В разговор вступил сосед-участковый.

– Ты, Павел Николаевич, язык попридержи, хотя бы дождись, пока я уйду.

Реплика милиционера рассмешила Быка еще больше.

– Вы че, блин, тут, как целочки? – он, как всегда, не выбирал слов. – Все в деревне знают, кто и чем занимается. Ты мне скажи, что ты не крышуешь золотоприносителей-одиночек.

– Все, все, кончай, Павел Николаевич, – стушевался Коля.

– Так и о себе правду тогда рассказывай, – брат Вовка поддел Быкова. – Расскажи, что магазинов у тебя не два, а все магазины в нашем поселке и половина в райцентре – твои. А половина жителей деревни – твои должники.

– Какие должники? – вскинулся недовольный Пашка. – Это я по-свойски, по-соседски помогаю – всегда в долг даю.

Вовка не стал отвечать, только махнул рукой и отвернулся.

– Нет-нет, ты скажи, – начал вскипать Быков. – Ты как-будто в долг в моем магазине не брал.

– Брал, – пробурчал брат. – До сих пор должен…

Разгореться ссоре не дали крики с соседнего двора. Раньше там жила семья с Украины, но они вышли на пенсию и уехали на родину, а сейчас, по словам родителей, жила молодая семья приезжих: двое взрослых и ребенок. Вот плач ребенка и привлек внимание Сергея – слишком уж громко тот заревел. До этого из-за забора раздавались голоса на повышенных тонах и иногда плач женщины. Сергей подумал – семейная ссора и не обращал внимания. Однако, когда он расслышал злые голоса нескольких мужиков и взлетевший крик ребенка, не выдержал, подбежал к забору и, подтянувшись на досках, заглянул в соседский двор.

– Твою медь! – выругался он и соскочил с забора. – Колька, пойдем, там соседа убивают!

Он побежал к калитке. Открывшаяся картина происходящего у соседей не позволяла медлить: в окружении трех молодых парней в кожаных, не смотря на теплый вечер, куртках, стоял на коленях молодой мужчина. Один из парней с короткой стрижкой ежиком и черными усиками прижал к его лбу пистолет и что-то грозно выкрикивал. На крыльце дома, держа на руках девочку лет пяти, плакала молодая женщина.

К удивлению Кротова никто не пошевелился, а Коля, наоборот, стал останавливать его:

– Не ходи, Серега. Там сами разберутся.

У Сергея отвалилась челюсть – там сейчас убьют соседа, но никому нет никакого дела.

– Да вы охренели!

Больше не обращая на остальных внимания, он побежал к соседям. Спецназовец рванул за ним. Они обежали черную иностранную машину, похожую на уазик, и заскочили во двор. К ним бросилась женщина.

– Помогите! Они убьют его!

– Убери пистолет! – жестко приказал Кротов. Охранник уже обходил троих молодчиков, стараясь зайти со спины. Сергей заметил, что из огорода появился второй спецназовец, троица в кожанках его не заметила. «Перепрыгнул через забор», – понял Кротов.

– А ты кто такой? – вся троица повернулась к Сергею. Пистолет бандит так и не убрал, хотя больше не тыкал им в стоящего на коленях парня.

– Это не ваше дело, кто я такой, – продолжая наглеть, холодно ответил Кротов. – Ваше дело собраться и свалить отсюда как можно дальше. Чтобы я вас здесь больше не видел.

Сбитые с толку его уверенным поведением, бандиты растерялись.

– Ты че, мужик, наезжаешь? Это наша территория, наши разборки. Мы в твои не лезем, и ты шагай мимо.

В это время в ограду вошли четверо – брат Вовка, Коля, Бык и Чирок. Увидев пришедших, бандиты обрадовались.

– Здорово, мужики! – парень с усиками сунул Макаров в карман, но не быстро, а спокойно, так что пистолет видели все.

