Когда-то, в незапамятные времена, здесь, вероятнее всего, протекала подземная река. Затем вода иссякла, а потом бывшее русло пересекла Трещина – более чем четырехсоткилометровой длины и полуторакилометровой глубины рана на теле планеты, образовавшаяся после применения экспериментального тектонического оружия во время последней войны.

Жители Подземелья нечасто (последний раз по нему очень удачно отступила группа Симуса Батти и Рэй Ровего со своей живой добычей) пользовались высохшим руслом для того, чтобы быстро и скрытно достичь города. Потому что путь этот хоть и был короток и безопасен и заканчивался у самого города, но, тем не менее, выход был на дне Трещины (отлично замаскированный поворачивающимся вокруг оси куском скалы). А подняться из Трещины наверх смог бы только хорошо подготовленный альпинист.

Но сейчас, когда свободные мужчины Подземелья решились нанести встречный удар сестрам-гражданкам, этот скрытый ход и обширная пещера в конце его, пригодились как нельзя кстати.

* * *

Бой в горах шел уже два часа.

Когда Хрофт Шейд получил данные о том, что крупные силы армии женщин увязли в преследовании отряда добровольцев Харика Су, а остальные силы и Служба FF, наконец, сунулись в пещеры и вот-вот наткнутся на очередную хорошо подготовленную засаду, он понял, что время настало, и отдал приказ атаковать.

Кусок скалы бесшумно повернулся, и на каменистое дно Трещины хлынул поток вооруженных мужчин.

Их было две с половиной тысячи человек.

Двадцать пять, разбитых на десятки, сотен.

Пять штурмовых отрядов по полтысячи штыков каждый.

И еще пятьсот человек (в основном слишком пожилых или, наоборот, юных, чтобы участвовать в штурме), которые обеспечивали быстрый подъем наверх.

И еще триста человек остались в пещере в качестве резерва.

Проблема подъема из Трещины была решена заранее, и само решение отработано на дальних участках Трещины в горах – там, где шансы наткнуться на патруль Службы FF стремились к нулю.

Воздушные шары.

Двести пятьдесят воздушных шаров были развернуты вдоль каменистой стены Трещины и приготовлены к подъему (сказались долгие часы тренировок) буквально за каких-то двадцать минут.

По десять бойцов на шар.

И никаких корзин или гондол – прямо в сетке.

По команде водород из баллонов хлынул в оболочки, и вот уже первые самодельные десантные средства поплыли вверх. Из тьмы, укрывающей в эти утренние часы дно Трещины, к свету. Использовать горючий водород в качестве подъемной силы было опасно, но на этот риск пришлось пойти. Потому что, в отличие от того же гелия, получить необходимое количество водорода при имеющихся у мужчин технологиях, можно было очень быстро, а от использования горелок для нагревания воздуха после ряда экспериментов пришлось отказаться – слишком это было сложно и долго.

И риск оправдался, хотя и ценой потерь.

Первыми шары заметил полицейский пост у моста через Трещину.

Заметил поздно, когда с десяток их уже успели бросить якоря и высадить бойцов. Но все же заметил. А заметив, поднял тревогу и открыл огонь.

Расстояние было слишком большим для пистолетов-пулеметов, состоящих на вооружении у полиции, но на посту оказалась одна дальнобойная винтовка, из которой начальница поста лично успела поджечь четыре шара, прежде чем они достигли края Трещины.

Но все равно было слишком поздно.

Поздно для города.

Две с половиной тысячи бойцов, разбитых на пять штурмовых отрядов – это, на первый взгляд, очень мало для того, чтобы взять город с более чем миллионным населением. Но только на первый взгляд.

Для того чтобы посеять хаос и панику, а также захватить наиболее важные объекты, двадцати пяти сотен вполне достаточно.

Особенно, если эти двадцать пять сотен хорошо подготовлены и готовы отдать за победу не только все свои силы, но и жизнь. А с учетом того, что отступать им тоже некуда, сам город плохо защищен и удар нанесен быстро и неожиданно…

Да, Рони Йор и Хрофт Шейд все рассчитали правильно.

Уже через час после начала атаки в северной и восточной частях города занялись многочисленные пожары, сотни и сотни освобожденных рабов-мужчин кинулись на улицы, вооружаясь чем попало и присоединяясь к штурмовым отрядам, а полицейские патрули, не в силах сдержать атакующих, гибли один за другим или отступали к вокзалу, аэропорту, Коммуникационному Центру, резиденции Первой, центральному комплексу Службы FF, храму Возрождения Великой Матери и атомной электростанции.

