Первым заговорил Тамран.

– Ничего не понимаю… Как твоя картина могла оказаться здесь? И почему тут так темно?

– Потому что звезда умирает, – упавшим голосом ответила Ариэна.

«Как тут оказалась моя картина, уже неважно, – подумала она. – А вот как мы отсюда выберемся… Ведь теперь это дверь, ведущая только в одну сторону. Магическая картина может привести нас в реальность, изображённую на полотне, и туда, где оно находится. В данном случае это одно и то же. Круг замкнулся. Опять ловушка. На сей раз последняя. Зато такая, что вряд ли выберешься».

– Я помню, где тут сарай с летающими вёдрами, – сказал Тамран. – Управлять фланнаром нетрудно. Главное, чтобы…

Раздался грохот. Пол покачнулся. Ариэна бы здорово ударилась о зеркальную стену, если бы Тамран не успел её подхватить. Созда­валось впечатление, что звезда с чем-то столкнулась. Туман в тон­неле рассеялся, и свет впереди стал ярче. Ариэна и Тамран пошли на этот свет. Хотелось поскорей сориентироваться и найти отсек с летающими аппаратами пришельцев. Здесь было опасно. И не только потому, что звезда умирала. Здесь что-то случилось. Ариэна чувст­вовала, что никаких фланнаров они не найдут. Тот, кто заманил их в ловушку, наверняка позаботился о том, чтобы они не смогли из неё выбраться. И всё же надо было что-то делать. Искать хоть ка­кой-то выход.

Узкий коридор привёл их в зал с разбитыми статуями и перевёр­нутой мебелью. Льдисто мерцающий пол был залит водой, в которой плавали увядшие цветы и листья. Рядом находился павильон с зимним садом. Стены его едва светились, а сад выглядел так, словно недавно тут разыгралась буря. Многие деревья и кадки с растения­ми повалились. Вода, залившая полы ближайших комнат и коридоров, явно выплеснулась из не6ольшого озера, которое занимало часть па­вильона.

Хрустальную планету тряхнуло снова. Ещё сильней, чем в прошлый раз. Ариэна и Тамран не удержались на ногах. Правда, он опять успел подхватить её, так что, падая, она оказалась не на полу, а в объятиях мужа и нисколько не ушиблась. Впрочем, он тоже. Пер­вый воин Святилища умел падать не хуже, чем пещерный кот, привык­ший карабкаться по скалам. Хорошо, что они быстро встали, иначе их бы захлестнуло волной мутной воды, выплеснувшейся из озера.

– Что происходит? – отряхиваясь, пробормотал Тамран. – Из ка­ких таких небесных пушек палят по этой проклятой звезде? Есть тут хоть кто-нибудь живой?

В соседнем павильоне было ещё темней и клубился туман, время от времени вспыхивающий золотом и пурпуром. Когда он немного рас­сеялся, Ариэна и Тамpaн увидели деревья с золотой листвой, кото­рая мелодично звенела от толчков, сотрясающих Гиамару. Искусст­венные плоды из красного стекла то и дело срывались с веток, с громким стуком падали и катались по зеркальному полу, словно бу­сины огромного рассыпавшегося ожерелья. Ариэна вспомнила, что уже была здесь – когда путешествовала сквозь время, оказавшись на Гиамаре первый раз. Она уже видела этот Вечный Сад. Вернее, его копию. Созданное шиваитами подобие реальности, которое не выдержало испытание на прочность…

Миновав павильон, Ариэна и Тамран оказались в коридоре с высо­ким потолком и стенами, светившимися почти так же ярко, как и раньше. К счастью, материя звезды умирала неравномерно. Здесь ещё сохранились хорошо освещённые места, но в зале с фонтаном, украшенным статуей мальчика на рыбе, царил полумрак. Пол здесь тоже был залит водой. В фонтане же её почти не осталось, а, заглянув в него, Ариэна отшатнулась. У самого бортика на зеркальном дне лежали, заключив друг друга в объятия двое «мертвецов». Только теперь они были мертвы на самом деле. Ещё несколько трупов оказалось в коридоре, ведущем в ярко освещённый зал. В одном из мер­твецов Ариэна узнала того самого «лиммерина», который общался с местными больше других пришельцев.