– Все уважаемые люди здесь, – продолжал он. – Объясните мне, что происходит? Мы работаем, на чужую территорию не лезем, а тут приходит вот этот, – он показал на Кротова, – и начинает качать права.

– Все, Аслан, успокойся, – миролюбиво, как с друзьями, заговорил милиционер Коля. – Человек новый, нашей жизни не знает, вот и вмешался. Сейчас мы уйдем, а вы потише тут работайте. Че случилось-то?

– Да вот, шакал, – тот, кого назвали Асланом, ткнул пальцем в так и сидевшего на коленках парня. – Деньги должен и не хочет отдавать.

– Я же объясняю, – торопливо начал тот. – Не фартит, моем-моем, а золото только грамулька. Есть-пить тоже надо.

– Все, замолчи! – грубо приказал Коля. – Разберетесь. Ребята – люди справедливые, зря наезжать не будут.

– Да мы что? Бандиты какие-нибудь? – усмехнулся черноусый. – Мы бизнесмены, дали ему помпу, деньги на продукты, завезли в тайгу на своем вездеходе, все как положено, а когда долги отдавать – он уже два месяца нам втирает, что не фартит.

Сергей стоял, словно оглушенный. «Куда я попал? Это что – Зорн, что-ли?» Ему казалось, что он совсем не на родной Земле, а где-нибудь на враждебной территории чужой планеты. На той Земле, которую он помнил, никогда бы не произошло такое – милиционер уговаривает бандитов, не обращая внимания на оружие, на то, что они только что издевались над человеком, его соседом. «Вот хрен им всем! – вскипая, решил Сергей. – Жизнь изменилась? Так сейчас увидите, что она совсем не изменилась!»

Сделав незаметный знак рукой приблизившимся на расстояние броска спецназовцам, он решительно шагнул к черноусому.

– Меня ваши дела не касаются, но так как это мой сосед, трогать его вы больше не будете! Когда у него появятся деньги, он отдаст долг, а сейчас, как я уже вам говорил – валите отсюда!

– Серега, не лезь не в свое дело! – голос Коли был раздраженным и злым.

– Я не хотел, все видели, я не хотел, – пробормотал бандит и вдруг, не замахиваясь, нанес удар в лицо Сергея. Кулак его, однако цели так и не достиг, Кротов ждал чего-то подобного и, уклонившись, перехватил руку. В одно мгновение черноусый оказался на земле, а Кротов заламывал ему руку за спину, нашептывая в ухо непонятные слова.

– Никогда не подымай руку на спецназ Империи, можешь её лишиться.

Никто не успел среагировать, а рядом уже лежали сбитые с ног оба других бандита. Ускорившиеся охранники действовали молниеносно: смотав руки бандитов паутиной, они вскочили и стояли, контролируя остальных людей.

– Никому не двигаться! – скомандовал Кротов. – Они разбираться не будут, если решат, что вы для меня опасны. Положат вот здесь, рядом!

Приказ был излишним – никто и не думал что-либо предпринимать. Все стояли, раскрыв рты – слишком быстро все произошло. Сергей выхватил из кармана бандита пистолет и позвал охранника:

– Зафиксируйте его тоже!

Аслан, стонущий от боли в заломленной руке, почувствовав слабину, начал рваться и, ругаясь на своем языке, попробовал встать. Но спецназовец за пару секунд успокоил его, склеив за спиной руки и для верности заклеив кусочком паутины рот бандита.

– Ё…! – выругался пришедший в себя Коля. – Серега, что ты натворил! На хрен ты, вообще, вернулся. П…ц тишине в поселке!

И Быков, и Чирок тоже смотрели на Кротова с укоризной, словно он был в чем-то виноват. Однако он себя виноватым не чувствовал. Он посмотрел на брата – тоже осуждает? Но нет – брат только удивленно раскрыл глаза.

– Ни хрена вы бойцы! Чеченов за полсекунды уложили!

Коля-милиционер запсиховал – он подбежал к Аслану, бешено вращавшему глазами, и попытался сорвать с его лица паутину. Ничего не добившись, он опять кинулся к Сергею.