* * *

Обычно Джу Баст вставала с постели не раньше одиннадцати часов. Но сегодня она открыла глаза в шесть. И, как ни старалась, уснуть больше не смогла. Без всякого толка провертевшись с боку на бок минут двадцать, она поднялась, умылась, сварила и выпила кофе. Потом немного подумала, сделала себе бутерброд, сварила еще кофе и от нечего делать включила компьютер на семичасовые новости.

Через десять минут, так и не доев бутерброд, она уже судорожно пыталась связаться с Миу Акх. А еще через десять, увидев кадры дымящихся развалин, которые совсем недавно были фермой ее лучшей подруги и местом, где она, Джу Баст, проводила не самые худшие часы своей жизни, она бросила свои бесполезные попытки и постаралась взять себя в руки. После доеденного бутерброда и двух выкуренных сигарет подряд, ей это относительно удалось.

Что делать? Будем исходить из того, что Миу не погибла. Она просто не могла погибнуть. Тогда одно из двух. Или она попала в плен к «диким» или пробирается сейчас в город. А куда она пойдет в городе? Правильно, только к ней. Значит, нужно сидеть и ждать. Но сначала сходить в магазин и пополнить запасы. Причем существенно пополнить. Миу любит поесть, а у нее в холодильнике, считай, пусто. Так. Ближайший супермаркет открывается в девять…

Без десяти минут девять Джу Баст вышла из дома, села в машину и поехала вниз по улице Каплан на Восточный проспект, где располагался интересующий ее магазин.

* * *

Сообщение начальницы полиции Тиа Симп о том, что «дикие» напали на город, поднявшись из Трещины на воздушных шарах, Лилу Тао получила, находясь на полпути между резиденцией Первой и Коммуникационным Центром.

– Я атакую с воздуха, – немедленно сообщила она группе Шаинь Ян и Мары Хани. – Может быть, еще успею сжечь их на взлете. Всех вряд ли получится, но хотя бы часть…. Вам – оставаться на своих местах и быть в полной боевой готовности.

Уже поднявшись в небо над городом, она связалась с Йолике Дэм.

– Этого я и боялась, – сказала Йолике. – Держитесь. Я высылаю подкрепление. Три группы.

– Всего три?! – чуть не захлебнулась от возмущения Лилу. – Тиа Симп сообщает, что их не меньше двух тысяч человек!

– Я и говорю, – спокойно ответила Йолике, – держитесь. Мы тоже здесь изрядно увязли и делаем, что можем. Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. И…Лилу…

– Что?

– Береги себя. Нас слишком мало.

– Я постараюсь, – с наивозможнейшим сарказмом пообещала Лилу Тао, отключилась и, выругавшись в голос, приказала своему водителю прибавить скорость.

Ей чудовищно не повезло.

При чуть ином раскладе Лилу, вероятно, успела бы сжечь, как минимум, треть воздушных шаров вместе с десантом еще в воздухе. Тем более, что накануне, чуть не насмерть загоняв техников-оружейниц, она добилась, чтобы на ее машину, а также бронекары Шаинь Ян и Мары Хани вновь были установлены лучевые пушки.

Но госпожа по имени Фортуна выступала сегодня явно не на ее стороне.

Уже на подлете к Трещине Лилу увидела, что часть «диких» успела высадиться, и пошла на снижение, чтобы нанести огневой удар. Но она не знала (да и не могла знать) о том, что на вооружении у вражеского десанта имеются не только автоматы.

Ракета, выпущенная из переносного зенитно-ракетного комплекса, имела немного шансов попасть в стремительно атакующий бронекар (слишком мало было времени у стрелявшего на то, чтобы освоить незнакомое оружие). Но именно эти немногие шансы отыграли до конца предназначенную им роль, и ракета попала. Точно в кормовой отсек.

Теряя управление и ломая крылья, боевая машина Службы FF на остатках тяги рухнула в самом конце узкого переулка, непосредственно выходящего к Трещине, и последнее, что увидела Лилу Тао перед тем, как потерять сознание, было фантастическое зрелище выплывающих, казалось, прямо из-под земли десятков и десятков воздушных шаров, несущих на себе вооруженные отряды «диких».

* * *

Город погружался в хаос и панику, словно торпедированный безжалостной подлодкой пассажирский лайнер в океанские пучины.

На ходу подавляя сопротивление напуганных и растерянных полицейских, штурмовые отряды рвались к жизненно важным центрам.

Первыми были захвачены аэропорт и железнодорожный вокзал.

