«Морской жеребец» почти отрезал нас от пляжа, но все же не успел. Наши гребцы приложили героические усилия, и, подгоняемые приливом, наша лодка неслась, словно проворный двухместный феринг. «Морской жеребец» остался позади. Достигнув мелководья, Вали Силач, Торстейн, Карли Коналссон и я выпрыгнули в воду и вытащили лодку на берег. Сундук был поднят — мы взяли его и сделали несколько шагов, прежде чем вес заставил нас опустить его на землю. Все высыпали из лодки и, как я и приказал, образовали круг, оставив Векеля, Лало и сундук у себя за спиной. Векель не был бойцом в рукопашной, что бы он там ни говорил, а Лало лучше владел луком, чем копьем. Нас было тринадцать в нашей маленькой стене щитов, и я объявил, что это славная стена.

Возгласов одобрения не последовало, лишь несколько нерешительных «хум», но, оглядевшись, я понял, что мои люди будут сражаться, если я прикажу. Серебро помогало, укрепляя их дух.

Кормчий «Морского жеребца» высадил его на гальку. Этого было достаточно для нужд Асгейра. Мы не бежали, поэтому воины на борту не торопились. По двое, по трое они спрыгивали на берег, самодовольные донельзя. Все были в кольчугах, со щитами — готовы к бою.

— Их потрепало в боях! Глядите, как их мало, — сказал я. — Я насчитал тридцать восемь.

— А вон и Асгейр, последним идет, высокомерный скиткарл, — сказал Векель.

— Тогда тридцать девять, — ответил я.

— Их втрое больше нас, — сказал Хрольф Рыжебородый.

— И если дойдет до драки, — возразил я, — сколько мы убьем? По одному воину каждый?

Моим воинам это не понравилось, чего я и добивался.

— По двое! — крикнул Гуннар.

Вали Силач фыркнул.

— По трое!

— Я не войду в Вальхаллу, если не уложу по меньшей мере пятерых, — заявила Торстейн.

— У Асгейра не останется команды, когда мы закончим! — крикнул я.

Теперь они взревели, гордость взыграла, и кровь застучала у меня в жилах. Часть меня хотела драться прямо сейчас, просто чтобы доказать, скольких воинов мы можем забрать с собой. Если Торстейн нацелилась на пятерых, подумал я, я должен убить шестерых. Больше, если смогу.

Наш боевой дух ошеломил людей Асгейра. Они продолжали приближаться, но медленнее и с большей опаской. Векель начал петь заклинания и направил на них свой железный посох, что заметно усилило их беспокойство.

Асгейр был змеей, но змеей умной. Пройдя перед своими людьми, в причудливом шлеме, скрывавшем большую часть его лица, он подошел почти на расстояние броска копья.

— Асгейр, — сказал я.

Удивление, затем:

— Кого я вижу, маленький Ворон Бури, да еще и со славным мечом на поясе. — Он был обходителен, как ростовщик, готовый заключить сделку. — И витки, я забыл его имя… а, и бламаур тоже!

Я услышал, как натянулась тетива лука Лало.

— Спокойно, — процедил я сквозь зубы. — Только по моему слову.

Лало подчинился, но бормотал проклятия на ирландском, норвежском и своем родном языке.

— Забавно встретить тебя здесь, — сказал я.

Глаза Асгейра были прикованы к сундуку — как и его команда, он видел, как мы выгружали его из лодки.

— Где Имр?

— Мертв.

— «Бримдир» тоже на дне морском?

— Нет. — Я не собирался ничего объяснять.

— В этом сундуке серебро, или я монах.

— Приличное количество.

— Мы его заберем, — сказал Асгейр, и его люди рассмеялись и заулыбались. Мне показалось, я заметил среди них Рогнальда, человека, напавшего на Слайне.

— Неужели?

— Да.

— Что ж, вперед, милости просим, — подначил я. — Поляжет больше половины твоих воинов, и что тогда, а? «Морскому жеребцу» нужно как минимум тридцать, а лучше сорок человек команды.

Асгейр усмехнулся, но приказа атаковать не отдал.

Мы сверлили друг друга взглядами. Я дал ему помучиться, гадая, какой козырь у меня в рукаве.

— Вам не уйти, — сказал он.

— А мы и не торопимся, — ответил я. — Верно, парни?

Они взревели в ответ, громко и зычно, и Асгейр нахмурился еще сильнее.

— У тебя есть предложение, Ворон Бури?

— Есть. Половина содержимого сундука — твоя.

— А другая половина — твоя?

— Да. Но это еще не все.

Глаза его превратились в щелочки.

— Продолжай.

— Ты возьмешь нас в команду.

Удивленный смешок.

— Ты что, ума лишился? Твои люди и мои ненавидят друг друга до печенок.

— Мы-то знаем почему, не так ли? — Торстейн, обычно сдержанная, не смогла удержаться. — Это потому, что ты бросил нас у Клуан-Мак-Нойса!

— Я бы сказал, ушел в подходящий момент. — Ухмылка Асгейра была сальной.

— Что было, то прошло. — Воспоминание о тонущем Ульфе жгло мне душу, но я сохранял примирительный тон. — О прошлом лучше забыть. Сейчас нужно найти способ избежать кровопролития.

— Просто хотите спасти свои шкуры, — сказал Асгейр, скривив губы.