– Кажется, там кто-то ходит, – сказал Тамран. – Там, в зале… Я видел какое-то движение. Пошли… Только осторожно.

В танцевальном зале, куда привёл этот коридор, не только светились стены, но и горели лампы. Те, что ещё уцелели. Всюду валялись перевёрнутая мебель, битая посуда. На зеркальном полу темне­ли красноватые пятна – не то вина, не то крови… Странно было видеть среди всего этого разгрома красивого нарядного юношу, вальяжно развалившегося в кресле.

– Слушай, приятель, что тут творится? – спросил Тамран.

Красавец продолжал молча смотреть на них с лёгкой и как будто бы недоуменной улыбкой. Потом тихонько засмеялся. Смех 6ыл совершенно идиотский. У Ариэны по спине пробежал озноб. Это жуткое хихиканье как-то не вязалось с застывшим лицом юноши. От следующего толчка, который потряс Гиамару, он всё с той же глупой улыбкой повалился вперёд и едва не упал на Ариэну. Она отскочила, еле удержавшись на ногах. Хихиканье перешло в громкий визгливый смех, интонации которого показались Ариэне смутно знакомыми.

– Насколько я понял, в живых тут остались только любители по­шутить, – хмуро заметил Тамран. – Тут кто-то был… И скрылся пря­мо перед тем, как мы вошли. Кто-то усадил этого парня в кресло. Наверно, хотел нас позабавить… Эй! Кто здесь?!

– Я здесь… Я здесь… – хихикая, ответили ему. – Здесь… здесь…

Следующий удар был так силён, что одна из стен треснула, и из трещины повалил голубовато-зелёный туман. Ариэна мысленно позвала Сильвену, но ей никто не ответил. Впрочем, она и не надеялась услышать ответ. Аранха умерла. И звезда, можно сказать, тоже. Ариэна знала: скоро тут воцарится полная тьма. Она лишь не могла понять, что это за удары, и невольно вспомнила свою выдумку о небес­ном великане, разбивающем хрустальную звезду огромным молотом.

После страшного удара, расколовшего стену, наступило затишье. Ариэна и Тамран бродили по коридорам и залам, то и дело натыкаясь на трупы. Здесь были и пришельцы, и их игрушки – теперь уже сломанные окончательно. Застывшие в неестественных позах, они напомина­ли статуи из какого-то хрупкого слегка светящегося камня. Смерть наступила недавно и ещё не успела обезобразить лица, которые ка­зались живыми, когда на них падали белые и голубовато-зелёные блики. Последние вспышки угасающей материи. Агония гибнущей звезды… Ариэна и Тамран блуждали по царству мёртвых, напряжённо вслушива­ясь в тишину. Время от времени в зеркальном сумраке вдруг вспыхи­вали язычки бледного пламени, мимо проносились туманные облака, похожие на призраки, которые скользили по коридорам звёздной обители и растворялись во тьме. Даже они покидали царство Гиамары. Призрачный дворец, созданный пришельцами из погибшего мира, где пришельцы из другого далёкого мира творили жизнь, похожую на смерть. И теперь, когда смерть окончательно вступила в свои пра­ва, мертвецы продолжали улыбаться. И смотреть… Казалось, они сейчас встанут и снова начнут веселиться и танцевать, изо6ражая некое подобие жизни.

– 3десь кто-то есть, – шёпотом сказал Тамран. – 3а нами следят.

Ариэна тоже это чувствовала. Может, сама смерть ходила за ними по пятам? Скоро она станет здесь единственной реальностью. Когда погаснет свет, она полностью оденется материей – тяжёлой и грубой. А потом великан по имени Время разобьёт её своим огромным молотом.

От очередного удара звезда покачнулась, и неизвестно откуда свалившийся труп девушки едва не упал на Тамрана. Где-то что-то разбилось, задребезжало, посыпались осколки… Они сыпались дол­го, с противным тонким звоном, который становился всё 6лиже и бли­же. И всё больше походил на уже знакомое хихиканье. Рядом, в полу­тёмном коридоре, вспышки мертвенно-бледного света затеяли зловещую игру с тенями. Ариэна едва не вскрикнула, когда одна из этих теней ожила и двинулась ей навстречу. Бледное лицо в обрамлении длинных чёрных волос напоминало маску смерти – вроде тех, что продавались в Ур-Маттаре к осеннему карнавалу.

