Как только из озера ударил свет, мир перестал существовать. Ольга какое-то время видела только это, все больше разгоравшееся свечение. Лишь шевельнувшийся рядом ребенок, отвлек её на секунду. Она отпустила раненную ногу и взяла на руки Ивана. Ольга на миг отвернулась от озерка и пропустила момент, когда из воды начал подниматься шар.

Он был такого же цвета, что и вода в озере – зеркально-стальной. Однако, в отличие от воды, блестевшей так, что глазам было больно, шар не отражал света. Он сам был центром свечения. Сначала казалось, что это вода превращается в сферу и подымается над уровнем озера. Словно, надувался гигантский зеркальный пузырь. Но по мере того, как он вышел больше, чем наполовину, стало ясно, что это все-таки сфера. А через десяток секунд, шар полностью вышел из воды и застыл на высоте в два человеческих роста. И тотчас нижняя часть сферы превратилась в кусочек солнца, настолько ярко она засияла. Луч с, казалось, физически осязаемыми границами, ударил вниз, и очертил на зеркале воды ровный круг.

В этот момент её опять отвлек Иван. Он вырвался из её рук и встал на ножки, развернувшись спиной к пылающему озеру. Ольга смогла справиться с собой, тоже обернулась и чуть не закричала.

Все, кроме шара, вылетело у нее из головы, и сейчас она вновь вернулась в реальность – у нее на глазах умирал Игорь, единственный, кто был для нее важен из людей, он был так же важен, как и эти дети, хотя и совсем в другом ряду ценностей. Она молча глядела, как Борис поднял автомат и хотел выстрелить. Ольга даже закричать не смогла – пропал голос. Зато в голове билась одна мысль – нет! нет! нет! И бог, или кто-то еще могущественней его, услышал её немой крик – в руках у Танасийчука автомат вдруг превратился в раскаленную кочергу. Тот с криком выронил его.

Ольга вдруг почувствовала, что этот жар коснулся и её – на руке, там, где за нее держался Иван, словно прижали горячий утюг. Она схватила ребенка и тут же выпустила из рук – он был горячее кипятка, ладони мгновенно прижгло.

– Это ты?!

Вдруг поняла она, и опять посмотрела на Игоря и Бориса. Игорь не остановился, как бежал, так и напал на ошарашенного Волка.

– Все. Надо уходить. Нас ждут. Игорь справится.

Тонкий, словно исчезающий голос Ивана, вернул её обратно – она должна спасти детей. Ольга осторожно прикоснулась к его лицу – нет, теперь он был нормальный, никакого жара. Однако вместе с жаром ушла и вся его сила – ребенок был совершенно разбит. Он обвис на её руках и закрыл глаза.

– Иди в окно, – еле слышно прошептал он. – Только сначала пусть Ньеко. Она первая.

Ей не надо было переспрашивать – она без всяких подсказок сразу поняла, кто такая Ньеко. С трудом поднявшись – прострелянная нога кровавила и отказывалась слушаться – она скинула с плеч ранец и, держа одной рукой Ивана, попыталась достать яйцо. Но это было неудобно, и она поискала глазами Илью. Тот сидел, вывернув колени и молитвенно вытянув лапы к светящемуся шару.

– Илья!

Тот вздрогнул и посмотрел на нее непонимающими глазами.

– Иди сюда! – опять позвала она.

В его взгляде появилась осмысленность, он вскочил и подбежал.

– Ты поняла, что это? – радостно спросил он.

– Поняла, очнись! Пока Игорь держит Волка, надо вернуть Ньеко и Ивана.

– Да, я знаю.

– Бери Ньеко и иди в озеро. Я понесу Ваню.

– Не надо меня, – прошептал ребенок, не открывая глаз. – Поздно.

Он явно умирал. Ольга закричала на полуволка:

– Что стоишь? Слышал – бери и иди! Я все равно понесу Ивана.

Илья растерянно глядел на нее:

– Мои лапы. И там озеро. Вода.

Ольга озверела. Она вдруг влепила Гному пощёчину и заорала:

– Вспомни, ты человек! Ты все можешь! Шагай!

Илья подставил лапы, принял на них, начавшее голубеть яйцо, и неуверенно сделал первый шаг. Первый, второй, третий – он распрямился, и смело шагнул в воду. Ольга обернулась и толкнула сидевшего с закрытыми глазами Романа:

– Уходим, Рома, нас ждут.

