Король Сигтрюгг вскоре узнал о моей победе и о том, как она была одержана. Меня вызвали к нему.

— Он хочет видеть тебя сейчас же. — Тон Бывшего воина предполагал, что немедленное повиновение будет разумным.

— Он подождет, — язвительно сказал Векель. — Мой друг истекает кровью, если вы не заметили.

Бывший воин пыхтел и дулся, но когда Векель направил на него свой железный посох, он притих.

Я был рад лечь и позволить Векелю осмотреть мою левую икру. Я слышал, как ножницы разрезали мои штаны. Свежий приступ боли вспыхнул от раны, когда он начал ее осматривать. Я поморщился и прикусил внутреннюю сторону щеки, но не издал ни звука. Вокруг были люди.

Векель был готов. Из его сумки появился небольшой сверток льна. Он умело туго обмотал — «но не слишком туго», — объяснил он, — мою ногу от колена до лодыжки и завязал.

— Пока этого хватит. — Он фыркнул и бросил на Бывшего воина один из своих взглядов. — Мы же не хотим, чтобы король начал терять терпение.

Я позволил Векелю помочь мне подняться и оказался лицом к лицу с Имром. К моей радости, в его глазах было уважение.

— Хорошо сработано, Ворон Бури, — сказал он.

Я ему полуулыбнулся.

— Парень заслуживает большего признания, — вмешался Ульф. — Он не умеет владеть оружием, но никто не может отрицать, что он боец.

— Схватить человека за мошонку — я такого не ожидал, — сказал Мохнобород, качая головой. — Я проиграл много серебра.

Я рассмеялся.

— Надо больше доверять товарищу по команде!

— С этим не поспоришь, — признал он. — Буду знать в будущем — особенно если ты поработаешь над своим владением оружием, а я тебе в этом помогу.

— Благодарю. — «Это большой шаг вперед», — подумал я. Вспомнив, я схватил Векеля за руку. — Ты сделал ставку?

— Ара, конечно, сделал. Но пока ты не напомнил, я и забыл! — Он завертел головой, выискивая в толпе. — Нам лучше поторопиться. Спорщик скоро исчезнет.

Не обращая внимания на жалобы Бывшего воина и совет Имра, что заставлять короля ждать — плохая политика, мы с Векелем начали поиски. Мужчины там, где он был, уже не было, и я был не лучшим помощником из-за хромоты и того, что у меня было только описание Векеля. Невысокий, бородатый, в коричневой тунике, штанах, с поясом, на котором висел кошель и сакс, — под это описание подходил каждый второй.

Именно Ульф заметил спорщика, направлявшегося к улице, ведущей от большого зала. Мало того, он и Хавард схватили негодяя за шкирку и привели его к нам.

— У тебя тоже есть выигрыш, который нужно забрать? — спросил я Ульфа.

Смущенный вид.

— Если бы я ставил, то поставил бы свое серебро на Бьярна.

Мой взгляд переместился на Хаварда.

— Я бы тоже.

— Тем больше дураки вы оба.

У них хватило такта рассмеяться, и я решил, что, может, они все-таки меня примут.

Я набросился на спорщика, который лебезил и масляно улыбался, говоря, что как раз собирался принести серебро для витки.

— Так у тебя его здесь нет? — Не обращая внимания на протесты мужчины, Векель вытряхнул его кошель мне в руки. Оттуда выпало с дюжину кусков рубленого серебра. Его железный посох взметнулся вверх и замер под подбородком спорщика. — Ну?

— Есть у меня! Есть, в моем доме! Не накладывай на меня заклятие! — Слова полились испуганным бормотанием.

— Я пойду с ним, заберу серебро, — предложил Ульф. — А тебе, товарищ по веслу, лучше явиться к королю Сигтрюггу.

Я ухмыльнулся. Последнее слово значило больше, чем весь мой выигрыш.

Спина Бывшего воина одеревенела от досады, когда он повел меня, Векеля и Имра к большому залу Сигтрюгга. Это было куда более величественное здание, чем Дун-на-Ски, что было забавно, учитывая, что Маэл считал себя господином любого, кто правил Дюфлином. Длинное и почти прямоугольное, оно расширялось к середине и снова сужалось к дальнему концу, как корабль. Крыша была соломенной, а на каждом фронтоне красовалась великолепная резная голова дракона.

