Лес.

Лжедимитрий, Пушкин.

(В отдалении лежит конь издыхающий.)

Лжедимитрий.

Мой бедный конь! как бодро поскакал

Сегодня он в последнее сраженье

И раненый, как быстро нес меня.

Мой бедный конь!

Пушкин (про себя).

Ну вот о чем жалеет!

Об лошади! когда всё наше войско

Побито в прах!

Самозванец.

Послушай, может быть,

От раны он лишь только заморился

И отдохнет.

Пушкин.

Куда! он издыхает.

Самозванец (идет к своему коню).

Мой бедный конь!… что делать? снять узду

Да отстегнуть подпругу. Пусть на воле

Издохнет он.

(Разуздывает и расседлывает коня. Входят несколько ляхов.)

Здорово, господа!

Что ж Курбского не вижу между вами?

Я видел, как сегодня в гущу боя

Он врезался; тьмы сабель молодца,

Что зыбкие колосья, облепили;

Но меч его всех выше подымался,

А грозный клик все клики заглушал.

Где ж витязь мой?

Лях.

Он лег на поле смерти.

Самозванец.

Честь храброму и мир его душе!

Как мало нас от битвы уцелело.

Изменники! злодеи-запорожцы,

Проклятые! вы, вы сгубили нас —

Не выдержать и трех минут отпора!

Я их ужо! десятого повешу,

Разбойники! —

Пушкин.

Кто там ни виноват,

Но всё-таки мы начисто разбиты,

Истреблены.

Самозванец.

А дело было наше;

Я было смял передовую рать —

Да немцы нас порядком отразили;

А молодцы! ей-богу, молодцы,

Люблю за то — из них — уж непременно

Составлю я почетную дружину.

Пушкин.

А где-то нам сегодня ночевать?

Самозванец.

Да здесь в лесу. Чем это не ночлег?

Чем свет, мы в путь; к обеду будем в Рыльске.

Спокойна ночь.

(Ложится, кладет седло под голову и засыпает.)

Пушкин.

Приятный сон, царевич!

Разбитый в прах, спасаяся побегом,

Беспечен он, как глупое дитя:

Хранит его конечно провиденье;

И мы, друзья, не станем унывать.