Потом прижала ребенка к себе и двинулась к озеру.

И Ольга, и все остальные были живы. Они живописной группой по колено в воде брели по озерку к той самой штуке, что заливала светом все вокруг. Столб света, наполненный расплавленным солнцем, соединял блестящий шар, висевший в воздухе, и световой круг на поверхности озера. Было непонятно – то ли шар опирался на этот свет, то ли он его создавал.

Я, шатаясь, поднялся и попытался крикнуть – но горло не подчинялось мне. Вместо крика получилось какое-то сипение. Тогда я тоже шагнул в сторону озера. Земля бросилась мне навстречу, я даже не успел выставить руки. Тело и стеклянная поверхность встретились. Удар был таким сильным, что я опять на мгновение потерял сознание.

Это действительно длилось всего секунду, потому что, когда я открыл глаза они еще не подошли к световой тумбе. К черту! Мне все равно не угнаться за ними, я был так измотан, что даже то, что они могут сейчас исчезнуть, воспринимал равнодушно. Я собрал все силы, подтянул непослушные ноги и сел, опираясь руками в землю, чтобы не завалиться.

Первой шла Ольга с Иваном на руках, но возле самой границы света она остановилась и пропустила вперед Илью. Я сначала не понял, почему он так идет – что-то в его фигуре было неестественным – но тут, на секунду он повернулся к Ольге, и я увидел у него в руках яйцо. От камня тоже исходило сияние. Нечто подобное я видел, когда Иван Иваныч лежал в обнимку с яйцом в избе людоеда, но тогда это выглядело гораздо слабее. «Ты смотри, Гном пересилил натуру и взял что-то в лапы». Полуволк еще секунду помедлил и шагнул прямо в столб света. По мере того, как он пересекал эту границу, Гном исчезал. Через секунду его не стало. Потом Ольга подтолкнула к свету упиравшегося Ромку, тот тоже исчез. Последней растворилась она сама. Я мог поклясться, что лежавший у нее на руках ребенок до самого исчезновения смотрел на меня.

Я остался один. Больше не на кого было смотреть – почему-то фантастическая сфера и световой столб под ней, совсем не вызвали у меня интереса – поэтому я подложил руки под голову и улегся. Небо надо мной потеряло свою мрачность – серая пелена начала пушиться облаками и белеть, в некоторых местах, сквозь истончившуюся пелену уже можно было разглядеть синеву. Наконец я высплюсь, подумал я, и закрыл глаза.

Кто-то тормошил меня и что-то говорил, я уворачивался и не открывал глаз. Неужели мне так и не дадут спокойно умереть? Я расслышал плач, и это вернуло меня в реальность.

– Игорь, дядя Игорь, вставай…

Я узнал этот голос – меня тормошил Ромка. Еще ничего не соображая, я ухватил парня за руку и открыл глаза. Я не ошибся, Ромка плакал, глаза были мокрыми, но… Глаза улыбались! И лицо – то кривилось, то расплывалось в улыбке. Он увидел, что я раскрыл глаза и закричал:

– Ура! Ты живой! Пойдем, там нас ждут.

– Кто? – кое-как разлепив губы, спросил я, и попытался сесть.

Ромка схватил меня за плечи и поддержал.

– Увидишь. Только пойдем.

– Ну что же, пойдем.

Я хотел опереться на руки и встать, но левая сразу отказала, и вместо того, чтобы встать, я опять завалился вниз лицом.

Вдруг появился кто-то еще, он подхватил меня под мышки и поставил на ноги.

– Держись, Игорешка.

Выражение лица Ольги было точно такое же, как и у Романа – она была в слезах, но радость постоянно вспыхивала ее взгляде. Она подставила мне плечо, потом вдруг обняла и поймала мои губы своими. Я даже не смог ответить на поцелуй – губы и челюсть болели. Ольга почувствовала это, быстро отодвинулась и посмотрела мне в глаза.

– Игорек, любимый мой! Мы пришли.

– Это хорошо, – я не нашелся что сказать. Я пока не видел, ничего чтобы могло вызвать слезы радости.

Так мы и пошли – с одной стороны меня поддерживала Ольга, с другой за пояс держал Роман. Я опять прикрыл глаза – меня клонило в сон – и не открыл их даже тогда, когда почувствовал, что иду по воде. За закрытыми веками полыхнуло пламя, и мир исчез.