Теперь наступала очередь Коммуникационного Центра, где Хрофт Шейд с самого начала планировал устроить свой штаб и откуда он собирался возвестить на весь мир о начале восстания и призвать всех, кого можно, поддержать свободных мужчин Подземелья Северных гор.

* * *

Джу Баст набила продуктами багажник машины (часть пришлось даже положить на заднее сиденье) и как раз хотела уже сесть за руль, чтобы ехать домой, когда со стороны Трещины раздались многочисленные, заглушенные расстоянием, автоматные очереди, а мимо нее, по Восточному проспекту из центра, включив на полную громкость сирены, одна за другой пролетели четыре патрульные полицейские машины. А буквально через несколько секунд, пока художница соображала, что бы это могло означать, над ее головой в ту же сторону, к Трещине, с гулом и свистом прошел бронекар Службы FF (это был бронекар Лилу Тао, но Джу Баст, конечно же, не знала об этом, как, впрочем, не знала и саму Лилу).

Великая Матерь, что происходит?!

Она села в машину и включила радио.

«… оснований для паники, как уверила нас начальница полиции города Тиа Симп, нет. Этот отчаянный шаг «диких», против которых сейчас наша армия и доблестная Служба FF успешно проводят войсковую операцию, будет немедленно пресечен силами полиции. «Мы сбросим их в Трещину, – минуту назад заявила нашему корреспонденту Тиа Симп, – а оставшиеся в живых, позавидуют мертвым». Что ж, будем надеяться, что начальница полиции знает, о чем говорит. Тем не менее, мы настоятельно советуем всем сестрам-гражданкам в ближайшие часы не покидать своих домов до тех пор, пока полиция и Служба FF не восстановят порядок…».

Джу выключила радио и прислушалась. Стрельба на востоке усилилась и стала явно ближе.

Художница с сомнением посмотрела в строну дома – туда, где к Восточному проспекту примыкала улица Каплан. Она слишком хорошо знала свой район. Случись так, что «дикие» доберутся до этого места (а, судя по приближающимся звукам боя, это вполне могло произойти), ей негде будет укрыться. Джу не верила ни сообщению по радио, ни – тем более – заявлениям начальницы полиции.

Если «дикие» вооружены, если их достаточно много и, если они настроены решительно, то полиция их не остановит. А основные силы Службы FF вместе с армией проводят сейчас в горах специальную операцию против этих же «диких». И для того, чтобы вернуться в город и защитить мирных сестер-гражданок, армии и Службе потребуется время. По крайней мере несколько часов. Вполне достаточно, чтобы город превратился в кипящий страхом, болью, кровью и ужасом котел. Значит – что? Правильно. Нужно уезжать из города. И как можно быстрее. Благо, у нее есть машина, кое-какие деньги, полный бак топлива и куча продуктов. Ночевать, в крайнем случае, можно и в машине. Но для начала стоит завернуть в тот маленький городок на объездной дороге, который она проезжала, возвращаясь от Миу Акх. Возможно, в нем удастся спокойно переждать до тех пор, пока армия и Служба FF действительно не восстановят в городе порядок. Великая Матерь, какой же она была дурой, когда еще совсем недавно мечтала об изменении мира и чуть ли не о воссоединении с мужчинами! Нет, мужчины – это война и смерть. А война и смерть не могут быть лучше мира и жизни ни при каких обстоятельствах.

С этой мыслью Джу Баст завела машину, выехала на Восточный проспект и поехала к центру города, чтобы затем выбраться на западную окраину и через нее попасть на знакомую автостраду.

«Да? – язвительно осведомился тем временем ее внутренний голос. – А как же война и смерть за свободу? Не твоя ли пра-прабабушка воевала с мужчинами и убивала мужчин во имя этого идеала – свободы?»

«Мужчины начали ту войну сами, – возразила она внутреннему голосу. – И, если бы женщины тоже не взяли в руки оружие, человечество к этому времени могло и прекратить свое существование».

«Но могло и не прекратить, – не унимался внутренний голос. – Да ты не переживай. Просто я напомнил тебе, что не нужно быть столь категоричной в оценках. Видимо, все-таки, могут возникнуть ситуации, когда война и смерть будут выглядеть предпочтительней мира и жизни. С самой обыкновенной нормальной человеческой точки зрения. Как мужской, так и женской».

Погрузившись в невеселые размышления, Джу вела машину совершенно автоматически, и поэтому вовремя не разглядела впереди громадную пробку. А когда сама в нее влипла, то не было уже никакой возможности свернуть и объехать затор из машин и автобусов стороной.

Еще через сорок минут, когда стрельба с востока снова приблизилась и стало ясно, что пробка в ближайший час-два не рассосется, Джу, вышла из машины.

