Очередное хмурое зимнее утро не принесло инспектору облегчения. Когда Фазекаш шел на службу, в его голове проносились неприятные воспоминания о вчерашнем унижении. По дороге Имре то и дело встречались небольшие группы горожан, переговаривавшихся между собой и умолкавших при виде инспектора, и ему казалось, что все они обсуждают его постыдную неудачу.

Войдя к себе в кабинет, Имре машинально поздоровался с Трифонеску и, сев за стол, начал рассеянно оправлять перья на своей шляпе.

— Наверное, мне пора уходить на пенсию, — вздохнул Фазекаш.

— Что вы такое говорите? — решительно возразил лейтенант.

— Как я могу оставаться на службе после вчерашнего провала? Кажется, сегодня весь город обсуждает мой позор, — с досадой произнес инспектор.

— Поговорят и забудут. А вот мы без вас пропадем!

— Не пропадете…

— Хотите, я помогу вам с этим делом? — предложил Константин.

— Каким образом?

— Я схожу в университет и постараюсь что-нибудь разузнать о ваших студентах у преподавателей.

— Буду вам очень благодарен, — согласился Имре.

— Тогда я пойду, — поднялся со своего места Трифонеску. — Ждите меня вечером.

Когда лейтенант ушел, Фазекаш откинулся на спинку стула и стал задумчиво перебирать личные карточки студентов. Шандор Тимар, атлет, студент-физик. Теоретически он может быть изобретателем луча смерти, но он венгр, значит, у него нет мотива, к тому же он, помимо учебы, занят в своей секции… Карл Ауэрбёк, студент-биолог, родом из Карлсбурга, но почему-то живет в интернате, давно собирался купить новую пишущую машинку, но так и не купил, коллекционирует жуков… Разве жуки могли ему чем-нибудь помочь в создании луча смерти? Едва ли… Макс Гольдфарб, студент-юрист, родом из Девы, значит, хорошо знает город и его окрестности… Но он гуманитарий! Какой из него изобретатель?… Иштван Сеп, студент-геолог, профессорский сынок, его хвалит ректор за способности к наукам… Теоретически он мог создать луч смерти, но опять же он венгр, и мотива нет… Василе Карча, студент-математик, наполовину румын, наполовину венгр, верующий католик, плохой лыжник, беден… Сложный случай… Пожалуй, он мог изобрести луч смерти, но его плохая физическая форма и отсутствие внятного мотива говорят против этого… Петру Бирдян, студент-химик, румынский националист, дерзок, смел, хитер… Он мог создать луч смерти, у него был для этого мотив, и черты его характера идеально подходят для преступника… Но он до сих пор ничем себя не выдал. Неужели это не он?…

Инспектор терялся в догадках. Он бросил карточки на стол и, подперев голову рукой, стал тоскливо ждать вечера.

К концу рабочего дня лейтенант вернулся в участок.

— К сожалению, инспектор, мне особо нечем вас порадовать, — хмуро проговорил Константин. — Все они хорошие студенты, и зацепиться совершенно не за что.

— Этого и следовало ожидать, — задумчиво сказал Имре.

— А вы смотрели их личные карточки?

— Конечно.

— Дайте мне посмотреть свежим взглядом, — попросил Трифонеску.

— Пожалуйста, — пожал плечами Фазекаш, передавая бланки лейтенанту. — Только вы все равно там ничего не найдете: я уже раз пять их перечитал.

Константин стал внимательно изучать личные карточки студентов. Неожиданно на его лице расплылась довольная улыбка.

— Вы что-то нашли? — нетерпеливо спросил инспектор.

— Конечно, это может быть простым совпадением… — неуверенно произнес Трифонеску. — Вы знаете, какая девичья фамилия у мачехи Иштвана Сепа?

— Не помню.

— Басараб.

— И что? — не понял Имре.

— Сразу видно, что вы плохо знаете историю Румынии, — покачал головой лейтенант. — Басарабы — это очень знатный род, который несколько веков с небольшими перерывами правил в Валахии. А один из представителей этой династии — Михай Храбрый — на несколько месяцев объединил под своей властью все румынские земли. И знаете, где он был коронован? В Карлсбурге!..

— И что дальше? — насторожился Фазекаш.

— А вы подумайте. Мачеха Иштвана Сепа молода?

— Да.

— Красива?

— Да.

— Пасынок ладит с ней?

— Ну, я не знаю… Каких-нибудь признаков напряженности между ними я не заметил. Наверное, у них хорошие отношения. Но знаете, лейтенант, если бы у меня была такая мачеха, я бы тоже с ней ладил.

— А теперь представьте себе, что они ладят друг с другом буквально… — усмехнулся Константин. — Представили?…

— Нет, — недоверчиво протянул инспектор. — Этого не может быть! У вас слишком бурная фантазия!

— Но тогда у Сепа есть мотив, — не сдавался Трифонеску. — Подумайте об этом.

— Хорошо, я подумаю, — после некоторого молчания согласился Имре.