— Осторожнее в словах с Сигтрюггом, — шепнул мне на ухо Имр.

— Почему?

— Он колючий, и доверять ему нельзя.

«А тебе можно?» — подумал я. Однако теперь моя судьба была связана с судьбой Имра и его команды, так что я сказал ему, что буду осторожен.

Дверь, охраняемую воинами в кольчугах, распахнули, и мы вошли в прихожую. Проведя нас через другую дверь налево, Бывший воин тут же повернул направо, и мы оказались в самом большом зале.

У меня отвисла челюсть.

Бывший воин хихикнул.

— Впечатляет, а?

Потрясенный, я кивнул.

Зал походил на длинный дом, но был величественнее и куда более грандиозен. По обе стороны центрального прохода, поддерживая высоко над головой крышу, стояли ряды столбов. Я говорю «столбов», но это были стволы, толщиной с талию Мохноборода. Масляные лампы на уровне головы освещали замысловатые расписные узоры и фигуры. Каждый столб, как я увидел, рассказывал в дереве какую-то историю или миф.

В проходе доминировал длинный прямоугольный очаг, шириной с мой рост. Было лето, так что огонь горел лишь в небольшой его части, достаточной для приготовления пищи, но легко было представить, как зимой, когда воют ветры и дождь барабанит по залу, здесь бушует огромное пламя.

Жилое пространство тянулось вдоль всего здания слева и справа. Слева стояли скамьи, и лучшие из них, для короля и его ближайших союзников, находились посередине, у огня. Справа тоже были скамьи, а также сундуки для хранения, стойки для оружия, свернутые одеяла и шкуры.

Внутри были десятки людей. Домашние траллы, чьи безразличные взгляды не задерживались надолго. Воины, развалившиеся на скамьях справа, точившие клинки и расчесывавшие бороды, чьи дерзкие глаза предупреждали: не заносись здесь. Женщины, рабыни или служанки, которые отводили взгляд от незнакомых мужчин. Дети, которых было немало. Их богатые одежды, вероятно, означали, что это отпрыски Сигтрюгга.

Женщина с похожими чертами, тоже хорошо одетая, сидела у ткацкого станка. «Мать Сигтрюгга, Гормлайт», — решил я. Дочь последнего короля Лайина, сестра нынешнего и вдова отца Сигтрюгга, правителя Дюфлина и Йорвика в Англии, она все еще была красивой женщиной и не боялась смотреть на нас в упор. Я дерзко ей улыбнулся, на что она ответила легким кивком.

Один из юнцов, мальчик лет двенадцати-тринадцати с копной волос, заметил кровь, проступавшую сквозь повязку Векеля. Он был острым на язык.

— Ты был на хольмганге? — Он сделал паузу, а затем, сообразив, спросил: — Ты победил!

— Победил, — сказал я ему.

— Мне не разрешили смотреть, но говорят, ты схватил его за яйца! — Он скорчил гримасу.

— Это правда.

Еще одна гримаса.

— Что за воин так поступает?

— Тот, у кого хитрость Локи. — «Иначе я бы проиграл», — подумал я.

У королевского отпрыска не нашлось ответа, но он увязался за нами, когда Бывший воин повел нас к королевскому месту. Я чувствовал на себе взгляд Гормлайт; неудивительно, что ее место было в пределах слышимости от короля.

Сигтрюгг был худощавой фигурой с рыжими волосами и бородой, и глазами, которые могли бы принадлежать тому же зверю. Яркие, быстро бегающие, они впились в меня, когда мы были еще в десяти шагах. Его знаменитая борода лоснилась от масла, но его с таким же успехом можно было бы назвать Рефром, Лисом, как и Шелковой Бородой, решил я. Одетый в вышитую тунику, он был увешан драгоценностями. Браслеты на руках, кольца на пальцах и огромная серебряная фибула в виде чертополоха на одном плече, в ирландском стиле. Рядом, но не слишком близко, сидели мужчины, советники или союзники, как я предположил. Двоих я заметил больше остальных.

Первым был монах, мясистый тип, который нарочито перекрестился, когда я взглянул на него. Я вспомнил презрение моего отца к Белому Христу и его нелюбовь к власти, которую священники имели над своей паствой. Эта власть, говорил он мне, была той же причиной, по которой многие короли любили христианство.