Она открыла багажник, разгребла многочисленные пакеты и вытащила старый рюкзачок, в котором ныне хранились кое-какие инструменты. Затем освободила его и набила под завязку продуктами. Потом нашла в бардачке перочинный нож и фонарик, прицепила ремнями сзади к рюкзачку двухлитровую пластиковую бутылку с минеральной водой, закрыла машину, выбралась на тротуар и, не оглядываясь, зашагала прочь.

* * *

К середине дня отряд Харика Су уменьшился ровно наполовину.

С самого начала было решено, что ни убитых, ни тяжелораненых с собой брать не будут. И с этим согласились все. Тем, кто еще дышал, но уже не мог двигаться, оказывали первую помощь и оставляли на милость противника. Остальные же, огрызаясь из всех стволов, продолжали медленно отходить в горы, увлекая за собой изрядную часть Вооруженных Сил женщин.

И силы эти удалось потрепать весьма крепко.

Пять гравикоптеров и три бронекара были сбиты в воздухе, а шесть танков и восемь боевых машин удалось сжечь на земле – из засады на горной дороге.

Но теперь положение ухудшилось.

Добровольцев-смертников, беря их в полукольцо и загоняя все выше в горы, преследовала на своих двоих отлично вооруженная, облаченная в почти неуязвимые для пуль, боевые комбинезоны и шлемы, пехота.

А с воздуха ее поддерживали непрерывным огнем оставшиеся армейские гравикоптеры и бронекары Службы FF, быстро сбить которые уже не удавалось. Во-первых, закончились выстрелы к ПЗРК, а во-вторых, пилоты гравикоптеров и водители бронекаров в реальном бою очень быстро вспомнили теорию и применили ее на практике, вовсю используя маневры уклонения от огня.

Но хуже всего было, что, чем выше отряд Харика Су забирался в горы, тем реже становился лес, который так замечательно прикрывал добровольцев-смертников с воздуха в самом начале боя.

– До каких пор мы будем отступать, командир? – задыхаясь, спросил у Харика Су его заместитель. Был он уже дважды легко ранен и с каждой минутой терял силы. – Лес кончается. На открытом месте нас перебьют с воздуха, как кроликов.

– Конечно, перебьют, – согласился с ним Харик, перезаряжая автомат. – Да только, если мы остановимся, нас тут же окружат и тоже перебьют. Пока мы движемся, мы живы. А пока мы живы, армия тратит на нас время. И то, и другое очень важно для наших, которые сейчас ведут бой в городе. И в Подземелье. Или ты забыл? Извини, но мы будем отступать и оттягивать на себя армию до тех пор, пока хоть один из нас жив, и у этого одного еще будет из чего и чем стрелять.

– Я долго не выдержу, – сказал заместитель. – Крови много потерял.

– Ты знаешь, что тебе делать, когда больше не сможешь идти, – ответил Харик Су.

– Да. Лягу за ближайшим камнем и прикрою ваш отход.

– И так поступит, если случится, каждый из нас, – кивнул Харик и дал короткую очередь.

Полный боли женский крик снизу подтвердил, что четыре патрона командир отряда потратил не зря.

* * *

Боезапас в бронекаре Мары Хани, включая плазмозаряды к лучевой пушке, полностью истощился к пятнадцати часам. К тому же два бойца из ее экипажа были ранены (одна довольно тяжело) и одна убита. Сама она подозревала, что у нее сломана пара ребер – боевой комбинезон остановил и выдержал короткую очередь из автомата, защитил тело, но большую ударную силу пуль смог погасить лишь отчасти. А из оперативной группы Службы, присланной Йолике Дэм на подмогу, в живых остался и вовсе только один человек, потому что их бронекар «диким» удалось довольно быстро подбить из гранатомета, и вовремя покинуть, вспыхнувшую, словно коробка со спичками, машину (рванули внутри боеприпасы) посчастливилось лишь водителю.

По подсчетам Мары, они вместе с вооруженной охраной атомной станции, положили убитыми и ранеными около полутора сотен «диких». Но оставалось еще, как минимум, три с половиной сотни. И эти три с половиной сотни продолжали настойчиво и непрерывно атаковать. А вот сдерживать эти атаки у Мары было уже, практически, нечем. И не с кем.

Ровно в пятнадцать часов пять минут она связалась с начальницей станции и спросила, могут ли они в случае нужды быстро взорвать атомный реактор.

– Вы с ума сошли? – осведомилась начальница. – Это значит, что придется эвакуировать весь город.