– Избранница Ариэна! – воскликнул Галиан и, отвесив поклон, снова залился идиотским смехом. – Избранница двух богинь… Или трёх? Богиня смерти просила меня встретить тебя и твоего возлюб­ленного. Добро пожаловать в царство мёртвых! Я не хотел уходить 6ез те6я, любовь моя… Как ты могла променять меня на этого пове­су? Чем он лучше? Тем, что умеет фехтовать сразу с десятком таких же оболтусов? Я знал, что этот доблестный воин кинется тебя ис­кать, спасать… Я знал, что твои колдовские штучки помогут те6е найти дорогу, но мне удалось сбить вас с пути. Не правда ли я изо­бретателен? Когда две эти бабы утащили тебя в замок, я побывал у вас дома и взял картину. Магическая дверь-ловушка…

Галиан снова залился противным визгливым смехом. Безумие так обезобразило его лицо, что Ариэне было даже стран­но вспоминать, что когда-то этот человек казался ей красивым.

– Один фланнар был в моём распоряжении. И я решил украсить тво­ей картиной дворец Гиамары... Ну теперь-то я её сжёг. Пока вы тут гуляли… На всякий случай. Чтобы ты опять чего-нибудь не придумала. Ты же у нас мастерица выходить сухой из воды. Всё, дорогуша, больше не получится! И не ищите тут этот фланнар. Там всё раз­рушено. Весь отсек, где были фланнары… И их корабль, на котором они якобы собирались улететь. Знаешь, я хотел уронить эту стек­лянную звезду на твой проклятый остров, но её почему-то за6росило в пояс астероидов. Наверное, я что-то не так сделал. Только они умели ею управлять, а теперь машинное отделение… Да его по сути больше нет… А они все сдохли. Видели? Они отравились. И отравили всех своих засранцев… Они не собирались никуда лететь! Сами подумайте, кто их ждал и где? А я вот решил подождать вас. Лихана молодец. Эту дверь она не испортила… Я очень хотел уви­деть тебя, моя маленькая дикарка. Охотница из 3елёного Ура… Ты, наверное, не поверишь, но я тебя едва не полюбил. Ты мне сразу понравилась. Ещё тогда, в библиотеке… Умная девочка… Хи-хи-­хи… Так любила сидеть в библиотеке! Даже по ночам… Тебе ведь было со мной хорошо? Ведь было же… Почему ты не хочешь в этом признаться?

Галиан, пошатываясь, направился к Ариэне, но страшный толчок сбил его с ног. Тамран схватился за «стебель» колонны в виде цве­тка, чашечка которого упиралась в потолок, а другой рукой прижал к свое Ариэну. От следующего толчка обрушилась часть потолка. Тамран еле успел оттащить Ариэну в угол комнаты, по-прежнему при­крывая её собой, чтобы она ни обо что не ударилась. Он так обере­гал её. И ребёнка, которого она носила… Как будто теперь это имело какой-то смысл… Скоро небесные камни разобьют хрусталь­ную планету на множество осколков, а если даже мёртвой звезде и удастся вырваться из пояса астероидов, последние гости этого мра­чного замка всё равно обречены на гибель.

Тряска прекратилась. Надолго ли? Серебристый туман застилал огромную дыру в потолке, на полу громоздилась груда обломков, по­хожая на ледяной затор, какие бывают в конце зимы на морском бе­регу. Когда Ариэна и Тамран разгребли этот «лёд», избранник Мат­тар уже не дышал. Чуть повыше его бледного лба зияла страшная рана. Кровь казалась неестественно яркой среди всей этой мерцающей бе­лизны. В глазах Галиана застыло удивление – как будто в последний момент он что-то понял. Как будто смерть, освободившая его от безумия и ненависти, открыла ему некую истину.