Второй фигурой рядом с Сигтрюггом был норманн с бородой, заплетенной в две косы, каждый конец которой был заключен в маленькое серебряное кольцо. Он тоже пристально смотрел на меня.

Я был в центре внимания, и мне это не нравилось.

— Прошу прощения, господин, за задержку. — Бывший воин говорил куда более подобострастно, чем вел себя снаружи.

— В ч-чем п-причина з-задержки? — потребовал ответа Сигтрюгг.

Бывший воин прокашлялся.

— Победитель хольмганга, господин, он был ранен. Его рану нужно было обработать, чтобы не стало хуже.

Вся правда — о том, как нам пришлось гоняться за спорщиком, — выставила бы его в дурном свете, а его ложь устраивала и меня, и Имра. Я решил, что Бывший воин не так уж и прост. Оставалось посмотреть, удовлетворит ли короля его объяснение.

— Он все еще истекает кровью, отец! — Мальчик подбежал к Сигтрюггу. Он указал пальцем. — Смотри.

— В-вижу. — Сигтрюгг взъерошил волосы мальчика, а затем мягко подтолкнул его. — Ступай, Арталах. Здесь м-мужской р-разговор.

Мальчик надулся, но повиновался, широко улыбнувшись мне, когда проходил мимо.

— Т-так т-ты у-убийца Бьярна.

«Странно, — подумал я, — что король заикается». Обычно недуги мешали людям править. Но не в случае Сигтрюгга. Это, наряду с тем, что он отвоевал трон у Ивара, доказывало его состоятельность. Я склонил голову.

— Да, господин.

— Яйцехват — т-твое и-имя, как мне с-сказали.

Со всех сторон послышались смешки. Имра хватил приступ кашля. Векель захохотал, как старая ведьма.

— Яйцехват, — повторил он.

Священник, шокированный, уставился в устланный камышом пол. Глаза Сигтрюгга оставались на мне. Он не улыбался. Как и Две косы; его взгляд был каменно-твердым.

Мои щеки горели — мне не нравилось это имя, ни смех, — но я не мог устроить сцену, чтобы не оскорбить короля.

— Я предпочитаю Ворон Бури, господин.

— Н-но ты же с-сжимал яйца Бьярна, п-пока он не п-потерял сознание, п-перед тем как ты его у-убил?

— Сжимал, господин.

— Тогда Яйцехватом тебя и будут звать! — Вся фраза прозвучала идеально.

Под общий хохот, стук ног по полу и крики «Яйцехват!», сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, заметил хмурый взгляд Двух кос. «Он вождь Бьярна», — догадался я.

— Яйцехват куда лучше, чем Ворон Бури. Жаль, я до этого не додумался, — прошептал Векель, подкравшийся ко мне сзади.

Если бы я не был в присутствии короля, да еще и хромой, я бы надавал ему по ушам. Острые, как у лиса, глаза Сигтрюгга все еще были на мне; он ждал ответа. Я поклонился, на этот раз глубже.

— Кто я такой, чтобы оспаривать данное королем имя, господин? Благодарю вас.

Ему это понравилось. Его внимание ненадолго переключилось на Две косы, а затем мимо меня, на воинов, сидевших на скамьях.

— П-позаботьтесь, ч-чтобы и-имущество Б-Бьярна д-доставили на «Бримдир».

Двое мужчин тут же встали и направились к двери.

— С-славная к-кольчуга с-скоро б-будет т-твоей, п-подозреваю, и х-хорошее оружие т-тоже.

Я не сказал того, что хотел: что это я выиграл вещи Бьярна, а не он. Я бы обменял все это на меч, украденный Кормаком, но такого предложения не было, так что я улыбнулся и снова поблагодарил короля.

— Мне г-говорят, — Сигтрюгг взглянул мимо меня, на Имра, — что т-ты наполовину норманн, кузнец из Линн Дуахайлла, и вместе с в-витки недавно стал частью к-команды «Бримдира».

— Да, господин.

— З-значит, ты человек Имра.

Уверенный, что это испытание, но не зная, зачем, я кивнул.

— Да, господин, я дал клятву.

Лисьи глаза Сигтрюгга скользнули мимо меня к Имру.