– Его, я думаю, в любом случае придется эвакуировать, – ответила Мара. – Так вы можете это сделать или нет?

– Даже, если бы очень захотела, не могу, – сказала начальница. – Реактор – это не бомба. Просто и быстро заставить его взорваться нельзя. У нас слишком хорошая защита от дураков и различных непредвиденных обстоятельств. И ломать эту защиту нужно долго.

– А если бы у нас было достаточное количество обычной взрывчатки? – спросила Мара. – Тогда как? Заложить ее под котел…

– Но у нас нет взрывчатки, – заметила начальница.

– Верно, – сказала Мара. – Но «дикие» об этом не знают.

И она кратко изложила свой план.

– Что ж, – после недолгого раздумья согласилась начальница станции. – Это может сработать. Но стопроцентной вероятности нет.

– Для меня в сложившейся ситуации и десять процентов большая роскошь, – сказала Мара. – Значит, пошли.

– Как это – «пошли»? – не поняла начальница.

– А так, что мы идем вместе, – пояснила Мара. – Ваше присутствие необходимо для того, чтобы авторитетно подтвердить мой блеф.

* * *

Командир штурмового отряда заметил женщину, размахивающую белым флагом на крыше реакторного зала – там, где стоял чертов бронекар Службы FF, – неуязвимый снизу и уничтоживший не один десяток его бойцов, и приказал прекратить огонь.

Через пять минут из корпуса вышли двое. Одна молодая, с белым флагом в руках, облаченная в боевой комбинезон Службы (явно оперативница), и вторая, постарше, в обычной гражданской одежде. Обе без оружия.

За эти пять минут командир успел объяснить сопровождающим его четверым бойцам предстоящую задачу и, когда сестры-гражданки остановились, не дойдя шагов пятидесяти до позиций, вышел вместе с ними навстречу.

– Я – Мара Хани, – представилась оперативница. – Командую оперативными группами Службы FF, которые держат здесь оборону.

– Группами? – иронично приподнял брови командир «диких». – У вас и было-то их всего две. А сейчас, думаю, и одной не наберется. Впрочем, это неважно. Вы сдаетесь?

– Нет, мы вышли для переговоров.

– Их не будет. Или вы сдаетесь, или мы вас уничтожаем. Иной альтернативы нет.

– Возможно, она появится, когда вы узнаете о том, что реактор заминирован. Великая Матерь свидетельница, что мы его взорвем, если вы не прекратите атаковать. В этом случае при имеющейся розе ветров город станет непригодным для жизни на десятки лет. Рядом со мной начальница станции, которая может это авторитетно подтвердить. Вам это нужно?

– Подтверждение начальницы станции? – ухмыльнулся командир «диких». – Совершенно не нужно.

– Тем не менее, это факт, – настойчиво продолжила Мара. – И без всякого подтверждения. Повторяю. Мы взорвем станцию, если атаки с вашей стороны не прекратятся. У нас просто нет иного выхода. Я получила приказ оборонять станцию до последнего солдата. И любой ценой не дать ее вам захватить.

– Понимаю вас, – сказал командир «диких». – И очень хорошо. Потому что я тоже получил приказ. Который гласит: захватить атомную станцию. Во что бы то ни стало. Это первая неприятная для вас новость. Вторая же заключается в том, что я вам не верю. По-моему, вы элементарно блефуете. А даже, если и не блефуете, то ваши подчиненные без вас не пойдут на этот безумный шаг. Кишка тонка, как у нас говорят. Да и на то, что вот-вот прибудет подкрепление вы тоже очень надеетесь. Может, кстати, и прибудет, кто его знает…

– Значит, ваш ответ «нет»? – спросила Мара.

– Не совсем, – командир «диких» чуть повернул голову и негромко скомандовал:

– Взять их.

– Мы парламентеры! – возмутилась Мара Хани, когда ей и начальнице станции заломили руки за спину.

– А мне плевать, – честно признался командир «диких». – Говорю же, у меня приказ захватить станцию. Как вы говорите, любой ценой. Даже ценой собственной чести. Вот я и плачу эту цену.

– Стреляйте!! – закричала тогда Мара, вывернув, насколько было возможно, голову в сторону реакторного корпуса. – Огонь, сестры, огонь!!

Но никто не открыл огня.

Ни с крыши, где засели последние, оставшиеся в живых, оперативницы. Ни из окон, за которыми еще пряталось около десятка вооруженных сотрудниц из специальной охраны атомной станции.

И тогда командир штурмового отряда «диких» засмеялся, обернулся к своим позициям, махнул рукой и звонко отдал приказ:

– Вперед! И помните – зря никого не убивать!