– Пойдём к машинному отделению, – сказал Тамран. – Может, фланнар всё же цел. Мало ли, что он тут нёс…

Нет, Галиан не солгал. Ни машинного отделения, ни отсека с фланнарами больше не существовало. Ариэна и Тамран вернулись в жилую часть Гиамары, в просторную комнату с коврами и мягкой ме­белью, где можно было хоть как-то защититься от ударов, которые сотрясали маленькую хрустальную планету. Стены здесь светились довольно ярко, и в придачу горело несколько ламп. На первый взгляд казалось, что трупов тут нет, но, подойдя к дивану, Ариэна едва не наступила на чью-то тонкую руку, мертвенно-6ледную в свете го­лубоватой люстры. Между диваном и креслом лежал Амур. Тот самый юноша, с которым она танцевала, попав на Гиамару через ма­гическое полотно Эрении. Первый, с кем она здесь познакомилась. Сейчас у него было лицо ре6ёнка, который видит во сне что-то хо­рошее. Может, ту сказочную страну, куда он мечтал попасть после смерти… «Бог любви ждёт тебя, детка!» Да, он её дождался. А им теперь чего ждать?

Ариэна опустилась в кресло, пытаясь унять подступающие к гор­лу рыдания.

– Послушай, на ком я женился? На великой колдунье или на одной из тех дурочек, у которых чуть что – слёзы?

– Лучше бы ты женился на одной из них. Лучше бы ты не искал ме­ня в далёком мире! Всё напрасно, Тамран… Что толку от моей ма­гии? Моя картина оказалась ловушкой. Всё напрасно! Какая нелепая смерть! Лучше бы…

– Лучше бы ты прекратила истерику, – взяв её за плечи, Тамpaн заглянул ей в глаза. – Что подумает наш сын? Говорят, ребёнок ещё в утробе матери чувствует всё, что с ней происходит.

– Наш сын... – прошептала Ариэна.

Тамран слегка сжал её плечи, и она ощутила, как по всему её телу растекается тепло, наполняя её силой. Она улы6нулась.

– Всё в порядке?

– Да… Почти. Обними меня крепче. По-моему, это ты великий колдун.

– Я всего лишь воин, – Тамран нежно прижал её к груди. – Я часто видел смерть. Не могу похвастаться, что я её совсем не бо­юсь, но… Вспомни, что ты сказала Антару, когда он сокрушался, что Эван погиб напрасно. Он прикрыл собой Релла, а тот был уже мёртв. Ты сказала: то, что делается ради любви, никогда не быва­ет напрасным. Я вспоминал твои слова, когда искал тебя в том да­лёком мире. Знаешь… Я не верю в смерть, хоть и часто её видел. Есть вещи, к которым трудно привыкнуть. Настолько трудно, что не хочется в них верить.

– Она совсем близко, Тамран.

– Она всегда близко. Но есть то, что её сильней.

От следующего толчка разбилось несколько ламп, но темнее не стало. Может, потому что Гиамара оказалась чуть ближе к солнцу. Сильвена говорила, что звезда всегда заряжалась от него энерги­ей, стараясь впитать побольше его света. Ведь в солнечном свете много араны.

Этот зал звёздного дворца примыкал к его наружной стене. Бли­жайший коридор вёл к лестнице, по которой можно было попасть в по­мещение на поверхности Гиамары. Немногочисленные наружные построй­ки напоминали прозрачные пузыри, вздувшиеся на теле планеты. В по­следнее время там почти никто не бывал. Воздух вокруг Гиамары ста­новился всё более и более разряжённым. Техника пришельцев позволя­ла поддерживать в помещениях звезды пригодную для человека атмос­феру. Кое-какие установки по переработке воздуха ещё действовали, но Ариэна и Тамран знали, что скоро тут всё выйдет из строя.

В наружных постройках всегда было трудней дышать, чем внутри звезды, зато оттуда открывался «вид на вселенную», как пошутил Там­ран, побывав на Гиамаре второй раз. «Хрустальный пузырь», находив­шийся над этим залом, напоминал большую приземистую башню. Сейчас она была полна света, который проникал сюда сквозь полупрозрачный потолок. Стены зала тоже слабо засияли. Они то искрились серебром, то вдруг вспыхивали жемчужной белизной. Безмятежное лицо Амура в этом неземном свете казалось каким-то неестественно – до жути – ­прекрасным. Он был как поверженная статуя бога, давно улетевшего в свой далёкий сказочный мир. Туда, где все знают, что у любви и смерти одно лицо. И что не надо бояться ни того, ни другого. Надо лишь решить, во что ты больше веришь.