— Держи этого на более коротком поводке. Хольмгангов лучше избегать.

— Я понимаю, господин.

Сигтрюгг повернулся к Двум косам.

— Результат не тот, что мы ожидали, но честь соблюдена. Между вашими командами будет мир. Иначе я не допущу.

У того было кислое лицо, но он пробормотал свое согласие.

— Задача важнее ссор, — сказал Сигтрюгг Имру.

— От моих людей проблем не будет, — ответил Имр.

Сигтрюгг, казалось, был доволен. Его рука двинулась — он собирался меня отпустить, — когда раздался крик:

— Яйцехват заслуживает награды, отец!

Из глубоких теней в дальнем конце зала вышел мальчик с копной волос.

Сигтрюгг цыкнул.

— Я же говорил тебе, что это м-мужской разговор, Арталах.

— Ты могучий даритель колец, отец. — Когда Сигтрюгг улыбнулся, Арталах продолжил: — Неужели победитель хольмганга покинет твой зал с пустыми руками?

От кого-либо другого это было бы серьезным оскорблением, ставящим под сомнение честь короля. Священник нахмурился, но Сигтрюгг бросил на сына снисходительный взгляд. Его внимание вернулось ко мне.

— Я-я даритель колец, это правда. Т-ты п-получишь д-дар.

— Благодарю, господин. — Краем глаза я почувствовал восторг Арталаха. «Хороший парень», — подумал я, — «даже если его отец крив, как задняя нога собаки».

Сигтрюгг снял кольцо с указательного пальца и бросил. Сверкнув в свете лампы, оно пролетело по воздуху.

Я поймал его. Незамкнутый круг из витых серебряных прутьев, он был прост, но красив.

— Я благодарен, господин, — сказал я и снова поклонился.

Сигтрюгг махнул рукой. Я был отпущен.

— И-Имр, — сказал он. — Асгейр т-тоже.

«Асгейр — имя Двух кос», — решил я, когда он пошел с Сигтрюггом и Имром в заднюю часть зала. Священник выглядел не слишком довольным, что его оставили, но ничего не сказал. Гормлайт тоже молчала, но наблюдала.

Векель ткнул меня в спину.

— Не будем злоупотреблять гостеприимством.

Асгейр, как оказалось, и было имя Двух кос. Его также звали Гроза норвежцев. Если верить легенде, как рассказала нам потом в корчме Торстейн, он однажды перебил всю команду корабля, норманнов из Каупанга. Как я сказал Векелю, прикрыв рот рукой, ему либо помогли, либо он как-то потопил судно.

— Осторожнее с такими словами, — посоветовала Торстейн, кивком указав на остальную часть зала.

Дважды удивленный, потому что я думал, что говорю тихо, и это был второй раз, когда Торстейн была дружелюбна, я благодарно кивнул. Команда «Бримдира» занимала много скамей, но были и другие посетители.

День перешел в вечер, и мы упорно и решительно пропивали мой солидный выигрыш. Верный своему слову, Ульф вернулся от спорщика с кошелем, трещавшим по швам. Избежав верной смерти, я был в приподнятом настроении; казалось правильным повести всех в ближайшую харчевню и там проставиться всем до поросячьего визга. Большинство команды, казалось, были рады моей победе, даже если и не ожидали ее, но когда потекло бесплатное пиво, всякая сдержанность растаяла. Меня хлопали по спине, обнимали, поднимали за меня тосты, обливали пивом и говорили, что я один из них. Приятно было, надо сказать.

Ульф, заплетающимся языком после того, как осушил не менее четырех кружек подряд, сказал, что я быстро учусь. Скоро буду готов к стене щитов. Хавард заявил, что с самого начала знал, что я хороший парень. Мохнобород настоял на армрестлинге и, с отвратительной легкостью прижав мою руку к столу, под общий хохот объявил, что если я Яйцехват, то он — Яйцедав.

Смягчение агрессии Торстейн было еще одним приятным событием. Я задался вопросом, не заметила ли она, насколько я близок с Векелем? И не повод ли это сделать вывод, что если я дружу с витки, то не буду враждебно относиться к женщине, одетой как воин-мужчина.

— Давно ты на «Бримдире»? — рискнул я спросить.

Торстейн посмотрела на меня из-за края своей кружки.

— Два года.

— А до этого?