— А тебе нужна команда, чтобы «Морской жеребец» мог плавать. Напади на нас со щитом и топором, и, клянусь Одином, двадцать твоих воинов, а то и больше, навсегда останутся на этом пляже.

Торстейн ударила по умбону щита, и каждый повторил за ней. Они подняли ужасный грохот, выкрикивая оскорбления и угрозы. Команда Асгейра тоже выкрикивала свои боевые кличи, но, несмотря на их число, они не смогли заглушить крики моих людей.

Шум утих, и я уставился на Асгейра.

— Так что ты решил?

Асгейр отошел на небольшое расстояние, чтобы обдумать варианты. Я крикнул, что нет смысла оставлять нас на пляже и надеяться напасть на нашу лодку в открытом море. Мы не собираемся уходить в ближайшее время, крикнул я, а когда уйдем, то сначала зароем серебро, и он его никогда не найдет.

Его воины не выглядели счастливыми. Кто бы радовался, сказал я Векелю, когда выбор стоит между бесплатным серебром и хорошим шансом умереть.

— Каждую ночь будем спать с саксами в кулаках, — проворчал Хрольф Рыжебородый.

— Если знаешь выход получше, говори, — сказал я.

Вместо ответа он принялся жевать свой ус.

— Играть можно лишь теми фигурами, что есть на доске тафла, — сказал я. — Нам нужно попасть на драккар. Я бы предпочел другой, а не «Морского жеребца», но боги послали нам его.

— И Асгейра тоже, этого скиткарла, — добавила Торстейн.

— Он попытается выторговать у нас побольше серебра. — Мы вкратце это уже обсуждали.

— Не больше двух третей, — сказал Вали Силач под одобрительный гул.

Я кивнул.

— Вот он идет. — С ним был еще один человек, его кормчий, как я предположил. Угрюмый, тощий, он выглядел так, будто ему не мешало бы хорошенько просраться.

Никаких предисловий.

— Нам нужно больше серебра, — сказал Асгейр.

Я хмыкнул.

— Две трети содержимого сундука.

— Договорились. — Я протянул руку.

— На «Морском жеребце» вождь — я, а не ты и не кто-либо другой. Ты будешь выполнять мои приказы.

— Если ты будешь отдавать те же приказы и своим воинам, — парировал я.

— Да.

Рукопожатие Асгейра было вялым, как его член. Я не доверял ему ни на йоту.

Рядом с нами появился Векель. Его посох взметнулся вверх.

— Клянитесь богами, оба.

Губы Асгейра скривились.

— Принеси клятву, — сказал я, — или наш договор ничего не стоит.

— Ты пожал мне руку.

— А ты — мою, но это не помешает твоим воинам пырнуть меня и моих людей ножами посреди ночи.

Тихий смешок.

— Я неправ?

Кольца в косах его бороды звякнули, когда он покачал головой.

— Прав.

— Клянитесь не причинять вреда друг другу, пока вы на «Морском жеребце», — сказал Векель.

Асгейр подчинился. И я тоже, думая, что когда мы сойдем с драккара, то сможем резать друг друга в свое удовольствие. Зная Векеля, именно это он и имел в виду. Асгейр, без сомнения, это тоже заметил.

— Да будет Один, Всеотец, властен над вами обоими, — громко и властно произнес Векель. — Да примет вас обоих бог-громовержец Тор!

Мы склонили головы, пока он призывал божества в свидетели нашей клятвы. Я не нарушу этот священный обет; вряд ли и Асгейр, при всей его змеиной хитрости, на это пойдет. Но Векель еще не закончил. Он не успокоился, пока каждый присутствующий воин не дал такое же обещание. Закончив, он одарил меня и Асгейра блаженной улыбкой.

— Ну вот. Теперь мы все друзья, — сказал он, словно матушка, только что заставившая двух драчливых сорванцов помириться.

— Открывай сундук, — сказал Асгейр, ясно давая понять, что его интересует больше всего.

Я отошел в сторону, позволив Торстейн присматривать за Асгейром, пока содержимое пересчитывали и делили. Странно, но меня больше не волновало это серебро, ни то, что ушло в море. Мои большие надежды на покупку драккара рухнули, но это не умаляло моих достижений. Вопреки всему, я провел своих людей — и что бы ни говорила наша клятва, они были моими людьми — через огромную часть вражеской территории без больших потерь. В наших кошельках было немного серебра, и мы стали командой драккара. Не того судна, что мы бы выбрали, но все же драккара. Он не был нашим — мой взгляд скользнул на Асгейра, а затем на Рогнальда, обоим я не мог доверять. Однако мы были живы и свободны, и Один все еще благоволил ко мне. Я был в этом уверен.

Впрочем, Векель не выглядел счастливым, и это беспокоило. Я проследил за его взглядом в море и увидел надвигающиеся гряды темных туч, предвещавшие новую непогоду.

— Будет буря? Нам стоит остаться на берегу?

Его темные глаза встретились с моими.

— Хуже, Ворон Бури. Нас ждет величайшая из опасностей.

У меня по коже пробежали мурашки.

— Когда?

— Скоро. Тебе понадобится меч. Опасность придет оттуда, откуда не ждешь. — Он увидел, как я взглянул на Асгейра и Рогнальда, которых я упоминал. — Не они.

Значит, дело плохо, решил я.

— Тогда откуда?

— Я не знаю. — С лица Векеля сошло его обычное спокойное выражение. — Мы должны быть начеку.

Я сжал рукоять меча и попросил у богов совета.

Ответа не было.