– Он верил, что отправится в чудесный мир, красивей которого нет во всей Энне, – сказала Ариэна. – В мир своей мечты… Помнишь, мы с тобой мечтали создать иллюзию, чтобы она стала реальностью и мы смогли уйти туда насовсем… Я могу создать любую иллюзию – из тумана, огня и паутины. Всё это есть. Нет лишь полотна и красок, которые сделали бы мою картину магической дверью. Но создать иллю­зию я могу. И даже сделать её реальной… Почти. На очень короткое время.

– Время не бывает коротким, моя колдунья. У времени нет конца. Как у вселенной. И как у любви. Да, я хочу, чтобы ты создала мир, куда мы сможем уйти. И он обязательно станет реальностью.

– И какой ты выберешь мир?

– Тот же, что и ты. Сейчас там осень. Сезон тумана уже, наверное, закончился… Предпоследний в этом году. Ещё очень тепло, но в нашем саду уже полно золотых и лиловых деревьев. И наш дом 6е­леет среди них, словно облако, которое свалилось с неба и застря­ло среди ветвей… Я никогда в жизни не видел такой тёплой и чис­той белизны. Больше всего я бы сейчас хотел оказаться на берегу, недалеко от холма, где начинается тропа, а вокруг неё растут ма­ленькие сосны и кусты мирины. Когда дует ветер, её листва похожа на изумруды вперемешку с серебром. Пахнет морем и хвоёй. Самый чудесный запах в мире после запаха твоих волос…

– Пойдём туда, наверх. Там больше света. Я создам тот мир, ко­торый ты описал. И сделаю его реальным. Хотя бы ненадолго.

– Ты сделаешь его таким навсегда, – твёрдо сказал Taмран, сжав её руку. – И не говори, что не сможешь! Ты лучший маг Див­-Аранхи и всех островов. Ты избранница трёх богинь. Они помогут тебе сделать дверь, и мы вернёмся в тот мир, который любим. Туда, где родится наш сын. А потом и другие наши дети…

– Тамран, настоящей дверью может стать только картина, запе­чатлённая на ткани. На плотной материи, которая позволяет иллюзии иногда становиться дверью, ведущей в реальный мир. В тот, что со­стоит из плотной материи…

– Любая материя – это иллюзия…

– Да, есть разные материальные миры. Мы живём в этом. Человеку не дано нарушать равновесие между ними. Я могла бы сделать дверь, но у меня нет ни полотна, ни красок. Я могу создать иллюзию из тумана, огня и паутины. Это будет точная копия реальности. Я даже смогу на время одеть её неким подобием плоти, но дверью она не станет.

– Пусть она станет не дверью, а мостом в наш мир! Ариэна, если ты создашь иллюзию и сумеешь её оживить…

– Сумею, но ненадолго! Эта реальность уже существует. В другом пространстве! То, что я создам, вскоре рухнет и растворится в вечности. Ты же помнишь, как…

– Та наша реальность была выдумкой, а эта… Да, она уже существует. Да, в другом месте… Ну и что? Ты же не собираешься создать копию Ди-Милона на этой проклятой звезде! Пусть эта иллюзия станет летающим островом, который принесёт нас на реальный остров.

– Иллюзия никуда нас не принесёт. Она постепенно рассеется – ­вот и всё. А если одеть её плотью, мы вскоре окажемся в Междумирье, на краю бездны, а потом…

– Послушай… Если одеть её материей или неким подобием мате­рии, она захочет слиться со своим двойником. Тем, что уже сущест­вует!

– Тамран, иллюзия ничего не захочет! У неё нет желаний.

– Но у нас-то есть! Ариэна, ты же творила такие чудеса! Вспомни, как ты провела нас всех сквозь время…

– Там был замок. А главное – картина! Настоящее магическое полотно…

– Да, конечно, там был кусок раскрашенной ткани…

– Полотно, расписанное колдуньей, – вот, что там было! – рассердилась Ариэна. – Полотно – это то, что мастерица создаёт, под­ражая Великой Ткачихе, ткущей ткань Мироздания. Ты ничего не понима…

Очередной толчок едва не сбил их с ног. Они снова прижались друг к другу и какое-то время молчали.