– Ты, что б…ь! Отпусти их! – заорал он, потом внезапно сменил тон и начал просить:

– Серега, отпусти их, бога ради, ведь война начнется, трупы в поселке будут. Блин, только недавно они с хунхузами отвоевали, а тут ты…

– Он прав, – виновато опустив глаза, поддержал Чирок. – Ты где-то за морем прожил, ни че не видел, а мы тут насмотрелись.

Кротов посмотрел на униженного соседа, на его жену и спросил:

– Что вы скажете? Отпустить?

– Да, да, – закивал головой парень. – Отпустите их, я сам виноват.

– Да они же тебя чуть не убили? – разозлился ничего не понимающий Сергей. Потом махнул рукой и сказал спецназовцам:

– Освобождайте, – повернулся к Коле и протянул ему Макаров. – Надеюсь, оружие ты им не вернешь?

– Нет-нет, – быстро согласился тот. – Сейчас они уедут, и все дела.

– Эх вы, земляки, – вздохнул Сергей. – Ладно, пошли отмечать мой приезд.

Он посмотрел на парня: тот, наконец, поднялся с колен и отряхивал грязные штаны.

– Как зовут?

– Игорь.

– Собирайтесь, пойдем к нам, пока эти не уедут.

Кротов после всего произошедшего ни на грош не доверял милиционеру. Веселье встречи испарилось. Все примолкли. Сергей чувствовал, что землякам стыдно за такое поведение и ждал, что хоть кто-нибудь выскажется и объяснит. Однако никто не заговорил.

Перед тем, как выйти из ограды, Кротов шепнул спецназовцу:

– Приглядите за ними, чтобы точно уехали.

Пока происходили эти разборки, в ограде Кротовых собрались немногочисленные гости. Мужики курили во дворе, а женщины ушли в дом. Последней появилась та самая женщина, которая встретилась утром на улице и которую Сергей тщетно пытался вспомнить. Она, похоже, пришла без приглашения и, войдя во двор, остановилась и поздоровалась со всеми. Бык, Чирок и Леха радостно приветствовали её и стали бросать какие-то одним им понятные шуточки. Однако она отвечала односложно и не сводила глаз с Кротова. Сергей не то чтобы смутился – теперь его женским взглядом в упор из равновесия уже не вывести – но почувствовал себя неловко. Она явно ожидала от него какой-то реакции. Кротов дернул брата за рукав.

– Ну-ка, подскажи, кто это?

Брат изумленно глядел на него:

– Не узнаешь?! Это же Наташка! Любовь твоя школьная.

Как только Вовка назвал имя, Сергея пробило – конечно же, это была она – Наташка, одноклассница и соседка, с которой в свое время на вечеринке нацеловался так, что губы потом одеревенели. Когда-то в десятом классе он весь год провожал её домой, ходил с ней на танцы и в классе их считали парочкой. Однако то, что после школы Наталья поступила в институт, а он не смог, разлучило их. Сергей отнесся к этому легко и не понимал наполненных тоской писем, приходивших от нее из города. После того, как ушел в армию, он еще несколько раз получал её письма и сейчас не помнил уже, ответил на них или нет.

Узнав, кто перед ним, Кротов вгляделся в лицо женщины. «Черт! Конечно, это она! Как жизнь её потрепала». На самом деле Наталья выглядела не лучше и не хуже своих сверстниц, перешагнувших сорокалетний рубеж, просто Сергей оценивал её с уровня своего возраста, когда все, кому за сорок, кажутся глубокими стариками.

Кротов шагнул к бывшей подруге и неловко, не зная, как теперь её называть, поздоровался.

– Привет, Ната.., – он запнулся, потом выбрав средний вариант, продолжил. – Наталья, прости, сразу не узнал. Голова забита мыслями, поэтому такой невнимательный.

Та, не отвечая, отвернулась в сторону и, вдруг, заплакала.

