и в какой-то момент Повелители перешагнули черту, отличавшую обычную органическую жизнь от киберорганизма. Теперь для перемещения в пространстве им стали не нужны громоздкие космические корабли. Каждый Повелитель сам стал таким кораблем. Они оторвались от планет и жили теперь прямо в космосе. Благо энергии вокруг всегда в избытке. Развитие невербального общения и почти неограниченные возможности для путешествий в космосе все больше и больше превращали Повелителей Звезд в одиночек. Теперь чтобы выжить, им совсем не нужна поддержка коллектива. Мощь каждой особи выросла настолько, что в обозримом космосе почти не осталось ничего такого, с чем не могло бы справиться одно существо.

Это стало наивысшей ступенью развития расы. Они стали Повелителями Звезд. Хозяевами Великого Космоса. Однако с потерей воспроизводства потомства раса потеряла цель. Изучение мира и накопление знаний оказались не нужны, все равно все исчезнет вместе с уходом Повелителей – достижение пика могущества стало началом заката великой расы.

Это длилось тысячи лет, но, как известно, даже боги умирают. В этом мире бессмертных не бывает – гибнут даже звезды и целые вселенные. Тысячелетия проносились словно секунды, а количество Повелителей неизменно снижалось – постепенно миллиарды перешли в миллионы, так что для великого Космоса раса превратилась в незаметную пылинку. Многие понимали, что полный закат великой расы неизбежен, и тогда некоторые задумались о том, что они оставят после себя. Этих, переживавших за будущее, оказалось ничтожно мало – всего несколько миллионов, но они оказались объединены общей целью, и это позволило им пережить остальных, превратившихся в законченных эгоистов и созерцателей, ищущих только еще невиданные удовольствия.

Часть из этой кучки занялась экспериментами со встреченными в космосе юными расами. Другая часть попробовала добиться того, чтобы Повелители вновь смогли воспроизводить потомство. И те, и другие полностью своих целей не достигли. Разочарование постигло оба направления. Тогда, на последнем большом совете, все, кто смог появиться, решили покориться судьбе и отправиться в самые дальние уголки Великого Космоса, чтобы вновь возникшие расы смогли в любом случае встретить уснувших Повелителей, узнать их историю и постараться не повторить её.

Но кроме этих двух групп, перешагнувших через свой индивидуализм и худо-бедно как-то организованных, нашлись одиночки, занявшиеся тем же, но шедшие с отклонениями от основной линии.

Повелитель Звезд, которого случайно нашли на Тарне, как раз и был из таких исследователей-одиночек. Он оказался одним из немногих, кто все-таки смог приблизиться к вожделенной цели – сохранить знания и продолжить дела Повелителей Звезд. Он объединил в своих исследованиях оба направления своих соплеменников – эксперименты с молодыми расами космоса и воспроизводство потомства самих Повелителей.

Сергей Кротов, волею случая, в момент окончательной смерти Повелителя, оказался самым близким и доступным разумным живым существом, и умирающий Предтеча воспользовался этим.

Вся история состоит из цепи постоянных случайностей – окажись в это время тут другой из разумных, история пошла бы совершенно иным путем. Но его величество случай сделал так, что в этот момент здесь оказался именно землянин – представитель расы с единственной планеты, над жителями которой Повелители уже проводили эксперименты. Единственные разумные, на молекулярном уровне уже имеющие встроенную часть организма Предтеч. Информационный контейнер попал туда, куда надо, и незаметно, исподволь начал перестраивать организм простого парня с планеты Земля до параметров бога.

В результате всех этих случайностей Сергей Кротов оказался единственным из ныне живущих, имеющим возможность передавать вновь приобретенные качества по наследству. И это была та причина, по которой теперь Большой Круг не мог уничтожить Кротова.

Так считали Нифлянцы. Но на самом деле, как это обычно и бывает в жизни, все оказалось гораздо сложнее.

***

 Он вновь и вновь пытался напрячься и порвать ленты, удерживающие его в ложе медмашины. Однако для человека, для простого человека без всяких намеков на инопланетное могущество, это было абсолютно невозможно.

Дежавю, подумал Сергей, все это уже было когда-то. Он точно помнил это противное чувство собственной немощи, словно в детском страшном сне. Когда нет сил, чтобы убежать от чего-то, когда ватное тело не слушается тебя. Да, точно, это было на той планете, где умирал Брат, и он дал ему клятву, что не воспользуется мощью Предтечи, чтобы не прикончить его. Блин, какой брат? Сергей потряс головой. Его брат Вовка жив и делает карьеру в старой Империи.