– Сейчас только и ругаться, – усмехнулся Тамран. – Да, я не разбираюсь в магии, но я знаю тебя. Сколько раз ты рисковала. Де­лала то, что никто до тебя не делал, и всё получалось.

– Сильвена сказала…

– Да мало ли, что она сказала! Послушай хоть раз, что говорит твой муж. Я знаю тебя лучше, чем эти насекомые.

– Они не насекомые…

– Да, конечно. Я вовсе не хотел их обидеть. Кто бы они ни были, они честные твари. Они же сами говорили, что плохо знают людей. Иногда мы вдруг оказываемся способны на то, чего сами от се­бя не ожидали.

– Есть вещи, на которые не способен даже величайший из магов вселенной…

– Ты не просто маг. Ты художник. Ты из тех, кто создают миры и одевает их плотью. Послушай, подобное стремится к подобному. Особенно если они состоят из одной или сходной материи, а не просто одинаково выглядят. Мир, который ты воссоздашь и оденешь пло­тью, обретёт подлинную жизнь, слившись со своим реальным двойни­ком. Да, это высшее магическое искусство, доступное лишь едини­цам, но тебе это по силам!

– Никогда не слышала о таком магическом приёме. Откуда ты всё это взял?

– Прочитал у одного древнего философа. Он занимался магией.

– Да где ты такое выискал?

– Не помню… Наверное, в библиотеке Святилища.

– Да я перерыла там все книги по магии.

– Так уж и все!

– А как его звали?

– Забыл… Нашла время проверять мои познания в книжной пре­мудрости! Пошли!

Они поднялись в прозрачную башню, за стенами которой мерцали звёзды. Стало ещё немного светлей. Солнечный великан протягивал к умирающей звезде свою руку, чтобы последний раз подержать её на ладони, а потом отпустить в вечность.

– Тамран, я сделаю всё, что смогу…

– Ты можешь гораздо больше, чем тебе кажется, моя колдунья. Избранница трёх богинь… Нет, одной. Той, что имеет в нашем мире три имени. Три ипостаси. Великая Аранха – владычица жизни и смерти. Она едина в трёх лицах. Аранха, Гиамара, Найяра... Гиамара ­– смерть. Она среднее звено – между жизнью и жизнью. Богиня порога. Хранительница двери между мирами. Мы с тобой на пороге. Надо лишь набраться смелости, и тогда мы откроем дверь в наш мир…

– Или в бездну…

– Не смей так говорить! Мы вернёмся!

– Если мы вернёмся, ты найдёшь мне книгу того философа, который занимался магией. Или напишешь её сам.

– Сделаю всё, что захочешь, моя дорогая царица-сорванец.

– Тамран, я не могу обещать…

– Обещай мне одно – что будешь любить меня всегда.

– А ты меня – что бы ни случилось!

– Я буду любить тебя всегда и везде. На любом из островов вселенной, куда ты меня приведёшь.

Золотое сияние слева стало ярче. Ариэна и Тамран не видели сол­нца – оно было далеко, но им казалось, что небесный великан зажёг свой факел специально для них, чтобы они не остались в полной тьме. Оба невольно замерли, когда свет заслонило медленно пролетающее мимо звезды чудовище. Ариэна была готова поклясться, что видит огромный зубчатый гребень и разинутую пасть. Может, это был зверь из бездны? Он уж подстерегал их – один из демонов тьмы. Грозный блюститель равновесия… Да нет же, это был всего лишь обломок планеты – ведь Гиамара оказалась в поясе астероидов. Во­круг неё летали осколки погибших миров… Или всё же демоны тьмы в обличье каменных великанов, готовых уничтожить то, что обречено на гибель…

Ариэна слегка поёжилась. Странная материя звезды не замерзала, но стены этой башни уже плохо защищали от царящего за ними вселенского холода. Справа небо было темнее, и в нём мерцали звёзды. Прозрачная башня слабо светилась. Она то искрилась серебром, то сияла снежной белизной, в которой то и дело змеились голубые мол­нии. Изнутри это строение напоминало просторный зал с очень высо­ким куполообразным потолком.