– Не смотри, Сережа… – тихо попросила она и полезла в сумочку за платком. Вытерев слезы, она повернулась к нему и, попытавшись сделать веселое лицо, поприветствовала:

– Ну, здравствуй, Сережка! С возвращением!

Она шагнула к нему и обняла. Сергей ткнулся губами в её губы и почувствовал, что целует совершенно незнакомого человека. Та Наташка, которую он помнил, была хохотушкой с искорками в глазах, с упругой пахнущей ромашкой кожей и губы её тоже были упругими и сладкими.

Отодвинувшись, она опять оглядела его и высказала то, что, по-видимому, давно мучило её:

– Сережа, ну как я тебе? Совсем старая? Ты-то вон, совсем не изменился, только еще расцвел.

– Нет, что ты, – с жаром принялся разубеждать её Кротов. – Ты прекрасно выглядишь! Расскажи лучше, как живешь? Замужем?

– Была. Ты же не вернулся.

– А ты что – ждала?

– Дурак ты, Сережка. Ладно, что было, то быльем поросло. Пригласишь на встречины?

– Конечно-конечно! Знал бы, что ты здесь, сам бы сходил за тобой.

– Ой, не ври, Сереженька, – вздохнула она. – Я же чувствую, что ты и не вспоминал меня. Ты женат?

Сергей задумался, вроде бы женат, хоть и неофициально, и даже сын растет на Баррахе, а вспоминается при таком вопросе, совсем другая – та, что лежит на Планете Тысячи Радуг. Однако чтобы прекратить эту тему, подтвердил:

– Да, женат.

– Красивая?

Сергей улыбнулся, вспомнив Шевезу с Калашниковым в руках и луком за спиной.

– Да, хорошая.

«А как метко стреляет!» – хотелось добавить ему. Но вместо этого он повернулся и начал всех приглашать в дом, отец с крыльца давно показывал ему, что надо заводить гостей.

Когда все расселись, шумя и перекидываясь шутками, Сергей решил сказать тост и поднялся. Держа в одной руке рюмку с водкой – Бык расщедрился и приказал привезти из его магазина какую-то особенную – он постучал вилкой по бутылке, призывая всех послушать.

– Дорогие мои гости, – начал он, но закончить ему не удалось: на руке завибрировал коммуникатор, и почти одновременно в зал вбежал один из охранников – Сергей так и не смог уговорить их сесть за стол. Он глянул на экран и поставил рюмку, подбежавший спецназовец хотел доложить, но Кротов остановил его:

– Тихо, я знаю.

Он постучал по комму, показывая, что получил сообщение. Сигнал был красного цвета, еще и продублирован текстом. Такое не проигнорируешь. Опасность высшего класса! «Что там происходит?!»

– Простите, я на минутку покину вас, – Сергей вышел из-за стола и, не обращая внимания на удивленные взгляды, вышел из зала.

– У вас какая информация? – повернулся он к охраннику.

– Сигнал тревоги. Высший уровень. Больше ничего. Мы послали запросы – молчат.

Сергей тоже настучал на комме код запроса и, не дожидаясь ответа, тут же набрал код прямого вызова полковника Шадля Берринга – в первую же встречу на корабле полковник дал ему данные персонального кода. Ответа не было. Сергей выругался – непонятное молчание крейсера было гораздо страшнее, чем красный сигнал опасности.

– Не бросили же они нас? – мысль о гибели новейшего крейсера в этом глухом районе космоса он даже не допускал. Неужели продолжается то, что началось еще на Цессии – непонятные аварии и неспровоцированные нападения? В первом же разговоре на крейсере Берринг рассказал, что авария на флаере, доставлявшем их в космопорт, была подстроена. Как ни старались неведомые противники замаскировать все под сбой электроники, специалисты МРОБ нашли следы чужого вмешательства в программу автопилота. Но там, на столичной планете, все было четко направлено против него, здесь же что-то произошло с крейсером как раз тогда, когда его там не было.