Я лежал на траве, а в фиолетовом небе надо мной висела огромная, совсем непохожая на себя, луна. Ниже, над самым горизонтом висела еще одна, поменьше. Ветерок, наполненный непонятными ароматами, нежно шевелил высокую темно–зеленую траву у моего лица. Тихо-тихо где-то звенели колокольчики. Было тепло и уютно. Я понял, что это бред. «Похоже, все-таки помираю».

Последнее, что я помнил, было то, как Ольга и Роман повели меня в озеро к светящемуся столбу. «Значит, и это мне привиделось». Я пошевелился и получил еще одно подтверждение того, что все вокруг ненастоящее – у меня ничего не болело. «Так может я уже помер?» Эта мысль все объясняла. Выходит, зря я был атеистом, загробная жизнь все-таки существует. А то, что она отличается от того, как её описывали, только добавило правдоподобия в мои умозаключения. Ведь действительность всегда отличается от воображаемого. Я уже почти смирился с тем, что я умер и на глаза у меня навернулись слезы – я никогда больше не увижу Ольгу.

Но вдруг, вся моя логическая цепочка рухнула – из травы возле меня поднялась голова Ольги и повернулась ко мне. В туже минуту её напряженное лицо, расплылось в улыбке, она закричала и кинулась ко мне:

– Он очнулся! Идите, он очнулся!

Её губы снова были на моих губах, и я это чувствовал! Мы не были бесплотными!

– Теперь ты знаешь все, что надо, выбор за тобой, – я не видел женщину, которая это мне говорила, но голос был приятный, как раз такой, какие мне нравились. В интонациях не было не давления на меня, ни уговоров, только доброжелательное изложение фактов. Однако, то, что она говорила, мне казалось чудовищным и несправедливым.

– Можно мне подумать? – спросил я.

– Конечно. Только прости, время ограничено. Нам надо уходить.

Голос исчез. Колокольчики зазвенели чуть громче, и я замер, обдумывая услышанное.

«Они не будут наказывать землян! Они разобрались. Ни хрена себе заявы, мы из-за них расхреначили весь мир. Всю свою жизнь превратили в жопу, и мы же виноваты?» Я злился, хотя и понимал, что это глупо. Нельзя понять чужой образ мысли за пять минут общения. Я отбросил все глобальные вопросы, раз я теперь жив, у меня еще будет время разложить все по полочкам. Сейчас передо мной стоял конкретный выбор, и надо было решаться – где я и с кем?

Почему-то меня не очень взволновало то, что я беседую с кем-то, кого на самом деле быть не должно – то ли инопланетяне, то ли гости из параллельного мира, то ли еще что-то… Тем более сегодня, я уже, как бы, побывал на том свете и вернулся оттуда. Да и этот малыш Иван Иваныч, за время нашего совместного путешествия подготовил меня к чему-то подобному.

Я сидел и думал. Хотя по-честному, выбор у меня был совсем небольшой – или расстаться с Ольгой, или нет. Поэтому я чуть сразу не согласился. То, что у всех остальных кроме меня выбора вообще не было, тоже давило.

И так – на одной стороне мои друзья, мой город, моя планета, мой мир. На другой – неведомое, Ольга и мои новые друзья. Внезапно я понял, что на самом деле я думаю не о том, оставаться мне на Земле или шагнуть черт знает куда. На самом деле я думал о том, как мне оставить с собой Ольгу – без нее мне будет, постыло хоть здесь, хоть там. И надо глядеть правде в лицо – в душе я уже все давно решил. Наверное, если бы Ольга была свободна в своем выборе, я бы предпочел остаться с ней на своей планете. И не потому, что меня тут что-то особенно держит, нет, просто утверждение невидимой собеседницы о том, что Ольга, как и Илья, получила ген, который они не могут оставить на Земле, заставляло меня думать, что там, куда мы отправимся, Ольга опять не будет самостоятельной. За время путешествия я насмотрелся на её зомбированность в отношении ребенка и Охранника.

– Вы здесь? – я покрутил головой, может, появится кто-нибудь.

– Да, я здесь, – Никто не появился. Голос опять прозвучал ниоткуда. – Ты готов?

– Да. Можете ответить мне еще на один вопрос?

– Говори.

– Я смогу когда-нибудь вернуться обратно?

– На этот вопрос ответа нет. По правилам, изъятые особи не имеют права возвращаться в свой мир, но бывает, что реальность заставляет нарушать правила. Кроме того, жизнь слишком длинна, гораздо длиннее, чем действие любых правил.