Ариэна наполнила помещение ариллиновым туманом, сожгла почти все нити, какие у неё остались, и приня­лась создавать иллюзию. Они с Тамраном оказались на берегу моря. У подножия холмов сере6рилась трава. Узкая тропа петляла среди бе­лоствольных сосен с голубовато-зелёной хвоёй – светлой на фоне зарослей мирины. На вершине холма в окружении золотисто-лило­вых деревьев белел дом…

«Может, сделать и замок, – подумала Ариэна. – Призрачный замок, бледнеющий в лучах утренней зари… Как в тот раз, когда я бежа­ла на Ди-Милон через свою картину. Расписанное полотно… Сейчас его нет, а значит, нет и двери… Что за ерунда! Когда я бежала из Дома Заложников, у меня не было огня, но я открыла дверь. У меня далеко не всегда всё было под рукой… Великая Аранха, а также все другие боги и демоны Вселенной, я не пытаюсь нарушить равнове­сие. Я вовсе не хочу сотворить здесь то, что уже создано высшими творцами в другом месте. Мы просто хотим вернуться туда, в свой мир. На этот вот остров, который я сейчас изобразила. Пусть моя иллюзия станет мостом, который приведёт нас домой. Пусть она оденется материей. Мы войдем в неё и останемся там навсегда, потому что она обернётся реальностью. Той реальностью, что уже существу­ет. Не разрушайте наш мост, пока мы не пройдём над бездной. Аран­ха, ведь мы вместе с тобой ткём Великое Полотно. Сохрани моё по­лотно! Помоги нам!»

Держа на ладони остаток ключа-паука, Ариэна притягивала к не­му солнечный свет, струящийся сквозь стены башни. Света не хвата­ло – солнце было слишком далеко. Иллюзия не только не одевалась плотью. В ней не хватало пространства. Созданная Ариэной картина не выходила за пределы стен. Вокруг неё царил сумрак, который по­степенно сгущался. Гиамара отдалялась от солнца. Ариэна с трудом скрывала от Тамрана своё отчаяние. Неужели её дар так ослаб? Или кто-то отнимает у неё силу? Она вдруг поняла, что умирающая звез­да крадёт у неё свет. Гиамара притягивала свет и впитывала его, чтобы хоть на время оживить свою материю, а заодно поглощала ту­ман и огонь, в котором Ариэна сжигала нити. Это могло разрушить иллюзию!

Мимо, заслонив меркнущий свет, пролетело ещё одно чудовище. Любой из этих обломков мог врезаться в хрустальную звезду. Сколь­ко уже было ударов. И какой-нибудь из них вполне может оказаться последним – и для Гиамары, и для её незваных гостей.

– Что-то не так? – спросил Тамран.

– Мало света… Она отнимает его у меня. Она не хочет умирать. В солнечном свете и в ариллиновом тумане много араны. Для неё это жизнь.

– Наше солнце – не единственное во вселенной. Вон их сколько! Света не может быть мало. Его лишь надо отделить от тьмы.

– Я попытаюсь, Тамран. Она же не может поглотить всю арану, разлитую в пространстве… Арана – великий свет, пронизывающий вселенную. Он бывает проявленным и непроявленным. Видимым и неви­димым… Ты прав. Разве может быть мало света? Он пронизывает всё. Из этого божественного света, который видят не все, состоит паутина Аранхи. Я хочу разглядеть эти нити во тьме… И вплести их в своё полотно. Тогда наш мир оденется плотью, и мы сделаем мост через бездну! Аранха, дай мне немного своей паутины, что­бы я смогла завершить полотно!

«Смотри – и увидишь… Если сможешь – возьми…»

Ариэна вздрогнула. По всему её телу пробежал озноб. Она не столько слышала, сколько чувствовала этот голос… Голос-свет, который, пронзив пространство, подобно яркому лучу, донёс до неё смысл божественной речи. И она увидела этот луч… А потом и множество лучей – тонких и сияющих во тьме, словно паутина аранхи. Казалось, что от всех звёзд протянулись нити-лучи и сплелись в причудливый узор.

– Великая Паутина… – прошептал Тамран. – Никогда не думал, что увижу такое… Надеюсь, богиня не рассердится, если ты выдер­нешь несколько нитей?

– Конечно, нет. Ведь это её дар. Кто ж отвергает дары богини?