Кротов силой заставлял себя забыть о том, что он уже не совсем человек. И вспомнить, что его настоящим братом является только тот человек, с которым он когда-то вырос рядом, и настоящей его семьей являются те, кто живут внизу, на планетах за тонюсенькой пленкой атмосферы. Сейчас, когда его второе я – огромное и могущественное – вновь исчезло, и он снова почувствовал себя обычным человеком, со всеми слабостями и пороками, ему стало легче отделить свою природную личность от приобретенной. Но на уровне подсознания все равно всплывали вот такие образы – о родстве с демиургами, создававшими этот мир.

Кончай рефлексировать! – сам себе приказал Кротов, – возвращайся в реальный мир, побыл богом и хватит. Он усмехнулся, – ты же столько раз хотел избавиться от короны Императора. Вот оно и пришло. И попробуй теперь выкрутиться без этой хрени. Он вздохнул и чисто для проформы опять попробовал дернуть руки, человеческая надежда на «а, вдруг» бесконечна.

Попытка ожидаемо ничего не дала, и Сергей не выдержал, выдал такое трехэтажное ругательство, что сам засмеялся. Ты смотри, помню еще…

Неожиданно, так, что Кротов даже вздрогнул, к его смеху добавился чужой булькающий смех.

Черт! Я, оказывается, не один. Землянин попробовал завернуть голову в сторону бульканья, но не смог – слишком плотно он упакован в медмашине.

– Интересно, как это – чувствовать себя беспомощным и одиноким?

Голос звучал почти сочувственно.

Сергей перестал дергаться и усмехнулся:

– Это нормально. Мы ведь самодостаточные существа, можем побыть и в одиночестве. Не то, что некоторые, которым обязательно надо чувствовать себя кусочком дерьма из единой кучи.

– Ваши оскорбления не трогают меня, – совсем не разозлился невидимый нифлянец. – Вы же прекрасно понимаете, что наша раса гораздо лучше приспособлена к жизни. И выживет в любом случае. И вся история вселенной это доказала. Даже самые могучие цивилизации, основанные на индивидуализме особей, канули в небытие, а мы продолжаем жить и развиваться. Признайте, Кротов, ведь это правда? Наш Круг – это вершина развития жизни.

– Вы развиваетесь?! – Сергей усмехнулся. – Да вы в принципе не можете развиваться. Все, что вы имеете сейчас – это плоды технологий захваченных вами рас. Вы самый гнусный паразит во вселенной.

– Мы паразиты? Какая глупость! Мы даем всем шанс! Мы предоставляем всем встречным право на развитие. Но никогда ни одно разумное сообщество не воспользовалось щедрыми дарами, что мы им даем. Все и всегда деградируют. Вопрос лишь во времени – одни раньше, другие позже.

Кротов понимал, что спорить с зеленокожим бесполезно, их веру не поколебать. Они действительно верят в то, что являются мессией в этом мире, а их способ существования – множество особей, являющихся частью единого организма, с единой волей и единым центром – не дает возможностей зародиться другому мнению. Они физически не могут критично относиться к себе. Их даже можно пожалеть, но в свете того, что они творят – сразу вспомнились «мертвецы» – никакой жалости Нифлянцы не заслуживают.

Однако сейчас Сергей решил прервать дискуссию, злить своего тюремщика пока было ни к чему. Надо попытаться выяснить, почему они сразу не уничтожили его, для чего он им нужен. Он помнил схватку с Кругом и захваченные перед разрывом контакта мысли – Сергей Кротов является персональным врагом расы Нифлянцев и подлежит уничтожению при первой же возможности.

Немного позлил для затравки и хватит, решил он, надо как-то переводить общение в нужное русло. Пока он обдумывал следующий вопрос, все решилось само собой – Нифлянец заговорил, и Кротов замер. Оказывается, то, что он попал в плен, вовсе не самое страшное…

– Радостная весть для вас, Сергей. У вас есть наследник, сын.

Сергей не сразу понял смысл фразы. Вернее, он все понял, но мозг не захотел сразу принять такой удар и затормозил восприятие.

– Что же вы молчите? Не ожидали? Можете радоваться, ваш сын находится под нашим неусыпным присмотром, как и ваша жена.

Слова словно молотом били по его сознанию. Первая мысль – не верю! Нифлянцам соврать было также легко, как дышать. Вся их жизнь была ложью и мимикрией. Но через секунду он отбросил неверие – сейчас эта информация не давала никакого преимущества, он и так в руках Круга. Они могут сделать с ним все, что захотят. Однако, чтобы потянуть время, Сергей все равно сказал:

– Я вам не верю. Если бы это было так, я бы давно знал. По времени Шевеза должна была родить еще несколько лет назад, а в это время у нас была связь со Звездной Империей. Мне бы обязательно сообщили. Шевеза постоянно находилась под наблюдением МРОБ.