– Тогда у меня есть еще одна просьба – я хочу в последний раз взглянуть на свою землю. Это можно?

– Вы слишком сентиментальны. Но это можно. У вас одна минута, Игорь. Идите.

Я встал и, не зная куда идти, просто шагнул. Мой шаг закончился не в темно–зеленой шелковистой траве, а в теплой мутной воде знакомого озера. Вдали на берегу, темной кучкой, лежал труп бывшего Ольгиного сослуживца, который только чудом не прикончил меня. Я невольно глянул на себя – нет, ничего не болит, не напоминает о былых увечьях. Пальцы на руке шевелятся, словно их никогда не ломали и ни одного синяка. Однако думать об этом было некогда – потом еще успею поудивляться. Я вышел из воды, подобрал брошенный Ольгой дробовик, и побежал к трупу.

Возле тела была огромная лужа почерневшей крови. Над ней уже вились здоровенные мухи-мутанты. Только сейчас я понял, почему этот здоровяк, так быстро сдался – я вскрыл ему артерию на внутренней стороне бедра. Поэтому и кровь хлестала фонтаном.

Вот она – та вещь, за которой я вернулся. Я наклонился и взял нож. Обтер его и сунул в ножны, так и висевшие на поясе. Пусть меня назовут суеверным, но теперь без этого ножа, я больше никуда. Все, пора возвращаться. Я остановился, посмотрел вокруг – безрадостный страшный пейзаж. Мой мир, словно нарочно напоследок показывал мне самое плохое, чтобы я не сомневался, что надо уходить отсюда.

«Прощай, Земля!» Я развернулся и пошел обратно к пылающему среди озерка, световому столбу. Я шел и думал, какими бы могущественными не были новые знакомые, а мы, земляне, тоже кое-что стоим. Как-никак, а ведь это мы сбили их корабль. И без нас они сами, не смогли бы спасти Ньеко, а это как я понял, нам здорово зачтется.

Я остановился у самой границы расплавленного золота, все-таки выглядело это страшно, словно кусок солнца, запертый в силовом поле. Но теперь останавливаться поздно, я выдохнул и нырнул в свет.

Ноги снова тонули в мягкой траве. Я посмотрел вокруг – за мое отсутствие ничего не изменилось. Все так же висели в фиолетовом небе две луны, зеленая травяная степь уходила во все стороны в бесконечность. Ветерок гонял травяные волны, и так же звенели далекие колокольчики. От этой обстановки, на душе опять стало спокойно и легко. Специально они это делают, или здесь всегда так? – расслабленно подумал я и сказал в пустоту:

– Я готов. Что мне делать?

– Привет!

Я резко обернулся. Только мгновение назад я был один, а сейчас по полю ко мне шла стройная высокая красавица, в переливающемся длинном платье. В лунном свете оно играло и при помощи теней, рисовало соблазнительные формы девушки.

«Они что – соблазнить меня хотят?»

– Привет!

Я не стал представляться, догадываясь, что незнакомка, наверняка, знает кто я такой. Так и оказалось.

– Игорь, спасибо тебе за помощь. Если бы не ты, я бы погибла.

Я удивленно раскрыл глаза – это еще кто? Я таких не спасал.

– Кто вы?

– Та, кого ты нес за плечами.

– Иван Иваныч?! – ахнул я.

Она засмеялась, и колокольчики подхватили этот смех.

– Нет. Ваня всего лишь моя охрана. Я Йелио. Ньеко.

«Отлично. Понятно объяснила». Я хотел опять переспросить кто она и вдруг замер. Неужели?

– Ты, извините, вы…, – я запнулся, не зная как лучше выразиться. Ничего не придумал и спросил напрямую: – Вы яйцо?

Колокольчики опять взвились вместе с ней.

– Да, это был мой кокон. А Рангун, или Иван, как ты его звал, вон он.

Она показала в сторону. Я обернулся и увидел стоявшего среди травы парня моих лет, в облегавшем костюме из того же переливающегося материала. Нет, и этого я никогда не видел. Однако мой взгляд за что-то зацепился. Глаза! Он смотрел на меня внимательно и спокойно, я сотни раз видел эти глаза и это выражение. Не зная, что сказать, я просто стоял и смотрел.