— Ферма, если это можно так назвать. Камни да скалы — вот и весь урожай.

— На Оркнейских островах?

Кивок.

Я подозревал, что за присоединением к команде Имра стояло нечто большее, чем бедная земля, но счел разумным не расспрашивать дальше.

Вместо этого я принял вызов Углекуса, кто быстрее осушит кружку. Он пил на десять лет дольше меня — ему, должно быть, было под тридцать, — но я был лучшим в Линн Дуахайлле по части соревнований в выпивке и, хотя он этого не знал, умел открывать глотку и осушать кружку в два больших глотка. Так и вышло. Моя кружка стукнула о стол на добрых три удара сердца раньше его. Страшно раздосадованный, он бросил на стол несколько кусков рубленого серебра и потребовал реванша. Я принял его ставку и снова победил.

Он свирепо посмотрел на меня, явно не в силах понять, как я его одолел.

— Еще! — взревел он. — Бог троицу любит!

Значительное количество выпитого пива не утопило весь мой здравый смысл.

— В другой раз, — сказал я ему. Поймав взгляд слуги — я сунул ему в ладонь на первом же раунде, чтобы он обращал внимание, — я заказал не две, а четыре кружки. Их принесли быстро, и я хлопнул Углекуса по спине. — Этого тебе хватит.

— Ненадолго, — огрызнулся он, но я уже ушел, проскользнув между Ульфом и Хавардом, чтобы он меня больше не видел.

От них я тоже ничего не добился — они спорили о физических достоинствах двух девок за стойкой, — так что я нашел Векеля. Он был трезв, возможно, единственный в зале, кроме хозяина и его траллов.

— Ты предвидел мою победу? — До сих пор не было времени спросить.

— Да.

Он мог и лгать — с Векелем никогда не угадаешь, — но от этого у меня не перестали бегать мурашки по коже.

— Почему ты не сказал?

— Ты бы мне поверил?

Я представил Бьярна, услышал рев поддержки, вспомнил свою уверенность в том, что проиграю.

— Может, и нет.

— Вот видишь? — Он изогнул выщипанные брови.

Я раздраженно зарычал и допил свое пиво.

— Интересно, о чем там Имр и Асгейр с Сигтрюггом сговариваются. Ты знаешь?

Он покачал головой.

— Я не доверяю Асгейру.

— И правильно делаешь.

— Ты его тоже видел?

— Когда Сигтрюгг отчитывал его и Имра, у Асгейра было такое лицо, будто он мочу с крапивы слизывает.

Я усмехнулся. Выражение было старым, но все еще смешным.

— Мунстер — одно из самых вероятных мест, куда мы направимся.

— Я тоже так думаю. Может, Сигтрюгг хочет, чтобы мы ужалили Бриана Бору в задницу.

Я рассмеялся, не задумываясь о том, насколько разумно наживать себе врага в лице еще одного из самых могущественных правителей Эриу. В голове проносились названия, ирландские, и поселения, основанные норманнами, места, о которых я слышал, но никогда не видел: Вэксфорд, Ведрарфьорд, Лимерик, Дун-Корки.

Тычок в ребра.

— Неважно, куда мы пойдем. Важно, чтобы ты научился владеть топором и щитом.

Набравшись пивной храбрости, я сказал:

— Я умею.

— Если бы Бьярн не поскользнулся, — сказал Векель, — ты бы стал кормом для Фреки и Гери. — Это были волки Одина, пожиратели трупов, бродящие по полям сражений.

Даже будучи пьяным, я не мог оспорить этот довод.

— Я научусь.

Векель поцеловал меня в щеку. Наши товарищи по веслу бросили на нас несколько взглядов, но мне было все равно. Как и Векелю, который сделал это скорее для эффекта, чем из-за чего-то еще. Я поймал свирепый взгляд Торстейн и подумал: «Нет, пожалуйста, только не начинай опять». У меня не было времени на раздумья. В следующее мгновение Векель уже говорил мне что он увидел Лало в дверях.

— Кого? — Спьяну я не разобрал имени.

— Бламаура.

Я вгляделся в другой конец комнаты.

— Его там нет.

— Он выглядел напуганным. Пойдем.

Я незаметно стащил одну из кружек Углекуса и осушил ее до дна.

Затем пошел за Векелем.