– Жаль, здесь нет Арули. Он мог бы сказать, когда ваша жена исчезла из-под бдительного ока Министерства и почему они не захотели сообщать вам. Может, боялись, что вы бросите войну и помчитесь спасать своих родных?

Суки, – подумал Кротов, – если это действительно так, почему они вообще не сообщили мне, что я стал отцом. Почему же я ничего не почувствовал? Эта гребаная звездная сущность во мне чувствует появление родственного организма за миллионы километров, а тут…

Похоже, все-таки по-настоящему сущности предтечи и человека так и не сольются. После того как первый шок прошел, Кротов мысленно попытался определить, как он  изменился, после осознания того, что где-то сейчас ходит его родная кровь – его сын. Блин, увидеть бы его, хоть на мгновение – какой он? Похож на меня?

Зеленокожий словно понял его мысли.

– Сейчас мы покажем вам запись с вашим сыном. Думаю, вы об этом мечтаете.

Кротов напрягся, но ничего не ответил. Сердце бешено заколотилось: а вдруг он даже не похож на человека?!

Тьфу, идиот! – мысленно обругал он себя. – Всякую хрень думаешь…

Он почувствовал, как лента, удерживающая голову, соскользнула со лба. Сергей сразу приподнял голову – заметил, как за разворачивавшейся голограммой исчез сидевший в кресле зеленокожий гигант и чуть не вскрикнул, увидев рядом с собой Шевезу.

Девушка стояла так близко, что если бы он мог протянуть руку, то коснулся бы её, но Кротов лишь скользнул по ней взглядом. Он, не отрываясь, смотрел на маленького человечка, возившегося с чем-то на полу. Ребенок поднял голову, и Сергей вздрогнул, ему показалось, что мальчик увидел его. Черные живые глаза на мгновение замерли, вглядываясь в его глаза, но через секунду мальчик отвел взгляд и опять занялся игрушкой. Посмотрел на снимавшую его камеру, сообразил Сергей. Ребенок показался обыкновенным, похожим на тысячи других, виденных Кротовым детей, но вот взгляд его… Землянин поежился, взгляд совсем недетский. Неужели, это мой сын?

Он не почувствовал того, что ожидал. Кротов думал, что, как только увидит сына, в душе немедленно что-то отзовется, ведь это его кровь. Но кроме холодного понимания разумом, что это действительно его ребенок, что он теперь отец, никаких сильных эмоций не возникло. Взволновал его только этот взгляд – внимательный и совсем не детский. Словно он мгновенно оценил и зафиксировал то, на что смотрел. Хотя длилось это всего доли секунды – потом он опять стал взглядом ребенка, веселым и безмятежным, – но Кротов успел поймать это мгновение. Он даже сначала решил, что это техническая ошибка голограммы – не может быть такой взрослый взгляд у ребенка. Но тут же понял, что хочет подогнать увиденное под свои нормы, нет, он не ошибался, и знал, что, если отмотать голограмму назад, он опять увидит это – глаза ребенка, а в них эмоции взрослого. К черту, потом разберусь, сейчас надо продолжать тянуть информацию из Нифлянца.

– Как его зовут?

– Настоящее имя должен дать ему отец. Разве вы не знаете, что таков обычай племени его матери? Пока она назвала его Шахур.

Да, правильно, что-то такое Шевеза говорила. Однако в то время Сергей не очень обращал внимание на это и многое не помнил. А Шахур, по-моему, означает или смелый, или ловкий, что-то типа этого.

– Я готов дать ему имя. Главное нам встретиться.

– Вот именно для этого мы вас и забрали.

В голосе Нифлянца сквозила издевка.

– Мы же не могли оставить сына самого Императора Новой Империи без имени.

– Благодетели вы мои, – усмехнулся землянин. – Могли бы привезти сына ко мне.

Внезапно тон зеленокожего снова стал жестким.

– Радуйся тому, что вообще увидишь наследника. Мы не настолько любим тебя, чтобы вкладывать столько ресурсов в организацию этой встречи. И если ты думаешь, что все это для того, чтобы поиздеваться над тобой перед смертью, то выбрось эти мысли из головы. Теперь после получения новой технологии квантовых перемещений мы могли достать и уничтожить тебя в любой момент. Как и твоего коллегу – Императора Звездной Империи. Ты считал себя главным нашим противником, но с появлением Шахура твоя ценность сильно упала. Теперь главная ценность – это твой сын.

– Так зачем вы забрали меня? Почему просто не убили?

– Вот мы и подошли к главной теме, – усмехнулся Нифлянец. – Я не буду тебе рассказывать, почему для нас так важно, чтобы ты встретился с сыном, тебе это знание ничего не даст. Я просто перечислю тебе то, что ты должен будешь сделать, когда встретишься с ребенком…