– Не обращай внимания, – красивый звучный голос парня перекрыл колокольчики. – Это не настоящие наши тела. Это то, что ты сейчас можешь воспринять легче всего. Ньеко смоделировала. Она специалист по контактам. Поэтому я и был маленьким ребенком, чтобы вам хотелось меня спасти.

«Так вот почему они так банально выглядят – красивая девушка и красивый парень в переливающихся одеждах. Как в какой-нибудь сказке».

– Какие же вы охранники прямолинейные, – в голосе девушки прозвучал укор. – Говори тогда уже всю правду. Ты был маленьким не только из-за этого.

Она повернулась ко мне:

– Он потерял слишком много энергии, спасая меня, когда мы попали в эпицентр ядерного взрыва. Поэтому и не мог стабилизировать большую массу. Потом терял еще – когда вытащил тебя с берега, после ранения, когда помог тебе с людоедом, и когда нагрел оружие у твоего врага. Из-за последней потери энергии, он мог, вообще, прекратить существование, хорошо окно было совсем рядом.

Я слушал, но не воспринимал то, о чем она говорила. Нужно было время, чтобы переварить и принять новую информацию.

Вдруг девушка стала серьезной:

– Время истекает. Окно скоро схлопнется. Мы уходим.

Они подошли ко мне и взяли меня за руки. Ладони были обычные – человеческие и теплые.

Я встревожился:

– А где Оля? И остальные?

– Они ждут тебя. Кусочек нашей жизни, вживленной в их плоть, позволяет им перемещаться быстрей, чем мы можем доставить тебя.

– А Ромка? – не сдавался я.

– У него масса меньше критической, так что с ним тоже никаких проблем.

Они потянули меня вперед, я шагнул и, еще не закончив первый шаг, нырнул во внезапно возникшую темноту. Мгновение – и я растворился в ней. Больше я не существовал.

Эпилог

Горев остановил машину и вышел. Он никогда раньше не заезжал так далеко вглубь запретной территории. Вера тоже вылезла со своего сиденья и сейчас стояла, щурясь от солнца. Горев взглянул на нее и невольно улыбнулся, его не смущали шрамы от ожогов на горле и на щеке женщины, если честно, то они для него просто не существовали.

Уже несколько лет он жил здесь, в Славинске. После той памятной ночи, когда он спас свою нынешнюю жену из горящей машины, майор так и не вернулся в Москву. Потерявшая память и ставшая его главной заботой женщина по имени Вера, заменила ему все, чем он жил до этого. Банда Ведьм, легко сдалась и только радовалась, что теперь у них командир настоящий мужик. Как оказалось, никто из них не принял по-настоящему матриархат, установленный старшей сестрой.

Сейчас это была уже и не банда, Горев навел мосты между всеми оставшимися в городе людьми и жизнь понемногу налаживалась.

Теперь, когда заведенный порядок уже поддерживался сам собой, он часто уезжал с беременной женой, осматривать новые территории. Сегодня они забрались далеко за Нефтезавод.

– Пойдем, поднимемся вот на этот вал, – предложил он и протянул руку заулыбавшейся женщине.

– Пойдем.

Она оперлась на его сильную ладонь и как бы невзначай коснулась губами его щеки.

– Я люблю тебя, – тихо шепнула она и пошла вслед за ним.

Сверху, стоя на оплавленной плите, из-под которой выбивалась первая робкая трава, они разглядывали лежавшую перед ними огромную воронку с озерком посредине.

Опытный взгляд бывшего военного, сразу понял, что там чернеет почти на самом берегу озера. Здесь, в самом центре бывшего взрыва, похоже, не было не зверей, ни птиц. Никто не растаскал мертвеца.

– Ничего интересного, – вздохнул Петр и предложил: – Ладно, пойдем отсюда.

Они повернулись и стали спускаться к машине. Ни он, ни она не видели, как за спиной у них из озера поднялась блестящая сфера, и под ней вспыхнул огненный столб. Через секунду прямо из плавившегося столба появилась фигура человека и побрела к берегу.

Если бы сейчас этот гость встретился с Горевым, вряд ли бы они узнали друг друга. Хотя когда-то и один, и другой пытались убить дуг друга.

Человек, вышедший на берег озера, остановился возле трупа:

– Ну что Борис, у тебя без перемен? Думаю, у других не так, пойду, навещу знакомых.

Человек поправил на ремне старые ножны, из которых торчала потертая рукоятка спецназовского тактического ножа и пошел прямо в ту сторону, где садились в машину Горев и его жена.

Конец первой книги