Ариэна сосредоточила всю свою силу на осколке ариллина, притя­гивая к нему лучи божественного света. Они слегка обжигали её, постепенно превращая осколок в яркую звезду, сияющую на её ладони. Она знала, что должна не только собрать эти нити-лучи, но и поскорей направить их на свою иллюзию, иначе божественный свет, слишком сильный для смертных, может погубить её и Тамpaнa. Тот, у кого хватило дерзости потревожить владычицу жизни и смерти, должен быть одновременно смелым и осторожным.

Стены прозрачной башни рухнули, тьма отступила. Пейзаж Ди-Ми­лона больше не был объёмной картинкой в раме. Рама исчезла. Ариэна и Тамран стояли на при6режной полосе, у острова, окружённого морем и небом, чувствуя, как зыбкая иллюзорная материя под нога­ми твердеет, обретая плоть. Уже почти рассвело, но над дальним холмом белел огромный силуэт призрачного замка. Песок был сырым и прохладным. Вокруг царила тишина. Та, что бывает в иллюзии, одевшейся плотью по воле мага. Ариэне казалось, что она улавливает какие-то отдалённые звуки, похожие на крики морских птиц, и всё же эта реальность оставалась искусственной. Недолговечной. Подверженной разрушению. Ариэна уже чувствовала спиной холодное дыхание зверя из бездны…

– Всё хорошо, – Тамран крепко сжал её руку. – Это наш мир. У тебя всё получилось. Полотно, в котором есть нити Аранхи, не может быть ненастоящим. Бежим! Не надо стоять… Прибрежная полоса – это мост. Когда он кончится, мы будем на своём берегу!

Они побежали вперёд, слегка увязая в рыхлом сыром песке и чувствуя затылком холодное дыхание.

– Не оглядывайся! – кричал Тамран. – Никакие демоны тьмы нас больше не тронут!

Ариэна уже знала, что не тронут. Во всяком случае, пока он держит её за руку. Тогда, в замке, он вернулся, чтобы отогнать от неё зверя из бездны. И чудовище отступило. Есть то, что в тысячу раз сильнее демонов смерти. Не колдовство, нет… Это то, что связывает их двоих, бегущих по мосту через бездну. И пока они вместе, им не страшен никто.

Кажется, зверь это тоже понял. Он отступил, шумно дыша от усталости. Наверное, он устал их пугать. Или решил, что с них довольно… Его дыхание уже не было таким холодным. Ариэна и Тамран остановились как вкопанные, когда над ними с пронзительным криком пронеслась птица. Окружающий мир был полон запахов и звуков. Море дышало им в затылок, словно огромный ласковый зверь, идущий за ними по пятам. Начинался прилив. Они замерли на границе между прибрежной полосой и берегом. Теперь до них донёсся тонкий аромат хвои… И терпкий запах травы салун, растущей у подножия холма.

Самое странное, что над островом всё ещё смутно белела громада призрачного замка. Гиамара была далеко от земли. Наверное, когда звезда умрёт, он перестанет тут появляться. Если его, конечно, не будет вызывать из Междумирья какая-нибудь могущественная гиэро. Ариэне не хотелось даже думать о6 этом. Они с Тамраном по-прежнему крепко держались за руки. И молчали, словно боясь, что любое неосторожное слово может разрушить хрупкую красоту вновь обретённого мира. Их мира. Того, что был прекрасней всех иллюзий, какие они когда-либо создавали, мечтая вдвоём.

Где-то снова прокричала птица. Когда рассветёт окончательно, к птичьим голосам добавится отдалённый рёв комолов. Слева, на пологом холме, покажутся рыбаки, идущие в бухту за мысом Акон. А вскоре зазвенят весёлые детские голоса. Мальчишки и девчонки шумной толпой побегут купаться. Никак последние жаркие дни. В середине осени детвору не выгонишь из моря…

Скоро остров проснётся. И солнце окончательно рассеет магический предутренний сумрак, придающий этому миру какой-то первозданный вид. Ариэна и Тамран стояли на границе между прибрежной полосой и берегом. На той зыбкой грани, где кончается иллюзия и начинается реальность. Они молча смотрели, как в лучах утренней зари тает призрачный замок. За спиной у них тихо шумело море, а впереди была тропа, ведущая к дому на холме… И целая жизнь.